I just want to be loved

Давным-давно это было. Еще бабушка рассказывала мне, как я сейчас рассказываю вам о тех событиях, что изменили судьбу откровенно несчастного молодого юноши. Но, полагаю, необходимо сначала пояснить, почему этот самый юноша несчастлив и почему Норвудхил-Хаус был самым ненавистным местом для Ли Минхо. Норвудхил — город, который прославился известными людьми: учеными, изобретателями, полководцами и путешественниками. Здесь были самые живописные виды, которые читатель себе только мог представить: лиловые поля лаванды, острые пики величественных гор и непередаваемое разнообразие высоких и могучих деревьев. Места прекраснее, чем этот город, во всей Равинии не сыщешь! В любом случае, следует упомянуть, что особую популярность Норвудхил приобрел и за счет того, что граф Ли одним прекрасным летним утром решил, что ему необходимо построить свое поместье на окраине этого замечательного городка, занимающегося разве что переработкой древесины. Переехав в глушь живописного города, он подтолкнул большую часть высшего света последовать его примеру. Так и началось основное веселье. Граф Ли вполне удачно женился, хоть и не совсем по любви, что очень сильно сказалось на здоровье графини. Вскоре она скончалась, дав жизнь четверым замечательным детям. И нельзя не рассказать о каждом из них, чтобы понимать ситуацию, какова она есть. Ли Наен была самой старшей дочерью. Граф Ли безмерно гордился ею, стоило исполниться девочке 8 лет, как она была тут же отправлена в пансион для особо одаренных детей. И ведь все не зря! Лучшей невесты и не найти! Ли Наен умна, красива и весьма незаурядна — легко может подстроиться под новую ситуацию. Уже сейчас она совершила немало путешествий в качестве картографа и независимого историка. Для Норвудхила она — настоящая живая легенда. Вторым по старшинству был Ли Сонхва. Ах, сколько же вокруг него было разговоров! Многие считали его ангелом, а кто-то — самим богом. Но он был известен не исключительно из-за своей красоты. Обладая чарующим голосом, он не только достиг немалых высот на поприще оперной сцены, но отличился и в актерской сфере. Билеты на оперу или пьесу с его участием раскупали в считанные секунды. Юные девы тайно вздыхали по нему, а юноши старались при удобном случае заговорить с ним, чтобы приблизиться хоть немного к Идеалу. Самым младшим ребенком графа Ли была милая Цзыюй. Ей было пять, когда она чихнула на кусок пергамента, оставляя на нем пятно, которое имело отдаленные черты русской борзой. Именно тогда граф Ли понял, как одарена его любимица дочь. Он не жалел денег на личных учителей для маленькой Цзыюй, позволяя ей все ради достижения его мечты. А как же он мог не радоваться, как же он мог переживать о средствах, когда его род вот-вот должен был прославить еще один незаменимый талант, настоящий драгоценный камень! И вы непременно возмутитесь: а как же Ли Минхо? Тот, что так ненавидел Норвудхил. Тот, что так несчастлив! И вот что я вам отвечу: он был третьим по старшинству сыном графа. Так почему же родное поместье пробуждало в нем такие отвратительные чувства? Все дело в его отце, который сразу же сказал девятилетнему Минхо: — Ты абсолютно бездарен. Я знаю, что ты не прославишь благородный род Ли, поэтому можешь даже не стараться. По твоим бессмысленным глазам видно, что ты бесталанен и безгранично глуп. В твоем возрасте Наен уже могла наизусть рассказать обо всех материках планеты! Сонхва в твои годы уже выступал на большой сцене! Да даже Цзыюй, которая младше тебя, самостоятельно рисует картины не хуже самого Боттичелли. Что же ты, бездарь? Что ты делал? Отец, или правильнее сказать — граф, сидел за своим рабочим столом, покрытым по бокам настоящим золотом. Граф был высок, хоть и сидел, развалившись на кресле. Минхо приходилось задирать голову, чтобы посмотреть на черные глаза, в которых не было проблеска даже на каплю любви к нему. Минхо не заслужил его любви. Мальчик прячет потрепанный сачок, который сделал ему их садовник, за спину. Его худые ножки, исцарапанные колючками шиповника, дрожали. В нос забивался удушающий запах табака — граф курил сигару. — Отвечай, нахлебник! По столу ударила жесткая ладонь, и Минхо вздрогнул всем телом. Детская обида плескалась в нем через край, ведь наверняка это все Изабель рассказала отцу! Она сказала, что он бегает по саду… — Я гулял… — Ты ловил бабочек! Бабочек, Минхо! Какой же вздор… — Граф разъяренно вдохнул отвратительный запах, который, как ему казалось, успокаивает его. Хотя вид растрёпанного мальчишки мешал настоящему покою, только раздражая. — Послушай, я хочу тебе лишь добра. Ты ничего не добьешься в жизни, но все же красив лицом — глаза твои привлекательны. Хоть немного унаследовал от меня, дурная кровь твоей матери испортила лишь твой характер. Минхо всегда было неприятно слышать про маму такие нелицеприятные слова. Няня отзывалась о покойной графине только хорошо и с теплотой в голосе. Отчего же его отец так зол? — Моя вина, папенька. Мне жаль, папенька. Вид чужой покорности, выражающейся в склоненной виновато голове, нисколько не успокоил дикий нрав графа. Он вздохнул, стараясь позабыть о том, как этот нарушитель его спокойствия похож на его покойную жену. — Не смей больше сбегать с уроков Изабель. Голова глупая, так хоть учись шитью и готовке. Надеюсь, однажды появится человек, что окажется падок на твое симпатичное лицо. Я женю тебя на хоть ком-нибудь. А если придется, то выдам замуж, ничего страшного. По-другому в жизни тебя и не устроить. Надейся, что способная невеста вообще захочет себе такого глупого мужа. Старайся, Минхо, иначе останешься на моей шее до самой своей старости… Минхо тогда смотрел своими детскими и наивными глазами на отца, не понимая до конца слов, что тот говорил. Но вот ему уже 18, а единственное, чему позволили обучаться — это ведение хозяйства, воспитание детей и светские манеры. Последнее в его учебный план включили в самые последний момент, когда поняли, что мальчику необходимо научиться вести себя в обществе, чтобы не опозорить свою жену или мужа. Тогда, окруженный людьми, которые не видят в нем ничего, кроме красивой обертки, которые не ждут от него каких-либо успехов, Минхо понял, что ненавидит Норвудхил-Хаус.

***

Граф Ли часто принимал в своем поместье бесчисленное количество гостей, именно поэтому известие о приезде семьи Бан не стала ошеломляющей новостью для Минхо. Ну гости и гости… Вновь появится необходимость ходить в шелковых рубашках, чтобы подчеркнуть свою талию. Граф Ли утверждал, что кокетство в Минхо — обязательная черта, которую он должен выработать годами, чтобы завлечь в свои сети богатого человека. Минхо спорить с отцом не стал, он все еще помнил, за чей счет живет. Капал мелкий ненавязчивый дождик, который разводил грязь на дороге, заставляя появляться маленькие озера луж. В них отражалось серо-голубое небо — это любимый цвет Минхо. Хотя внимательный человек бы заметил, что ему нравятся абсолютно все цвета, ведь целый мир так красочен! Юноша шагал по тропинке в город, выполняя поручение отца. Оно было отдано не в прямой форме, Минхо сам выразил желание отнести письма на почту. Естественно, он понимал, что отбирает законные чаевые у их лакея, который должен был выполнить эту не тяжелую, но важную работу. Давайте попытаемся войти в положение этого несчастного юноши, для которого пребывание в Норвудхил-Хаусе — сущий кошмар, настоящий ад на земле. Сейчас в родовом поместье несусветные шум и гам, даже вечно спокойная Цзыюй не может найти себе место — все прихорашивается, то бледнея, то краснея. Минхо полагал, что гости — мужчины. И, судя по всему, очень уважаемые. Но Минхо никогда не отпускали надолго из дома, поэтому он не мог общаться со своими сверстниками в должной мере, чтобы быть в курсе событий. Федерик Бан известен своими подвигами на военном поприще, но разве к ним не приезжают еще более уважаемые люди? Почему только все так переполошились… Пахло древесиной и мокрой землей. Зеленая, словно самые яркие изумруды, трава приминалась вниз под давлением капель небесной воды. Минхо нравилось наблюдать и слушать. Именно такие небольшие прогулки, которые получалось совершить только очень редко, помогали юноше осознать, что на самом деле мир большой. Когда Наен приезжала из путешествий, показывая карту своего научного маршрута, то для Минхо это были просто бессмысленные чернильные записи на белом холсте. Они ничего не значили, потому что он не понимал, даже примерную картину мира. Он завидовал Наен, она свободна. Ли дышал полной грудью, а сердце радостно сжималось от звонкого пения птиц. Нет, он тоже может быть свободным… Разве можно ограничить человека одним только темным поместьем? Минхо наслаждался природой Норвудхила, но вот дорога привела его к городским постройкам, где начали появляться люди. Когда Ли был еще совсем ребенком, его били по спине железной линейкой, чтобы приучить держать правильную осанку. Изабель все время твердила, что это для его же блага. В любом случае, теперь весь стан его был непоколебим, словно гордый цветок на ветру — он держался уверенно и высокомерно, как и требовал того Норвудхил-Хаус. Слегка приветствуя попадающихся ему на глаза жителей, он склонял голову дружелюбно, всем видом выражая, что он аристократ, и никто иной. У кого же еще мог быть сюртук по самой последней моде, который украшала дорогая брошь с огромным драгоценным камнем? Кто еще мог себе позволить носить небрежно на тонкой белой шее легкий шелковый платок необычного для мужской моды фиолетового цвета? Несомненно, человек высшего общества — только он уверен, что над его внешним видом никто не будет смеяться. Опять же граф Ли невольно воспитал в Минхо любовь к чужому вниманию, и юноша был готов часами проводить у зеркала, лишь бы убедиться в том, что выглядит либо невероятно прекрасно, либо невероятно странно. Какая разница, если на него в обоих случая обратят все внимание? На него оглядывались с восхищением во взгляде. Жители города искренне верили в то, что Минхо еще всех удивит, станет таким же известным, как отец и братья. Никто даже предположить не мог, что он не имел образования, а читать и писать умел только благодаря божьей помощи и жалости Сонхва, который хоть чему-то научил младшего брата втайне от графа Ли. Наслаждаясь публикой и свежим ветерком, что трепал небрежно его аккуратную прическу, он дошел до почтовых ящиков, опуская внутрь толстые пачки писем. Тучная женщина напротив почтовой станции, завидев Минхо, тут же высунулась из окна своей пекарни, ласково подзывая: — Молодой господин Ли! Юноша обернулся, запах свежих булок ударил ему в лицо, по которому расплылась добрая улыбка, стоило только увидеть свою знакомую, которая с детства прикармливала его вкусными сладостями. Конечно, граф не знал об этом. Минхо же должен есть только «правильную» еду, чтобы его будущий супруг или супруга получили себе здорового юношу, без болезней. — Мэри! Ты разве не беременна? Почему еще работаешь?.. Мэри вся раскраснелась в удовольствии, с хохотом отвечая: — Да что вы, господин! Я уж родила! Девочка-с, если вам угодно. — Ах! Девочка? Сама новость о появлении нового человека в этом большом мире невольно взволновала Минхо, заставляя позабыть о том, что ему придется вскоре вернуться в ненавистное место. Мэри достала с прилавка несколько румяных пирожков, заворачивая их в еще свежую газету, которую она купила с утра и уже прочла. — Да, девочка! Назвали Миной. Здоровая такая, а щечки такие кругленькие! Мэри протянула сверток с едой юноше, который тут же начал взволнованно отмахиваться. Но это скорее было не пренебрежением, а традицией между старыми друзьями. Ведь сколько бы сын графа не отмахивался от чуждой ему заботы, Мэри все равно старалась сделать что-то приятное. Женщина была доброй, понимающей — из того небольшого количества людей, которым не важен статус и пол, они относятся ко всем одинаково приветливо. — Вот же здорово… Я люблю играть с детьми… — Грустно произнес юноша, стараясь не выдать глубину своих чувств. Не мог же он настаивать на встрече с Миной! Да и никто не позволит ему так надолго отлучаться из дома… Ах, его же наверное скоро хватятся! Еще подумают, что он сбежал с любовником — какой позор! — Молодой господин, я не смею настаивать… Но мы с Джоном с радостью примем Вас в нашем доме, если вы того пожелаете! Мина прекрасная девочка, она любит гостей. Мэри понимающе улыбалась своими желтыми зубами, а Минхо чувствовал лишь тепло на сердце. Юноша редко подпускал к себе других людей так близко, чтобы позволить влиять на его душевные чувства, потому что это самое сокровенное, что есть у человека. Минхо тщательно оберегал себя, свое хрупкое сердце, израненное многолетними издевательствами, от посторонних, чтобы казаться сильным. Но каждый из нас любит заботу и внимание, каждый из нас хочет найти настоящих друзей, с которыми можно быть самим собой. Минхо тоже хотел, именно поэтому так ценил общение с Мэри. — Я с радостью! При первой же возможности я оповещу тебя о визите! Душа ликовала, и сердце пело. А Мэри наконец смогла отдать пирожки в изящные руки настоящего аристократа. Минхо светился от радости, а Мэри настороженно сказала: — Будьте внимательны, как бы граф Ли вас не наказал. Ну же, поторопитесь домой, иначе не избежать скандала! И Минхо последовал ее совету, кланяясь почтенно, заставляя Мэри испуганно ойкнуть и вскочить, махая руками. Женщина едва не вылезла из оконного проема. Я открою вам секрет: единственный человек, который знает про все тяготы жизни Минхо — это его подруга! Конечно, я не приуменьшаю и вашей роли тоже, но в те годы обо всем ведала только она. Безусловно, теперь секрет не совсем тайный, но я искренне надеюсь, что вы будете уважать чувства Минхо и его личные переживания. Дверь в пекарню открыли с лицевой стороны, отвлекая ее, поэтому Мэри Сью вернулась к продаже своей выпечки. Последнее, что она крикнула напоследок: — Пожалуйста, не пренебрегайте моим гостинцем! Первый урожай капусты, да воздушное тесто — все в самых лучших традициях! — Благодарю тебя, спасительница! — задорно ответил юноша, даже подпрыгивая на месте от переполняющих его эмоций. В самом деле, этот день становился только лучше. Он возвращался к дороге к поместью через скрытные улочки, где мало появлялись люди. Один раз его увидели в городе и этого достаточно! Теперь он просто хотел насладиться едой и подумать о жизни. Минхо очень любил думать. Это раздражало графа. «Хватит витать в облаках! Твоя невеста может подумать, что ты больной!» Минхо очень любил танцевать. Но это выводило графа из состояния спокойствия за секунды. «Ты хочешь свести меня в могилу? Что это такое?! Вальс и менуэт — единственные радости, что тебе полагаются. Все остальное — мерзость и пошлость. Что подумают о тебе люди? А слухи? Никакая невеста не захочет мужа, про которого говорят, что он распутный, раз танцует… танцует такое… Тьфу!» А еще Минхо любил сладкое, печеное, вредное, но вкусное! «Минхо, с каждым годом красивым остается в тебе только твое лицо — и то оно скоро жиром заплывет! Прекрати мучать меня! Ты должен быть готов к браку, а выглядишь, как запустившая себя вдова. Что о тебе подумают? Ты будешь сидеть на диете, пока не сможешь влезть в этот корсет!» Все-таки хорошо, что однажды Минхо научили шить — теперь он мог слегка прибавить корсету объема, чтобы тот без труда обхватил и без того узкую и гибкую талию. Графу Ли об этом знать не обязательно… Минхо и сам не заметил, как неспешным шагом покинул территорию города, задумчиво бредя и покусывая вкусный пирожок. Юноша старался отодвинуть мысль о том, куда он возвращается. Вместе неприятных дум он смотрел на птиц, размышлял о свободе. Он представлял, как бы танцевал среди звонких соловьев, если бы и сам был птицей. Ах, он бы хотел себе яркие узоры на перышках… И вокруг бы играла такая торжественная, но величественная музыка, заставляющая всех обратить на него внимание. Другие птицы, деревья и беспечный ветер — все бы увидели его таланты, его способности! И рукоплескали бы! Минхо на секунду остановился, перекладывая из руки в руку сверток с пирожками, чтобы мысленно себя поправить: «Давай допустим, что птицы могут рукоплескать! Им же надо как-то мне хлопать…» Юноша пару секунд постоял на проселочной дороге, откусывая новый пирожок, и сам себе разрешил представить у птиц маленькие ладошки, чтобы те в полной мере могли им восторгаться. На дороге по направлению к поместью никого не было, а идти вперед — не меньше двух километров, поэтому Минхо не ограничил себя в удовольствии прикрыть глаза, слегка пританцовывая, представляя себя птицей. Деревья склоняли свои кроны в почтении, когда Ли умело обходил небольшие лужицы, сумев не запачкать свои блестящие ботинки. Суровые и пугающие грачи смотрели с уважением, а их подруги кукушки шептались между собой с завистью. Ах, он бы сиял на произвольной сцене, как Сонхва! Нет, не как Сонхва… Как Ли Минхо — собственной персоной и никак иначе! Сердце замерло в испуге, когда рядом пронеслось, словно смерч, огромное животное. Сквозь дымку грез, сладких и навязчивых, он услышал: — Посторронись! Да ебись ты конем, Золотце, что же ты делаешь?! В ужасе уставившись на сошедшего с ума коня, брыкающегося, заставляя всадника упасть, Минхо опустил взгляд ниже — на свою одежду. Пятна, грязные и отчетливые, виднелись на его пиджаке, на брюках и туфлях. Он потрогал себя по лицу, с замиранием в груди, осознавая, что оно тоже в грязи. Даже руки затряслись от бешенства, что моментально вскружило ему голову. Сверток с газетой выпал из рук — пирожки попали в грязь, а газету унесло легким порывом ветра прямо в густые кусты рядом с дорогой. — Ах ты ублюдок! Он внимательнее посмотрел на всадника, ощущая, как на скулах его проступает легкий румянец. Да, по большей части это было из-за злости, но стоит описать внешний вид этого всадника, чтобы вы понимали, что мог чувствовать молодой господин Ли. Этот мужчина, а иначе его и не назовешь, был молодым, но уже зрелым человеком. Он имел кудрявые темные волосы, выразительные крупные черты лица, неминуемо указывая на маскулинность своего владельца. Но что самое странное — он был по пояс раздет. Только черные узкие брюки прикрывали крепкое тело, которое блестело под солнечными лучами от пота, а может и от воды ближайшего озера — Минхо в тот момент был не в состоянии анализировать. Сильные руки удерживали поводья, заставляя виднеющиеся мышцы казаться еще более крупными. Минхо бы обязательно сошел с ума от вида всего этого, если бы не был так зол. Гнедой конь все не успокаивался, фырча и мотая головой, пока мужчина безрезультатно пытался его успокоить. Всадник даже не взглянул в сторону Минхо, вскрикивая: — Прощу прощения, мистер! Мой конь еще плохо объезжен, он строптивый и непослушный, а мы уже час кругами ходим в поисках Норвудхил-Хауса! Сердце замерло на секунду, чтобы потом забиться в бешеном темпе. Но Минхо старался выглядеть совсем безучастно, отвечая холодно и небрежно: — Вы едете в правильном направлении. Через полтора километра — поместье графа Ли. Рубашка, которую ранее Минхо не заметил, лежала перекинутая через ремешок на сумке, пристигнутой к седлу. Она едва не упала в грязь, когда одной рукой всадник пытался вытащить что-то из сумки. Минхо был в ступоре, потому что конь заинтересованно оглянулся на него, принюхиваясь. В целом, если отбросить злость в сторону, этот мужчина выглядел, как бандит! — Держите, еще раз извините за неудобство. И спасибо за помощь! Юноша едва ли успел поймать на лету пять золотых равинов. Неизвестный всадник умчался, едва совладав с конем. Минхо лишь провожал глазами темный круп и широкую голую спину. Лицо пунцевело, а юноша все никак не мог понять, что чувствует. Пять золотых равинов для него — настоящее оскорбление! Да в его приданном не одна тысяча наберется, какие еще жалкие пять равинов… Да и еще этот путник не обратил на него должного внимания, что за безобразие! Ведь Минхо весь испачкался — одежда к черту! Мог бы хотя бы подать платок или предложить свою помощь… Какой-то бандит — не иначе. Да еще и раздетый! Разве можно так появляться в обществе? Стыд и срам. Глубоко в мыслях закралась размытая мечта, где этот неизвестный всадник все же не уезжает так скоро, а задерживается, чтобы достать из своей сумки не ровины, а белый шелковый платок — прямо как у рыцарей! Он подает его Минхо с почтением и заботой, спрашивая все ли в порядке. А еще он проводит своей сильной ладонью ему по лицу, задевая указательным пальцем губу, оправдываясь тем, что стирает грязь, а потом… Ах, стоп! Пирожки истоптаны копытами. Газета белеет в кустах своим заголовком: «Радостная весть для высшего общества Норвудхила! Федерик Бан со своими детьми приедут в наш город на традиционные смотрины. Среди кандидатов на мужья — Джулиан Бан, известный своей силой среди всей Равинии и даже за ее пределами! Женщин и юных дам обрадует также и приезд «золотого любовника Дэтшира» — Кристофера Бана, о чьих талантах не принято писать на первой полосе газеты! Но какая интрига! Юношам не стоит расстраиваться, ведь Федерик имеет прекрасных дочерей — Ханну и Бланш, которые поразят вас своим умом и красотой…»

***

Минхо в испорченном настроении добрался до Норвудхил-Хауса уже тогда, когда перед поместьем виднелись кареты с высокими стопками чемоданов у порога. Лакеи и иная прислуга старались аккуратно занести все вещи гостей внутрь, боясь повредить что-либо. Минхо помахал своим знакомым, спрашивая о происходящем. Но ответ был все тот же: — Молодой господин Ли, ныне прибыл сам господин Бан со своей семьей! Граф распорядился принять гостей со всем почтением и обещал наказать каждого, кто хоть немного расстроит людей семьи Бан. Минхо нахмурился, представляя, как его отец харкает на своих подчиненных ядом, уверяя, что расправится с каждым за малейшую ошибку. Это было вполне в его стиле. Суета наполняла дом, а грязный Минхо смотрел на поместье в полном изумлении. Здание включало в себя четыре этажа. На первом уровне находились спальни прислуги, кухня, прачечная, приемный гостевой зал и столовая. На втором уровне были игровые комнаты, учебные классы и спальни для гостей. На третьем — спальни семьи Ли, гардеробные и, так называемые, комнаты отдыха, где граф часто курил, разглядывая картины итальянских художников. Четвертый этаж был предназначен для чердака, склада ненужных вещей и выхода к крыше, где располагалась обширная оранжерея. С виду поместье было весьма приветливым и милым — стены обшиты самыми модными в то время темно-фиолетовыми досками Дэтширского дерева, а плющ с ядовитыми ярко-красными Элозиями тянулся до третьего этажа, оставляя за собой след из пышных бутонов, которые могли цвести шесть месяцев в году. Граф ненавидел растения, но ядовитые Элозии очень ценил за их яркость. Вся эта красота порождала в душе Минхо чувство сильнейшего отторжения, которое смешивалось с привязанностью. А как могло быть иначе, когда это его дом! На аккуратном пороге из мрамора он однажды подвернул себе ногу, когда сбегал с урока Изабель, а в беседке слева от поместья юноша в детстве нацарапал свое имя на обратной стороне лавки, когда прятался от разъяренного отца. Ах, если так подумать, то и особо счастливых воспоминаний и нет вовсе… Но вернемся же в настоящее, где в поместье уже началось приветствие, на которое Минхо так глупо опоздал. Когда Ли перешагнул порог огромной прихожей, то почувствовал запах ароматных масел, которыми промакивались прислугой все лепестки искусственных цветов в доме. Это был верный знак того, что граф очень ответственно относится к приему гостей. Минхо уже было хотел прошмыгнуть мимо арки в гостевой зал незамеченным, чтобы иметь шанс на переодевание в чистую одежду, но звонкий басистый голос остановил его на полпути к изящной лестнице. Со стороны столовой вышел высокий немолодой мужчина в черном аккуратном фраке. Он имел усы и узкие добрые глаза. — Минхо! А мы все тебя уже потерять успели! Когда с замирающим сердцем Ли обернулся на отдаленно знакомый голос, то увидел перед собой человека, что улыбался ярко и добродушно, словно они с ним старые друзья. Но, честно говоря, Ли совершенно не помнил этого господина. К счастью, кроме них двоих поблизости никого не было, только прислуга бегала по своим важным делам суетливо. Граф Ли не был замечен встревоженными глазами юноши, поэтому Минхо расслабленно выдохнул, беря себя в руки. Несмотря на внешний вид, он выпрямил свой стан, позволяя светской улыбке расплыться по его розовым аккуратным губам: — Полагаю, вы господин Бан? Добро пожаловать в Норвудхил-Хаус. Но мужчина только нахмурился, слегка помявшись, и подошел ближе, чтобы прошептать доверительно: — Да что ты, Минхо! Какой еще «господин»? Ты мне почти как сын, можешь звать меня просто Федерик! Может и породнимся скоро, эти лишние манеры ни к чему. Два чувств боролись в Минхо из-за этой фразы. С одной стороны, безусловно, Минхо было неприятно, что ему кто-то так просто позволял фамильярничать, да еще и человек, который старше его самого в два раза! Не это вдалбливали годами в его голову железной линейкой, не этому его учила Изабель… С другой стороны, что вообще значит «породнимся»? Отец ничего не говорил о женитьбе, разве что… — Минхо! Ах, вспомни лучик — вот и солнце… Федерик не знал об отношении графа к своему среднему ребенку, поэтому удивился слегка тому, как разозлено звучал голос графа. Старик весьма резво сбежал со второго этажа, завидев внизу знакомую макушку, а Минхо вдруг осознал, что так и не успел переодеться… — Что с тобой? Ты выглядишь, как свинья… Ах, Федерик? Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть со всей семьей на веранде? Господин Бан опешил от такой смены тона: от злостного до подобострастного. Хотя это нисколько его не смутило, поэтому он ответил: — Я собирался присоединиться ко всем, но Наен сказала, что не хватает Минхо, поэтому я зашел в дом, спросить в порядке ли он. Знаешь, Джэюн, а ведь он так похож на прекрасную Рюсыль… Те же глаза, те же скулы, а губы!.. — Да, да. Невероятно похож. Помоги-ка мне, старина… Граф Ли поморщился, хромая, а господин Бан тут же подбежал, чтобы помочь, придерживая друга за плечо. Отец неодобрительно смотрел на небрежный вид своего сына, а тот, в свою очередь, не смел поднять взгляд, зная, что граф любит, когда он кроткий и прилежный. С горем пополам графа удалось спустись с лестницы, пока Минхо неловко мялся рядом, боясь уходить, чтобы невольно не навлечь немилость отца. Минхо нравилось то, с каким восхищением изредка бросает на него взгляд Федерик. Да, он уже стар, и Минхо совсем не желает вступать с ним в брак или, упаси Всевышний, становиться его любовником. Но это именно то ценное внимание, которое заставляет юношу верить, что он хоть чего-то стоит. Он едва подавил самодовольную улыбку, а Федерик воскликнул как всегда чересчур эмоционально: — Минхо, а разве ты не собираешься на смотрины? Граф скривился, будто ему подсунули вместо ванили в пирожном — лимонную кислоту. Но несмело поднимая взгляд на Федерика, он спросил: — Смотрины? Разве я могу? Федерик удивленно поднял свои вихреватые брови, вопрошая: — А отчего же нет? Ты ведь совсем взрослый, а как благоухаешь красотой! Только дивиться твоему изящному образу, словно цветку из невиданных стран, что растут вдали от черни фабричных отходов, да питаются чистейшим солнечным светом… — Все, хватит, Федерик. Посмотри на него — он же не готов встретится с твоей семьей… — Раздраженно произнес граф Ли, пытаясь взглядом сказать своему сыну уходить куда подальше и спрятаться где-нибудь в чулане, чтобы не позорить весь благороднейший род Ли. Но сам Минхо чувствовал, что этот странный господин с выразительными глазами, искрящимися добротой и искренностью, мог ему помочь выбраться из этого адского пекла, что тянет его вглубь непроглядной пучины. — Да почему же? Никакие пятна не смогут затмить его внутренний душевный свет! Минхо уже не мог скрывать то, что ему безумно льстят эти слова, отчего он расплылся в смущенной улыбке, слегка опуская кокетливо взгляд. Все так, как его учили по наставлениям отца. Но почему-то этот самый отец сейчас больше всех недоволен происходящим. Федерик даже потерялся от столь открытого и естественного кокетства, покрываясь довольным румянцем, а граф вдруг воскликнул слишком громко для тишины просторной прихожей: — Хорошо! Минхо, вытри хотя бы лицо, не позорь меня… Минхо ликовал в душе! Впервые уроки Изабель помогли, впервые он смог чего-то добиться благодаря одному своему внешнему виду, пусть сейчас слегка и неприглядному. Федерик уже достал аккуратный платок, чтобы помочь стереть со щеки юноши каплю темной грязи, но старик шустро подбежал, выхватывая его из рук, подталкивая сына вперед грубым жестом: — Ох, спасибо, друг! Меня как раз мучает насморк… Звучно высморкавшись в платок господина Бан, граф поковылял, таща за собой мужчину, не обращая внимания, что тот слегка расстроен тем, что не смог сделать приятно молодому господину Ли. В любом случае, вместе они прошли через двери в столовой, украшенной гирляндами с цветами к приезду гостей, и оказались во дворе задней части поместья, откуда вела дорожка на просторную веранду, где уже слышался смех и громкие веселые разговоры. Издали Минхо увидел своих сестер и брата. Они были одеты утонченно и аккуратно, словно были рождены в светских нарядах. А среди гостей юноша отметил двух высоких молодых мужчин, которые стояли к нему спиной, и двух молодых дам, что весьма непринужденно и задорно общались с домочадцами поместья Ли. Раньше Минхо только слышал про традицию Алой Ленты, но еще никогда не видел ее вживую. Когда они вступили на веранду, то юноша заметил, что на чайном столике, где обычно располагался изящный сервиз, лежала длинная блестящая лента. Слуги отмеряли что-то на ней линейкой. Вообще, эта традиция издавна существует в Равинии. В доме устраивается игра, которая длится не менее недели. Она означает знакомство молодых людей, кандидатов на возможный брак. По итогам этого времени проходит пышное мероприятие. Там необходимо отдать ленту тому, кто более всего приглянулся. — Граф Ли прибыл! Звонкий голос Федерика заставил всех вздрогнуть, делая торопливый реверанс. Минхо слегка обомлел от этого, ведь более реверансы не требуются. Или эта традиция настолько строга и стара, что требует даже отдельного приветствия? Краем глаза Минхо увидел, что Наен стоит в изящном сюртуке, подчеркивающем ее округлую грудь и стройные бедра. Девушка сочувственно посмотрела на своего брата, поджимая губы. Юноша глянул осторожно на себя, отмечая, что в действительности сейчас в нем не было ничего приглядного. Одежда выглядит так неопрятно с этими чертовыми пятнами… Его отправили ближе к семье и гостям, когда граф встал перед всеми вместе с господином Бан. Сонхва наклонился к его уху, чтобы спросить тревожно: — Что с тобой приключилось? Ты подрался?! Минхо слегка обернулся на ангельски красивое лицо своего брата, раздраженно закатывая глаза: — Если я пришел грязный, это вовсе не значит, что я опустился до такого… — Мальчики, папенька будет говорить, будьте тише. — Произнесла спокойно Цзыюй, не глядя ни на кого, потому что боялась пересечься случайным образом взглядом с одним из сыновей господина Бан. Следует заметить, что очень красивых сыновей. Граф тем временем начал: — Уважаемые дамы и господа! Мы хотим объявить о начале торжества Алой Ленты. Надеемся, что вы сможете найти себе спутника или спутницу жизни по душе. За время пребывания в Норвудхил-Хаусе вы должны узнать друг друга лучше, чтобы отдать ленту и сердце нужному человеку. А теперь же давайте разберем ленты! Слуги раздали каждому из молодых людей по кусочку ткани, которой вполне можно обернуть все запястье и завязать милый бантик. Минхо принял ленту, ощущая ее холод и мягкость. Разве это не шанс навсегда покинуть Норвудхил-Хаус? Внезапно задул сильный ветер, заставляя Минхо задохнуться от внезапной мысли. Оглянувшись на своих родственников, он вдруг понял, что не имеет и ни шанса. Дамы Бан выглядели утонченно, но совсем не глупо и высокомерно — они умны, это чувствуется. Наен уже общалась с ними, поэтому, скорее всего, одна из них выберет себе в пару именно его сестру. Да, дочерей то у господина Бан две, но вторая все поглядывая кокетливо на Сонхва, стараясь пересечься с ним взглядом. Это давало понять, что ни с одной дамой Бан у Минхо нет шанса. Оставались еще сыновья, но… Самый старший из них, тот что длинными кудрями, смотрел какими-то мечтательными глазами на Цзыюй, что явно ощущала внимание, но смущалась этого. Нет, по правде говоря, у Минхо кажется нет и шанса… Из-за грустных дум юноша не заметил, как Федерик подбежал к своему сыну, что-то шепча на ухо. Тот вдруг оглянулся и, заметив Минхо, невольно замер. Так всегда бывало, когда кто-то впервые видел Минхо. Они сначала думали, что спят или грезят, а как иначе, ведь таких красивых людей не бывает. И дело не в том, что лицо юноши правильное, как например у Сонхва, или миловидное, как у Наен. Просто весь Минхо состоял из противоречий. Ровный нос и острая линия челюсти. Но при этом он имел мягкие большие глаза с кошачьим разрезом, и пухлые чувственные губы. Контраст между феминностью и маскулинностью так ошеломлял, что впервые увидев Минхо, было сложно поверить, реален ли он. К нему подошли тихо, но осторожно, чтобы не напугать невольно. Наен и Сонхва понятливо расступились, освобождая место, отчего Минхо почувствовал холод рядом с собой. Но подняв взгляд, Ли увидел знакомые глаза, так напоминающие ему господина Бан. Те же кудри, тот же смелый прямой взгляд и большие мягкие губы. Только одет он теперь подобающим образом — в пиджак и брюки из черной дорогой заграничной ткани. Кажется этот мужчина не любил моду, но не узнать его было невозможно… Это тот самый бандит с дороги, что забрызгал его грязью. — Не примите ли этот шелковый платок? У Минхо даже сердце замерло. Казалось, что грезы и реальность столкнулись в каком-то сюрреалистичном сне. Не может быть, чтобы это происходило на самом деле… Словно в бреду юноша протянул руку, беря ткань. На него смотрели внимательные глаза, в глубине которых искрилась задорность и веселье. Он же не подшучивает сейчас над ним? — Благодарю… Минхо знал все тонкости кокетства и флирта, но не мог это применить, потому что все его тело пылало. Он буквально видел этого мужчину практически голым еще пятнадцать минут назад, а теперь тот просто и легко с ним общается. Минхо искренне надеялся, что лицо его не алело, как лента, которую он держал в руках. Но мужчина казался весьма серьезным, когда протянул свою руку вперед: — Позвольте представиться — Кристофер Бан. Минхо, не задумываясь, протянул руку в ответ, лишь позже замечая, что держит в ней ленту. Неловкая сцена, которая могла быть расценена как несвоевременное признание в человеке своей пары. Это заставило Минхо смущенно ойкнуть, одергивая руку, но Кристофер был быстрее. К тыльной стороне ладони прикоснулись в мягком поцелуе, заставляя сердце ускорить такт. Внутри него разверзся настоящий фейерверк, сопровождаемый ударами гулких барабанов. Минхо впервые испытывал что-то подобное, поэтому это заставляло нервничать. Конечно, смущало еще и то, что все буквально на них смотрят. Наверное, Сонхва потом будет дразнить его. Молчание затянулось из-за неловкости Минхо, но внимательный взгляд все время пытался поймать его собственный, и молодой господин Ли выдавил светскую улыбку, стараясь выглядеть беспристрастным: — Приятно познакомиться. Я — Ли Минхо. Бархатная кожа все еще горела от поцелуя, а Кристофер не собирался отводить свой чувственный взгляд, совершенно не замечая ни грязь, ни отца, ни посторонних. Ли Минхо, словно муза, приковал все его внимание.

***

Сразу после церемонии Минхо тут же переоделся, но граф все равно был недоволен. Все в доме словно с ума сошли из-за приезда Федерика Бан и его семьи. Цзыюй больше не запиралась часами в учебных комнатах, не носила серые простые платья из шерсти. Теперь молодая особа щеголяла то по дому, то по саду в пыльно-розовом платье, украшенном брошью. Плечи прикрывал легкий шарфик, который то и дело сдувало ветром или сквозняком. Наверное, именно поэтому Джулиан полюбил погоду Норвуда, потому что мог любоваться время от времени на нежные розовые плечики, что скромно выглядывали из объемных рукавов. Дыхание каждый раз замирало, стоило Цзыюй бросить взгляд на него, когда она невинно поправляла шарфик. Бланш была абсолютно влюблена в Сонхва. Возможно, она являлась его фанаткой, но это нисколько не трогало внутренние чувства самого мужчины. Он так привык к вниманию к своей персоне, ведь на него каждый день обращены тысячи взглядов, полных любви и восхищения. Одна девица ничего не значила, но он, безусловно, уделял ей внимание, хотя точно знал, что свою ленту ей не отдаст. Скорее он бы предпочел отдать ее Кристоферу, с которым то и дело заигрывал. Минхо обычно с трудом сдерживался от того, чтобы закатить глаза из-за действий своего брата. Ханна постоянно пропадала с Наен в учебной комнате. Несколько раз, случайно проходя мимо кабинета, Минхо слышал, как они обсуждают сложные темы, начиная от арифметики, заканчивая географией. Ничего странного или романтического, видимо на смотринах неожиданным образом завязалась крепкая дружба. В любом случае, это только первый день, который быстро подошел к концу. Минхо часто приходил в библиотеку на первом этаже, хоть она была не большой. Здесь были зеленые обои с рисунками соловьев на ветках сакуры и мебель, обитая бархатной бежевой тканью. Ничего примечательного, но Минхо нравилось здесь, потому что граф ненавидел появляться в этой комнате. Большие окна закрывали тяжелые шторы золото-бежевого цвета, поэтому юноша включил одну лампу рядом с собой, усаживаясь на кушетку. Томный свет освещал потрепанные страницы его любимого романа. Он любил читать такое, потому что чтиво обычно легкое и непринужденное. Никто ему не рассказывает о сложные вещах по типу арифметики или астрономии. Обычно в романах были приключения, любовь и свобода. Минхо любил представлять себя на месте героев. Юноша вышел из своей комнаты прямо в спальном — пижаме и едва накинутом шелковом халате, привезенным из самого Китая. Он был уверен, что не встретит на своем пути гостей, потому что наступила уже глубокая ночь, а значит — самое время углубиться в грезы. Кончики пальцев привычно подрагивали, когда он перечитывал драматичный момент романа, который всегда выводил его на эмоции. На лице невольно проступали те же гримасы, что и у персонажей книги, будь то удивление или скорбь. Он сейчас не в Норвудхиле, не в Равинии. Он совершенно в другом месте! — Молодой господин? От испуга юноша выронил книгу, сильно вздрогнув. В темноте ему удалось разглядеть размытый силуэт, но голос, этот низкий с нотками веселья голос — ему не удалось бы позабыть даже спустя много лет. Конечно это Кристофер. — Ли Минхо, вы ли это? — Взволнованно спросили вновь, заставляя юношу торопливо ответить: — Да, это так. Вы… просто напугали меня. Между стеллажами мелькнула знакомая копна кудрявых волос, и вот перед Минхо показался сам ее владелец собственной персоной. Кристофер был лишь в расстегнутой наполовину белой рубашке и брюках. Минхо уже думал, что этот молодой человек не любит одеваться, как подобается, вовсе. — Ах, и вы напугали меня! Я заметил свет в одной из комнат, когда возвращался из конюшни. А потом возле дверей в комнату ощутил запах жасмина и понял, что это вы. Хотя первое время мне думалось, тут призрак. Минхо поднял книгу, усаживаясь на кушетке ровнее. Он слегка усмехнулся от рассказа мужчины, потому что видел, как темные глаза напротив сияют задором. Это была шутка, не иначе. В призраков никто не верит. Минхо и сам не знал отчего, но прямо сейчас он получал неимоверное удовольствие из-за того, что он и Кристофер были только вдвоем. Их освещала только старая лампа с резным абажуром. Именно из-за отсутствия лишних глаз и Сонхва, на фоне которого Минхо всегда чувствовал себя ущербным, юноша ощутил прилив возбуждения и некого кокетства. Он словно случайно поправил свой халат, приковывая к этому жесту взгляд. — Вы так поздно ходили в конюшни… Наверное, работаете допоздна? Как там ваш конь? Сейчас он смог взять себя в руки, чтобы вновь проверить навыки. Федерик уже был сломлен под его чарами, Минхо мог бы пару раз хлопнуть глазками, чтобы в него влюбились. Но на новых людях всегда было необычно пробовать это… Тем более к ним нечасто приезжают симпатичные молодые мужчины, так отчего же не попытать удачу. Он томно улыбался, придерживая изящно книгу, показывая нежные пальцы. В сердце разгорался азарт, стоило заметить только заинтересованность в темных глазах напротив. — Ам… Да. Да, работаю, и конь тоже… То есть конь… Погодите же, вы гипнотизируете меня взглядом! Должно быть вы точно сверхъестественное создание! Минхо рассмеялся легко, запрокидывая голову назад. Это было бы неприлично, если бы они сидели на светском приеме. Но сейчас они одни, и предвкушение съедает все стеснение. Гибкая шея приковывала внимание своей белизной. Наверное, Минхо был бы отличным рыбаком, потому что ему нравилось ловить в свои сети. Небольшими шагами подходя ближе, Кристофер уселся на кушетку рядом. Их колени слегка соприкоснулись, заставляя обоих мужчин невольно посмотреть друг на друга украдкой. Никто из них не убрал колено от чужого. Минхо отложил книгу, а Кристофер едва заметно встряхнул головой, стараясь скинуть наваждение. Минхо весь, как иллюзорная мечта. Казалось, затронь его, и тот исчезнет. — Да, вы правы. И заманил я вас в безлюдную библиотеку поздней ночью лишь для жестокой расправы. Вновь кокетливый взгляд из-под ресниц, а Кристофер едва ли мог удержать свое сердцебиение в норме. Мягкий желтоватый свет создавал вокруг Минхо магический ореол, который делал его еще более неземным. Длинные ресницы отбрасывали тени на острые скулы, а уголки розовых губ слегка искривились в улыбке. — Значит я с достоинством приму смерть от вашей бархатной руки. Откровенный флирт мог вывести всю игру с намеченного плана, превращая все происходящее во что-то действительно странное, поэтому, когда Кристофер аккуратно положил на кушетку руку, прикасаясь пальцами к ладони, юноша тут же ее одернул, вновь отвлекая: — Вы не ответили насчет вашего коня. Господин Бан сдержанно улыбнулся, вздыхая: — Ему тяжело привыкнуть к новому владельцу, так что я пытаюсь выстроить с ним доверительные отношения. Именно поэтому часто остаюсь с ним допоздна. Я бы хотел извиниться за инцидент на дороге по пути к Норвудхил-Хаусу… Я тогда так торопился, что даже не взглянул на вас. Знал бы я, что вы сын графа, то непременно довез до поместья. — А что, если бы я не был сыном графа? Тогда довезли бы? Помогли? — Наклонившись к чужому лицу, шепотом спросил молодой господин Ли. Легкий аромат свежих жасминов заставил по венам растечься невиданному чувству нежности. Ли Минхо удивителен, и Кристофер в восторге от чувств, что испытывает рядом с этим человеком. — Не будь вы сыном графа, то стало быть вы точно призрак! Или оборотень-лисица. Он фыркнул от смеха, когда понял, что Кристофер решил поддержать его бредовую игру, говоря еще более бредовые вещи. Впервые с кем-то из аристократов Минхо было по-настоящему легко и интересно. В глазах господина Бан отражался свет лампы, и юноше казалось, будто это настоящий пожар в чужих очах. — Отчего же? Неужели я так страшен? Кристофер замер специально, чтобы дать себе волю налюбоваться чужим лицом — таким противоречивым, но притягательным. Ли Минхо словно соткан из неизведанных материй, сверкая своей загадочностью. — Вовсе нет, совсем наоборот. Именно это меня и пугает — то, как вы смогли очаровать меня одним взглядом. — Ах, вы любитель прекрасного? Тогда вам и Сонхва нравится? И Наен, и Цзыюй? Открытое кокетство только сильнее распаляло жар в груди, который не давал ровно дышать. Кристофер по всей Равинии случайным образом прослыл гулякой и дамским угодником. Но открою вам секрет: он имел лишь одни отношения в своей жизни с женщиной. Он был не влюбчивым, не пошлым или разгульным. Если ему кто-то нравился — это серьезное дело, а не глупость и порок сердечный. — Я люблю природу и не равнодушен к цветам. Но жасмины привлекают меня сильнее всего. Может быть именно ваш парфюм привел меня сюда этой ночью? — Метафорично ответил Кристофер, замечая, как краснеют маленькие ушки. Невольно улыбаясь, Минхо опустил смущенный взгляд на красный ковер. Эти фразы Кристофера напоминали ему о тех героях из книги, которые своими загадочными речами обольщали самых неприступных дам. Нужно ли быть неприступным, чтобы заинтересовать? Вопрос извечный. — Может быть и так. И все же, вы не знаете, на самом ли деле я человек. Может быть я именно оборотень-лисица или страшный призрак, который приманил вас прекрасным запахом. Не поворачивайтесь ко мне спиной, иначе я вас съем. — Очень бы хотелось на это посмотреть… Часы пробили два часа. Атмосфера между двумя мужчинами тут же была нарушена внезапным шумом, который невольно вернул их в реальность. — Полагаю, нам нужно отправиться в спальни. Завтра граф собирался отправиться на прогулку с утра. — Да, это верно… — Ответил Минхо слегка расстроенно. В действительности ему очень не хотелось уходить, но было уже довольно поздно. Тем более если прислуга заметит, что Минхо остался с мужчиной в одной комнате надолго, то непременно расскажут все графу Ли. А тот в свою очередь не забудет наругать сына за распущенность до свадьбы. «Привлекай внимание, но без пошлостей! Не хватало мне, чтобы одного из Ли называли проституткой!» — И вы так легко согласились? Вы точно не призрак, я убедился в этом. Иначе бы вы тотчас пропали после моего предложения. Минхо усмехнулся, поднимаясь на ноги. Юноша убрал неторопливо книгу на полку, пока Кристофер ждал, чтобы спросить слегка неловко: — Могу ли я вас проводить до спальни? Сейчас уже поздно, мало ли что может случиться… Минхо заинтересованно обернулся через плечо, сверкая кошачьими глазами. В самом деле, этот Кристофер удивительный. То он пускается в откровенный флирт, то смущается невинных действий. Что могло случиться с Минхо в его родном поместье? Вопрос интересный. Но все же он кивнул: — Конечно. Если вам будет угодно. Он выключил одну-единственную лампу, что освещал ранее библиотеку. Когда оба выходили наощупь из комнаты, то невольно хватались друг за друга. Кристофер, казалось, хорошо видел в темноте, потому что часто, держа за талию, выводил к нужному направлению. Там, где касались его широкие ладони, растекался сладостный еще неизведанный Минхо жар. Никто еще не прикасался к нему так. В этом не было надобности, но в итоге господин Бан придерживал маленькую руку, чтобы Минхо не упал ненароком. И юноша позволил себе быть слабым рядом с Кристофером, хотя наизусть помнил все повороты в своем поместье, потому что не раз возвращался в спальню в потемках. Просто чуть грубоватая кожа чужих рук была теплой, заботливой и успокаивающей. Может быть для Минхо еще не все потеряно на празднике Алой Ленты?..

***

Утренняя прогулка графа предполагала собой традиционную для Равинии охоту на лис. Но не спешите расстраиваться из-за традиций моей страны — это лишь звучит негуманно. На деле, домашние лисы, которых местный охотник растит вместе с гончими, играют в догонялки, создавая иллюзию охоты. Ни разу еще кровь не проливалась кровожадной рукой или, в данном случае, лапой, на территории Норвудхил-Хауса. Хотя кто может ручаться за то, что твориться на традиционной охоте у крестьян… Уж я вам сказать не могу. Арабская чистокровная по имени Жарси (а полное имя Жарси-Элеонора Ли-Падхаши) смотрела на мир умными выразительными глазами. Иногда Минхо казалось, что Жарси понимает больше, чем все остальные лошади в их конюшне. Ну, или юноша очень хотел верить в особенность подаренной ему подруги. В любом случае, сейчас темная шерстка цвета вороного крыла блестела под лучами холодного утреннего солнца, пока Минхо мерно покачивался на спине плавно шагающей лошади. И Жарси, и Минхо преисполнены утонченностью и благородством. Хотя никто на них особо внимания и не обращал. Впереди их небольшой группы, конечно, ехал граф Ли. Рядом с ним был вечно улыбающийся господин Бан, а уже позади ехали младшие, то есть — их дети. Наен и Ханна болтали о лошадях, о гончих, об истории и политике, поэтому Минхо поспешил отдалиться от них, чтобы не засорять голову странными вещами. Да и снисходительные взгляды терпеть тоже не хотелось, когда он спрашивает удивленно про те или иные непонятные ему термины. Бланш, которая, в отличие от Наен и Ханны, решила не надевать охотничий костюм (брюки и твидовый жакет), была в изящном прогулочном платье, что идеально подчеркивало ее голубые ленты в волосах. Она сидела на женском седле, кокетливо смеясь над каждым словом Сонхва, который, словно специально, из раза в раз пересказывал одну и ту же историю, меняя предложения местами. Джулиан элегантно и весьма по-джентельменски сопровождал Цзыюй, что решила охотиться со всеми. Однако глядя на ее слабую фигурку было сложно представить, как она стегает лошадь, гонясь за добычей. Наверное, ее спутник помышлял о том же, поэтому не беспокоился насчет охоты, размеренно пытаясь разболтать стеснительную девушку. Казалось, никого не заботит так эта традиция, как графа Ли и его старого друга — господина Бан. Свежий ветерок трепал волосы, бодрил. Запах травы окружал, пока они неспешно двигались в сторону к небольшому пролеску, бабочки вспархивали то тут, то там, позволяя Минхо любоваться разноцветным разнообразием их хрупких крылышек. Птицы трезвонили свои несменные песни, заставляя сердце трепетать. Но Минхо чувствовал. Кристофер определенно разглядывал его бедра, что сейчас обтянуты плотной тканью. Юноша не мог правильно распознать характер взгляда на себе. «Ах, неужели он помышляет о том, как я нелеп и толст? Отец всегда говорил мне, что мои ноги слишком широки, неужели это и вправду так?..» Но повернуть голову вбок — страшно. Вот он встретится взглядом с темными глазами и что же скажет? «Извините, но как вы считаете, мои бедра хороши? Вы бы безусловно поместились между ними». Ах, нет. Иногда в голову Минхо приходят совершенно глупые мысли. Русская псовая борзая по кличке Жульен завыла жалобно, когда другая собака ее куснула за место рядом с мохнатым хвостом. Юноша тут же встрепенулся, восклицая: — Призрак, не трогай Жульен! Ну же, уйди с глаз моих! Ли Минхо не был вспыльчивым, но он не любил, когда его любимицу обижают какие-то дворняги. Вытянутая морда Жульен тут же приобрела какой-то высокомерный вид, когда ранее упомянутый Призрак тявкнул в последний раз, прежде чем удалился к своей хозяйке — Наен. Белая длинная шерсть лоснилась на гибком худом теле, Минхо обожал смотреть на то, как Жульен радуется приволью на охоте — ее нечасто выпускали гулять на такое далекое расстояние от поместья. — Ваша любимица? Вздрогнув от неожиданности, Минхо понял, что Кристоферу надоели простые переглядки, поэтому он подвел Золотце ближе, заинтересованно заглядываясь на собаку. Юноша кивнул, заставляя себя не терять себя в том, как замечательно выглядел мужчина в охотничьем костюме. По всему видимому, а как Минхо еще знает с первой встречи, когда Кристофер предстал перед ним полуобнаженным, молодой господин Бан отличался хорошим и развитым телом — проступали заметные мышцы. Может быть поэтому он выглядел так внушительно в этом глупом твидовом жакете красного цвета, который был и на Минхо тоже (но он его ужасно ненавидел). Кристофер Бан — образец настоящей мужской силы. Минхо таял от такого, словно забытое на солнце сливочное масло. — Подарок от отца на совершеннолетие. Я не фанат охоты, но Жульен замечательная, поэтому я люблю с ней гулять. А ей необходимо реализовывать свои охотничьи привычки, поэтому… — Ох, наверное это так утомительно! Разве это не мука — делать то, что вам не нравится? А делал ли он то, что ему не нравится? Почему-то этот вопрос, который задали легко и непринужденно, заставил юношу глубоко задуматься. Ведь если вспомнить всю его жизнь, разве он не наслаждался тем, что имеет? Он никогда не любил учиться — его и не заставляли, лишь читать и писать начало получаться, да этого и хватит. Шитье и вышивка тоже были, как ни странно интересны, ведь так Минхо мог создавать своими руками прекрасные вещи. А что насчет этикета и уроков соблазнения, то это оказалось весьма полезно, потому что юноша обожал внимание. Все, чего он хотел по-настоящему — это любовь. Хоть от кого-нибудь. Мама умерла, когда он был еще совсем ребенком. Братья и сестры не научились проявлять любовь, а отец и вовсе никогда ласки не давал оттого, что имел черствое сердце. А Минхо всем нутром мечтал ощутить это теплое чувство, что обволакивает со всех сторон комфортом. — Может быть и так, но я рад, когда Жульен рада. И если мне придется потерпеть ради этого пару часов — ничего страшного. Кристофер усмехнулся, нежная улыбка тронула его чувственные губы: — Вы открываетесь с новой стороны, Минхо. Словно пион — так много в вас нежных лепестков-граней, что характеризуют вашу сущность. Это заставило Минхо улыбнуться. Впереди них шли их семьи, но никто не обращал внимания на то, что происходит позади. Совсем скоро выпустят лис. — Разве этой ночью вы не называли меня цветком жасмина? Отчего же пионы? Кристофер слегка рассмеялся, в глазах искрились озорство и игривость. Словно охотник, он каждый раз ждал, когда славная добыча начнет с ним игру, в которой против воли природы победителем из раза в раз выступала жертва, а не охотник. Минхо мог победить лишь одним взмахом длинных черных ресниц. Или видом упругих округлых бедер, рассматривать которые — сплошное удовольствие, что даже кажется незаконным. Минхо своей фразой говорил не о встрече в библиотеке, а о ночном визите, который нанес ему Кристофер. Весьма пошло, но Минхо знал, что молодой господин Бан его ни за что не осудит — он казался хорошим человеком. — Ах, искренне прошу прощения! Иногда я забываюсь в этих витиеватых сравнениях с природой. Было неуместно сравнивать вашу красоту души и тела с цветами, не так ли? Мои слова показались вам оскорбительными? Или мне стоит называть ночью вас исключительно по имени? Минхо был весьма неплохим наездником, но сейчас чуть не свалился с седла. Жульен радостно гавкнула, а юноша лишь слышал свое учащенное сердцебиение. Граф Ли крикнул о начале охоты, заставляя отстающих их компании поторопиться к старту. Охотник отпускал с поводков лисиц, что сверкали своими огненными хвостами, словно плутовки. Минхо и сам не хуже лисиц! — Меня нисколько не оскорбили ваши сравнения, даже наоборот — я рад им. Вы упоминали в библиотеке, что неравнодушны к цветам… А значит я не против быть жасмином или пионом… Он подстегнул Жарси, слегка выбегая вперед к старту. Он выглядел весьма возбужденным приближающейся охотой, но на деле искристый фейерверк в груди имел иную причину для волн счастья, что наполняли все тело теплом. И имя этой причине — Кристофер. Сам молодой господин Бан не остался равнодушным. Глядя на ровную спину соблазнительно покачивающегося в седле Ли Минхо, он понял, что впервые в своей жизни готов кричать от радости. Было невероятным то, что всего один человек будил в нем такие сильные эмоции, хотя они знакомы не так долго. Как только Минхо смог так быстро завладеть всеми его мыслями и чувствами? Лисы побежали по заученным тропам, ощущая загривком, как охотничьи собаки ободрительно потявкивают им вслед. Граф Ли потирал руки в предвкушении, хотя он точно не мог участвовать в охоте из-за проблем со здоровьем. Но ему было важно показать господину Бан, что в Норвудхил-Хаусе все на высшем уровне — даже охота на лис. Бланш встала рядом с графом, потому что так же не собиралась участвовать в мероприятии. Если она будет гнаться за кем-то, то тут же зарумянится, а Сонхва наверняка такие не нравятся! Откуда бы ей знать, что известному певцу и актеру не по душе женские теплые руки и их бледные аристократичные лица… Жарси помчалась, словно подгоняемая самим дьяволом. Минхо стоило только слегка потянуть поводья, как умная лошадь все тут же понимала и меняла направление, исходя из желания наездника. Они ловко преодолевали кочки, кусты и поваленные стволы деревьев. Вокруг шелестела приветливо листва, встречный ветер разгонял кровь, а за спиной слышался свист — Наен часто свистела во время охоты, подгоняя Призрака. Граф кричал вслед что-то одобрительное, но конечно адресованное не Минхо, а господину Бан или же Наен, которая была хороша в подобных мероприятиях. Хотя что вообще могло не получаться у этой девушки? Минхо не знал, да и это сейчас не важно. Смысл имеет только эта худенькая рыжая спинка, которая мелькала меж высоких трав. Жульен бежала рядом, хотя для захвата лисицы ей хватило бы и пяти минут. Эту лисицу Минхо помнил очень хорошо. Еще будучи подростком он раньше освободился с уроков Изабель и решил прогуляться до псарни. Там рожала лиса, и Ли впервые присутствовал на подобном событии, даже помогал охотнику принимать роды. В тот день ему всунули грязный пищащий комок детеныша и сказали, чтобы он как-нибудь назвал дитя. Глядя на усталую роженицу и ее новоявленное чадо, юноша ничего умнее не придумал, кроме как Лисичка. Просто Лисичка. И именно за ней он сейчас и гнался. Рядом раздался топот копыт, и, слегка оглянувшись, Минхо заметил темный круп Золотца. Кристофер выглядел властно, когда с силой удерживал коня, следя острым взглядом за добычей. Проявление силы и мужественности — не то, что должно возбуждать. Но оно возбуждало, а Минхо упивался этим чувством. Кровь кипела в нем, молодость бурлила. Он весь — горячий источник где-нибудь на юге Равинии, где простираются необъятные поля виноградников и целые акры нетронутых человеком лесов. Разве эти сияющие азартом глаза Кристофера — не самое восхитительное зрелище в этом мире? Он едва не пропустил поворот, когда Лисичка неожиданно свернула, сверкнув игриво своим ярким пушистым хвостиком. Жульен бросилась следом, слегка недоуменно оглядываясь на Минхо, который засмотрелся на мужчину и совершенно забыл, для чего он здесь. Точно. Охота. Кристофер отдалился, преследуя другую лису, а Минхо пришлось возобновить погоню, которая больше была для видимости реальной охоты. Ему пришлось немало повозиться, чтобы Лисичка согласилась на поражение. Жульен условно повалила свою давнюю подружку, чтобы Минхо поставил на ней метку. Одна добыча — уже неплохо. Для того, чтобы избежать презрения во взгляде отца, этого вполне достаточно. Минхо большего и не хотел. Наен взяла четырех лисиц совместно с Ханной. Джулиан и Цзыюй неспешно словили двоих рыжих плутовок и на этом успокоились. Сонхва поймал трех, а Кристофер, как позже оказалось, словил целых восемь, чем немало удивил графа: — Целых 8! Ах, вот он — настоящий охотник! Если в крови есть это, то ничто не помешает таланту появиться на свет. Вот это я понимаю! Весь в тебя, посмотри-ка, Федерик! Господин Бан был рад любому успеху своих детей, поэтому и хвалил всех одинаково. Граф не удостоил даже взглядом Минхо, продолжая своим старческим голосом одобрять заслуги остальных: — Ай, а ты посмотри на мою охотницу! Ну же, Наен, подойди ближе. Знал бы ты, какие она ловушки делает на русака ! Чего только не умеет, вместе с Кристофером они бы добились немалого. Нет ничего лучше, чем два талантливых человека в браке! Минхо многие годы унижали, притесняли и обделяли любовью. Но впервые в жизни он ощутил этот характерный укол в груди, что на мгновение заставил задохнуться в неприятном чувстве. Федерик Бан только неловко улыбнулся, слегка поглядывая на недоумевающего сына, которого так открыто сватали против воли, и произнес: — Ну… В браке же важен не только потенциал будущего партнера, но и любовь… — Ах, да что любовь — все чушь! Была у меня… Да к черту эти разговоры. Ну, Наен, Сонхва, порадуйте папу, расскажите стратегию вашей охоты. Граф вновь углубился в приятное чувство самолюбия, когда слушал и позволял другим слушать о том, как его дети талантливы. Они двинулись назад к поместью: и лисы, и охотники. Жульен скакала рядом с Лисичкой, предлагая еще поиграть в догонялки, но Минхо не разделял их радости и вовсе не желал любоваться своими питомцами. Жарси звучно фыркнула, взмахивая гривой. Обида терзала сердце. Сонхва был первым, кто приблизился к Кристоферу для разговора, но безусловно Минхо слышал. Юноша подозревал, что Сонхва сделал все возможное, чтобы Минхо слышал. — Невероятно, Кристофер, восемь лисиц! Страшно спросить — какие у тебя еще имеются скрытые таланты. Минхо услышал привычную добрую усмешку, но видел только крепкую спину и затылок с кудрявыми волосами. Кристофер понимал, что Сонхва смотрит на него с едва ли скрытым желанием, но не делал ничего, чтобы прекратить все это. И это больше всего выводило Минхо из себя. — Ну, боюсь признаться, у меня их немного. А восемь лисиц… Всего лишь случайность! Должно быть цветок жасмина, что снился мне этой ночью, принес удачу на сегодняшней охоте. Да простит меня читатель за такие подробности, но Минхо в этот миг послал все жасмины к черту. Сонхва же только кокетливо рассмеялся и, Минхо уверен, соблазнительно прикусил губу, чтобы томно спросить: — Не приуменьшайте! Я сразу отметил в вас внутреннюю силу. Каждый ваш жест так и сквозит ею. Знаете, я могу читать людей по их способу верховой езды. Цыганки в моем театре научили гаданию. Кристофер хмыкнул недоверчиво, но все равно поинтересовался: — И что же вы можете сказать обо мне? Минхо все еще следовал за ними, хотя предполагал, что и Сонхва и Кристофер знают, что их подслушивают. — Думаю, вы весьма доминантен… В охоте, конечно. Вам важно получить результат, иначе весь процесс будет бессмысленным. Так ведь? Вы хотите управлять ситуацией и наверняка злитесь, если что-то мешает вашим планам? — И вы прочли это по моему способу охоты? — Конечно! Знаете, я большой фанат подобного рода стиля. Доминантность… мне не дано следовать по этому пути во время погони за лисами. Должно быть вы знаете об этом больше, чем кто-либо. Не откажите мне в личных уроках? Может быть… устроить тренировочные забеги. Скачки вдвоем — разве это не увлекательное занятие? «Скачи-ка к дьяволу, Ли Сонхва!» Минхо чуть не стошнило его собственной кровью, пока он сгорал изнутри. Ужасно злило то, что его собственный отец, который многие годы готовил его к удачному замужеству, сейчас не рассматривал Минхо, как возможного кандидата. Невероятно раздражало, что Кристофер нисколько не препятствует этому пошлому и отвратительному флирту. Должно быть Ли Минхо не единственный и неповторимый цветок жасмина, а лишь один из луговых ромашек, что примять не страшно — через день вырастут новые. Должно быть у Ли Минхо действительно нет шанса в празднике Алой Ленты… Жарси обогнала всех, когда расстроенный Минхо покидал их веселую компанию. И юношу не волновало, что его накажут за своевольность (никому нельзя обгонять графа). Сейчас важно только то, что мечты разбились о жестокую реальность, царапая осколками юное неискушенное сердце.

***

Сразу после охоты на лис Минхо поспешил отдалиться от всех. Безусловно, он старался не проявлять грубости, иначе его бы ждало наказание от отца. В любом случае, юноша избегал оставаться наедине с Кристофером, потому что боялся. Минхо было не в новинку флиртовать и соблазнять. Он точно знал, что его методы успешны — мужчины влюблялись в него, женщины писали томные письма с признаниями. Никто из них не был достаточно хорош для графа, поэтому он не позволял Минхо связывать жизнь с кем-либо из них. И это было в радость, потому что юноша еще никогда не влюблялся. Кристофер стал его первой ошибкой. Минхо позволил себе чувствовать. Но эти новые ощущения не только целовали любовно душу, а еще и жгли ее огнем ревности, на которую он не имел ни капли прав. Именно по этой причине Минхо несколько суток подряд избегал Кристофера. Возможно, из-за этого он больше сблизился с другими детьми господина Бан. Оказалось, Бланш любила романы, как и Минхо, а еще она любила гулять. Их интересы весьма совпадали, поэтому Минхо решил занимать себя именно ее обществом. К тому же Бланш неожиданным образом оказалась совсем одна, больше не преследуя Сонхва. Кстати о нем… Вчера Минхо совершенно случайно подслушал разговор. А бывает ли такое вообще случайно?.. К его брату пришли друзья из театра, которым очень хотелось хотя бы краем глаза увидеть господина Бан, поэтому они под предлогом репетиции пьесы сидели в учебной комнате, сплетничая: — Ну и? Все слухи про них — правда? Минхо остановился у приоткрытой двери. Он спускался из оранжереи, направляясь в свою комнату, но звонкий голос привлек внимание. — Про других не знаю, но… Ах, вы не поверите… Как сильно я хотел увидеть его. «Золотой любовник Дэтшира» — разве звучит не привлекательно? Минхо узнал голос Сонхва и вздрогнул. Сердце отчего-то забилось так сильно, что стало трудно дышать. — Узнаю старого Сонхва. Только не соблазняй его чересчур усердно, боюсь, твой отец не будет рад твоему распутному поведению. — Да к дьяволу этого черта! Если я захочу узнать, каков в постели Кристофер Бан, то узнаю! — Судя по тому, что говорят про этого Кристофера — он еще более распутный, чем ты! Мне думается, он поддержит твои идеи и с удовольствием разделит постель. Ты только расскажи потом, реален ли тот слух… Ну, про то, что он может всю ночь… — Ай, Тэджин, замолкни! Их бесстыдная компания звонко и вульгарно рассмеялась. В животе чувствовалась тяжесть, а голову кружило — Минхо решил уйти. — Ах, ты видел? Какие диковинные у вас здесь бабочки! Минхо очнулся от тревожных дум, оглядываясь на девушку, что радовалась самым обычным вещам легко и непринужденно. С ней было комфортно. Ее ленты на летней шляпке красиво извивались из-за ветра, Минхо сделал ради них пару штрихов в зарисовку. Они сидели в беседке, где еще недавно граф объявлял о начале Алой Ленты. Каштаны закрывали их от чужого взора, а листва успокаивающе шелестела. Бланш читала романтический роман, а Минхо ее рисовал, так как выполнял задание Изабель. Живопись не была его сильной стороной, скорее его навыки были весьма посредственными — сравнивать с работами Цзыюй даже не стоит. — У нас замечательная природа. К югу от города есть целые поля лаванды. Они настолько необъятны, что кажется, будто ты видишь фиолетовое море. — Нет, не дразни меня! — воскликнула Бланш, выпячивая обиженно губы. Минхо усмехнулся, но продолжил работать карандашом. На листе уже отчетливо проступала фигура девушки в пышном прогулочном платье, которая мечтательно держала книгу. — И не смею! Попроси своего отца отправиться в то место. Думаю, он с радостью примет эту идею. Бланш легко вздохнула, искоса поглядывая на Минхо хитрым взглядом: — А ты? Не отправишься с нами, Минхо? Они говорили друг с другом неофициально. Во-первых, оба были почти одного возраста. Во-вторых, они чувствовали рядом друг с другом себя невероятно комфортно. Из-за вопроса Бланш Минхо задумался на несколько секунд о прогулке к живописному месту. Наверняка было бы хорошо устроить там пикник! Но… Там будет Кристофер. — Нет, прости, дорогая Бланш. Я действительно не могу… Погоди, не двигайся! Я же еще не зарисовал… Бланш не успела спросить причину отказа от прогулки, потому что строгость друга заставила ее устало выдохнуть, вновь усаживаясь в позу. Она краем уха слышала, как кто-то приближается к ним, приминая траву, а позже — стуча каблуками по дорожке. Минхо услышал это тоже, карандаш дрогнул в ослабевших пальцах. — Бланш! Ты здесь? Девушка встрепенулась, но продолжила позировать для Минхо. Она торопливо ответила на родной голос: — Да, Кристофер, мы в беседке! Между толстых стволов раскидистых каштанов появилась фигура, что будила в Минхо миллионы эмоций разом, заставляя сходить с ума. Злость, ревность, любовь и заинтересованность — все смешалось между собой. И вновь Кристофер был лишь в одной рубашке, рукава которой небрежно закатили до локтей. Кудри волос были слегка влажными и несколько темных прядей прилипло к лицу мужчины, заставляя злится Минхо от того, как сердце реагирует на эту картину. Это Минхо должен сводить с ума, а не наоборот! Молодой господин не сразу заметил Минхо, который притаился с краю кушетки, держа альбом на коленях. Юноша не отвечал и не поднимал взгляд на вошедшего, заставляя незваного гостя чувствовать растерянность. — Ли Минхо, здравствуйте. Юноша только кивнул, вновь углубляясь демонстративно в рисование. Данное отношение к своей персоне весьма не понравилось Кристоферу, поэтому теплота в голосе на несколько секунд пропала из его голоса, когда он строго произнес: — Отец ищет тебя для важного разговора, Бланш. Он распорядился немедленно отправить тебя к нему. Девушка побледнела, а Минхо чуть не умер от страха. Нет, он не может позволить этому мужчине выгнать его подругу! Они не могут остаться с ним наедине! — Правда? Какой кошмар, опять будет уговаривать меня вернуться в школу… Ну, я пойду, Минхо? Ничего страшного? Может закончим в следующий раз… Она обернулась расстроенно на Минхо, а тот лишь ободряюще ей улыбнулся, согласно кивая. Словно птичка, Бланш мигом вскочила на ноги, подхватывая книгу, и убежала из беседки, стуча своими каблучками. После ее ухода вмиг стало неловко. Звучали трели соловьев. — Даже не взгляните на меня? Я вас обидел? Минхо противны были эти слова, которые будто лишь указывали на его капризность. На разве он не может ее сейчас себе позволить? Разве он не вправе обижаться? Еще недавно Кристофер говорил смущающие вещи, он уверял, что Минхо — прекрасный цветок. Но видимо, по сравнению с Сонхва, он жалкая полевая ромашка у пыльной дороги. — Вовсе нет, просто я занят. Выполняю задание Изабель. Минхо старался выглядеть обычно. Но в воздухе ощущалось напряжение, и это угнетало растерянного Кристофера. Он подошел ближе к кушетке, неловко спрашивая: — Могу ли я составить вам компанию? Нет, не может. Минхо должен был уйти поскорее, чтобы из окна своей комнаты наблюдать, как веселится Сонхва, расплывается своей очаровательной улыбкой каждый раз, когда проходит мимо конюшен, где часто проводит время Кристофер. И вновь Минхо бы утопал в неприятной буре чувств, наблюдая за тем, как родной брат уводит из-под его носа прекрасного человека. — Если вам угодно. Прежний Минхо бы стрельнул глазами, сказал что-то двусмысленное, чтобы смутить и обворожить. Но сегодняшний Минхо отвечал сухо, вновь уходя с головой в рисование. Ему было неловко из-за всего происходящего, но в то же время стыдно, ведь сейчас Кристофер наверняка еще и разочаруется в нем, если увидит эти глупые потуги в живопись… Да и пусть разочаровывается, если честно… — Вы неплохо рисуете. Как и думал, вы полны загадок и сюрпризов. Нежность, что сквозила в этом бархатном голосе, на мгновение чуть не вернула Минхо в прежнее состояние игривости. Но он вовремя взял себя в руки. Никто не смеет так просто давать ему надежду на что-то большее, а потом флиртовать на его глазах с другим человеком. — Это вы еще не видели работы Цзыюй. Кристофер даже замер, когда не услышал привычного кокетства в переливистом голосе. Кожа молодого господина Ли — настоящий шелк. Она сияла на солнце своей белизной, она манила. Кристофер касался уже этой аккуратной ладони, но как бы хотелось провести пальцами нежно по острым скулам, по блестящим волосам и розовым пухлым губам. Это был бы настоящий рай на земле. Холод, который исходил от юноши сейчас, удушал. — Видел. Но это мое собственное мнение — в ваших работах… Я вижу вас. Как бы странно это ни звучало. Кристофер неловко рассмеялся, не замечая, как слегка вздрогнули ровные плечи. В самом деле, Минхо изо всех сил старался отдалиться от Кристофера, но стоило тому сказать что-то таким искренним голосом, что Ли терял себя в нежности, захлебываясь. — Благодарю. Но я не люблю это дело. Рисую лишь из-за задания Изабель. — А мне кажется, что это вовсе не так. Посмотрите, как выверены ваши движения. Наверняка вы много тренировались. — Кристофер произнес это весело, заглядывая игриво в чужое лицо, что склонено к альбому. Юноша ощутил на себе внимательный взгляд темных карих глаз и выдохнул протяжно, когда молодой господин Бан спросил: — Простите за мою дерзость, но… Могу ли просить вас нарисовать меня? Минхо впервые за весь разговор посмотрел на лицо Кристофера. И это было самой большой ошибкой. Пот все еще блестел на его висках, куда прилипли пряди темных кудрей. Глаза сияли страстью к жизни и нежным любопытством. Губы, чувственные и притягательные, растянулись в милой дружелюбной улыбке. Минхо очень хотел злиться. И у него получалось, когда Кристофера не было рядом. Но глядя ему в лицо, все нутро кричало, требовало внимания этого неоднозначного человека. — Почему бы и нет… Сделаю это позже. — Тогда мы можем договориться о встрече? Когда мне позировать… Минхо покачал головой упрямо, отвечая: — Не стоит, мне не будет сложно нарисовать вас по памяти. И юноша тут же пожалел о своих словах, потому что Кристофер едва ли не подпрыгнул от радости. С замиранием в груди, Минхо почти слышал те мысли в голове господина Бан: «Он думает обо мне, воспроизводит мой образ так часто, что ему нет надобности в натуре» «Он вложит в мой портрет частичку себя, и на холсте мы станем одним целым…» «Ах, разве он не влюблен в меня?» Нет, нет и еще раз нет. Все совсем не так. Ну, или, честно говоря, отчасти так. Просто никому и ни за что Минхо бы не рассказал об этом, даже милой Бланш. — Это… замечательно! Да. Я бы… Я с нетерпением буду ждать этого. — Кристофер волновался, а оттого слегка запинался, хотя выглядел по-прежнему очаровательно. Наверное, именно из-за открытости Кристофера Минхо решился: — Мне нужно кое-что знать, Кристофер… — и лишь дождавшись согласного кивка, он продолжил. — Поклянитесь в своей заинтересованности к Сонхва. Если Кристофер по-настоящему заинтересован его братом, а не им, то легче отпустить эту ситуацию, как глупую оплошность, когда Минхо подался чарам известному соблазнителю. Минхо бы постарался забыть обо всем, закрыл бы свое сердце, чтобы его больше никогда не разбивали. Но Кристофер на фразу юноши только удивленно отпрянул: — Как… Как я могу? Сказав это, я бы солгал. Легкая надежда, на которую он не имел права, вдруг зажглась ослепляющим светом в его груди. Минхо слышал лишь, как его сердце отбивает удары. — Разве не вы миловались с ним? Во время охоты и после… Прозвучало весьма резко, но Кристофер только выдохнул с облегчением. Вновь нежность проскользнула в его взгляде на Минхо: — Все совсем не так. Сонхва признался мне в заинтересованности, но я отказал ему. Мне жаль, что у вас сложилось такое… нелицеприятное мнение обо мне. Не мог же я публично опозорить вашего брата, отвечая на его флирт грубостью. Но мое поведение ни в коем случае не оправдать, мне очень жаль, если вы подумали, будто… Будто я пользуюсь вами. Его холодные ладони обхватили сильные руки. Карандаш безвольно выпал, ударяясь об пол беседки. Кристофер держал Минхо, говоря смущающие вещи, отчего тот едва не умер. Бледные скулы окрасились в нежный розовый, словно закат, румянец. И Минхо убеждал себя продолжать злиться, но израненное сердце уже напевало баллады любви, пока взгляд темно-карих глаз успокаивающе излечивал от полученных ран. — А кто сказал, что я думал о вас? Возвращение привычной игривости стало настоящей победой для Кристофера. Минхо улыбнулся ему самой приятной и изящной улыбкой на свете. Весь Минхо — воплощение мечты. — О нет, вы вовсе не думали! Мой глупый язык опять сделал оплошность… — Я прощаю ваш язык. — наигранно снисходительно ответил Минхо, с удовольствием осознавая, что именно таких разговоров ему и не хватало для счастья. С Кристофером было легко. С Кристофером было трепетно. — Какое милосердие! — Кристофер притворился, что утирает скупую мужскую слезу — Я поставлю вам памятник в моем саду, будьте уверены! Каждый должен узнать о вашем добром сердце. На него смотрели с обожанием, на него смотрели с уважением — это сводило с ума Минхо. Он хотел довериться Кристоферу. — Но прежде давайте договоримся не скрывать ничего друг от друга? Минхо, позвольте быть себе честным со мной. Я не отвернусь и выслушаю все, что тревожит. Мне было тяжело, когда вы избегали меня. Не видеть ваших глаз, не слышать вашего смеха… Это мучение! Давайте же избавим нас от недоразумений. Это так легкомысленно — обещать что-то человеку, с которым так мало знакомы! Но вспомни, уважаемый читатель, что они жили совсем в другое время, когда обман не поджидал на каждом шагу, когда люди были честнее в своих чувствах. Праздник Алой Ленты был в самом разгаре, а два сердца решили для себя, кому они отдадут свою красную ленту. Граф Ли острым взглядом следил за тем, что происходит из окна своего кабинета, покуривая задумчиво трубку. Кристофер и Минхо смеялись, кокетливо и влюбленно поглядывая друг на друга, заставляя графа Ли вспомнить ту-единственную, что когда-то стала матерью его детей. Ту, что никогда его не любила в ответ. Издали Минхо все больше напоминал Ли Джэюну о Рюсыль…

***

Важный этап Алой Ленты — прятки. По сути это напоминало охоту на лис, только вместо животных — люди. Участники, которые имеют виды на будущего избранника, должны поймать свою жертву или спрятаться, если не желают быть пойманными кем-то другим. Иногда устраивались «грязные игры», когда намеренно устраивали охоту только за одним или же удерживали участников, не давая шанс кого-либо найти. Но перед отъездом граф Ли сразу предупредил: — Только посмейте устроить какой-нибудь балаган! Алая Лента — это древняя традиция, уважайте ее и играйте честно, по совести. Они обещали, что будут, а при прощании господин Бан как-то подозрительно радостно пожал руку Минхо. Старшее поколение, которое не участвует в мероприятии, должно покинуть поместье на сутки, чтобы молодежь играла без ограничений. — Я прослежу лично за добросовестностью соблюдения правил пряток. — пообещала Наен, переглядываясь с Ханной. Господин Бан привычно озорно подмигнул своему сыну — Кристоферу. Минхо не мог понять, почему все так веселы. Разве это не просто игра? Граф Ли с уважением посмотрел на дочь, а потом бросил быстрый взгляд на Минхо, который с дрожащими кончиками пальцев ждал уже всего веселья. В груди пылал пожар, потому что скоро Кристофер начнет охоту на него. Минхо давно решил для себя, что будет прятаться. — Я надеюсь, дорогая… Но ровно в 8 утра мы вернемся обратно. На строгий тон графа никто не обратил внимания, потому что в их распоряжении еще целых 12 часов. Минхо о таком даже мечтать не мог — время без отца! Поместье больше не будет казаться столь мрачным! Господин Бан и граф Ли уехали, пока их провожали радостные взгляды молодых людей. Прятки должны длиться всю ночь, но никто не может вмешиваться в это время. Вся прислуга была освобождена, лишь кухарки остались, хоть они и не могли выходить в общие комнаты. Минхо верил, что эта ночь может изменить его жизнь. Беспокойство вызывал только Сонхва, который специально для пряток нарядился, уложил волосы на новый манер и сделал легкий макияж. Словно он собирался выступать на большой сцене, а не играть с детьми господина Бан. Это раздражало Минхо, потому что его брат буквально прожигал Кристофера взглядом, ожидая похвалы или одобрения внешнего вида. Но Сонхва ничего не дождался. У них было время на подготовку. Минхо это было на руку, потому что так было время на преображения. Он ведь не хуже Сонхва! Специально уложил волосы, завивая кудри. Подвел глаза, акцентируя внимание на разрезе кошачьих глаз. И конечно, он надел корсет, а сверху — любимую шелковую рубашку. Все для того, чтобы Кристофер смотрел. Когда часы пробили в полночь — Минхо спустился в гостиную. Их прятки начнутся оттуда. — Попрошу всех соблюдать приличие… Отец вернется, а честь вашу будет не вернуть. Так что не зажимаемся по углам, а играем честно. Можете забирать ленты либо своего партнера, либо чужие — вам никто не запретит. — произнесла Наен, а Ханна скептично приподняла брови, разглядывая всех. Джулиан и Цзыюй загадочно переглянулись, прежде чем смущенно улыбнулись друг другу. Минхо глянул на них искоса, не понимая, когда они успели так сблизиться. В любом случае, это не его проблема. — Да, и еще важно решить, кто будет охотником, а кто добычей. Могут те, кто собирается охотиться, подойти к камину. Горячее пламя облизывало жадно потрескивающие бревна, пока рядом выстраивалась небольшая колонна. Минхо интересовал лишь один человек. Кристофер выпрямил волосы, и теперь он стал выглядеть, словно другой человек. Из-за темного жилета, который тесно обхватывал тело, Минхо наблюдал за тем, как мужественно проступают грудные мышцы, невольно возвращая воспоминания о том, как Кристофер выглядел без одежды. Кристофер выбрал роль охотника. Они смотрели друг на друга в томном свете абажуров гостиной, ощущая, как горят их сердца. Кристофер собирается поймать Минхо. Среди жертв остались только Бланш, Минхо и Цзыюй. Это ставило игру в патовую ситуацию, так как при обилии охотников начнется «кровавая резня». Минхо это не волновало, изящные серьги покачивались в его ушах, привлекая жадный взгляд одного конкретного человека. И этот человек смотрел не на Сонхва, а на Минхо и только на него. Они начали игру. Жертвам дали пять минут на то, чтобы спрятаться. Минхо знал, куда идти. Они встретились прошлым вечером в библиотеке, когда состоялся следующий разговор: — Что думаете насчет пряток? Граф Ли говорил, что их устроят завтра. — произнес Кристофер, присаживаясь на диван ближе. Вновь их окружали полутьма и книги. — Звучит интересно и необычно. Игры я люблю. А вы… Будете участвовать? — Минхо спросил с очевидным намеком, поглядывая хитро. Кристофер наслаждался тем, как сияют глаза Ли в приглушенном свете. — Да, думаю, есть тот, кого я бы хотел поймать. — Значит, будете охотником? — Да, а кем бы вы хотели быть? — Было бы неплохо, если бы меня кто-нибудь поймал. Руки сжались в кулаки в резком желании прижаться к влажным губам Минхо, но Кристофер едва сдержал свой порыв. Все тело трепетало от осознания, что тот, кого он так желает коснуться — совсем рядом, на одном диване. — «Кто-нибудь»?.. И где бы вы хотели, чтобы он поймал вас? — задумчиво промычал Кристофер, а Минхо взглянул игриво из-под ресниц, ласково намекая: — Здесь тихо и уютно, не правда ли? И это действительно так. Минхо пришлось прикрыть дверь в заброшенную библиотеку, чтобы случайные люди не видели его. Было тихо, но юноша предполагал, что это продлится недолго. Он прошел к дальней стене, дефилируя между высоких полок с книгами. В окно светила луна. На первом этаже раздались торопливые шаги через некоторое время — охотники начали игру. Наен кричала что-то Джулиану, Минхо подозревал, что Ханна и старшая Ли решили устроить испытания для пары Цзыюй и старшего сына господина Бан. Минхо вздрогнул, когда услышал щелчок дверного замка — ручку кто-то повернул, входя аккуратно внутрь. Шагов не было слышно, страх медленно подбирался к груди, перехватывая дыхание. Нервное чувство, но почему-то приятное. Юноша ухмыльнулся сам себе, когда начал отходить назад, глядя перед собой. Если сейчас в центральном проходе между полками появится знакомая фигура — Минхо тут же убежит. И не из-за того, что хочет сохранить ленту. Это игра, а они всегда пробуждают азарт, который заставлял мурашки бежать по телу. Он медленно отступал к углу библиотеки, выглядывая между полками хоть кого-нибудь. Но было тихо, даже дыхания не было слышно. Минхо ускорил шаги, спиной двигаясь к дальней стене, пока не уперся во что-то твердой, после чего рядом с ухом раздался низкий тихий голос: — Я поймал тебя. На талию опустились горячие ладони, которые слегка сжали тело под собой, когда Кристофер ощутил мягкость шелковой рубашки. Дыхание вновь сбилось, отчего юноша рвано выдохнул. Глубоко вдыхая цветочный запах, Кристофер провел носом по задней части шеи. И никто даже не подозревает, чем они занимаются — разве это не возбуждает? — Не правда, Кристофер Бан. Разве вы забрали мою ленту? — судорожно прикусывая от предвкушения, спросил Минхо. Позади него раздался шумный вздох — Кристофер обожал жасмины. Человек, который носил на себе этот аромат, прекрасно это знал. Пальцы юноши дрожали, пока руки на талии ласково поглаживали ее. Спиной он чувствовал крепкую грудь. Уши предательски краснели. Хорошо, что в библиотеке совсем темно. Влажный язык вдруг оказался на гибкой шее, мягко оглаживая бархатную кожу. Тонкий стон вырвался изо рта Минхо. Впервые его кто-то касался так. Но он совсем не против, если это Кристофер. — Разве не я вам хотел поставить памятник за вашу доброту? Докажите свое благодушие еще раз, покажите мне, где она. Чувственные губы проследовали по краю уха, двигаясь по направлению к лицу. Грудь сдавливает от переполняющих чувств, а низ живота скручивает в возбуждении. Все происходит неожиданно, но желанно. Дико, но так правильно. Слегка поворачиваясь к Кристоферу, Минхо произнес, кокетливо взмахивая длинными ресницами: — Здесь… Найдите ее, молодой господин Бан… Он перехватывает руку со своей талии, чтобы опустить ее на свой живот. Кристофер ощутил твердость под пальцами, резко осознание бьет пылающей мыслью в его туманной голове — на Минхо корсет. Вот отчего эта талия так соблазнительно выглядит… Весь Ли Минхо — сплошное совершенство, что вызывает спектр самых сильных эмоций, начиная от нежности, заканчивая страстью. Сейчас в Кристофере преобладало последнее. Ли Минхо развернули, чтобы прижать к полке сильным и возбужденным телом. Юноша не задумываясь, положил руки на крепкие плечи, чувствуя себя невероятно правильно, словно так и должно было быть каждый чертов день. В глазах Кристофера — настоящий омут с тысячью чертями. Минхо заворожен. Их губы слились в мокром поцелуе — ничего схожего с тем, что обычно описывали в романах, которые читал Ли. Но напор Кристофера путал все мысли, лишал воли, топя в бескрайней наслаждении. Неприличный звук, который рождался их быстрыми и глубокими касаниями языков, заставлял колени Минхо дрожать. К счастью, Кристофер держал крепко. — Ты — обольстительница-лисица, что сводит меня с ума. Можешь забрать мою душу сейчас, и я буду абсолютно не против. — горячо произнес Кристофер, с вожделением глядя на предмет воздыхания. Минхо с расцелованными, опухшими слегка губами и горящими внутренним огнем возбуждения глазами — произведение искусства. Минхо прикусил чужую губу, захватывая ее аккуратно острыми зубками, прежде чем выдохнул в рот Кристофера: — Будь добр для начала забрать ленту. А потом я заберу твое сердце. Легкими касаниями проводя по животу, он задирает полы рубашки, чтобы коснуться твердого корсета. Если бы граф Ли увидел такое распутство, то непременно задумался бы о том, зачем же он своего ребенка сызмала готовил искусству соблазнения, ругая при этом за каждый открытый участок кожи. В Минхо годами росло желание, которое никак не реализовывалось, заставляя теперь юношу сходить с ума лишь из-за одних касаний где-то в углу пыльной библиотеки. Ленту Минхо засунул под край корсета. Кристоферу пришлось слегка просунуть под него пальцы, чтобы достать ее. Стон юноша подавил в новом поцелуе, притягивая за шею к себе. Минхо нравилось, что Кристофер такой податливый, но при этом мужественно доминирует в каждом своем касании. — Ханна, держи ее! Совсем недалеко от двух влюбленных и возбужденных молодых людей раздался смех группы людей и быстрый топот, звук которого проследовал со второго этажа к первому. Минхо словно очнулся от прекрасных грез, возвращаясь в реальность. Только когда шаги отдалились, юноша выдохнул. Кристофер рассмеялся тихо из-за испуганно замершего под его руками Минхо, а тот нервно поддержал его веселье. Они вновь слились в пылающем и дразнящем поцелуе. Кристофер уже достал ленту, сжимая в удовольствии талию, из-за чего Минхо сладко промычал, закатывая томно глаза. Пусть во всем поместье кипит жизнь, тут они совершенно одни… В эту же секунду раздался щелчок дверного замка вновь, который был не услышан. Мужчины были поглощены только друг другом, совершенно не обращая внимания на то, как к ним приближается человек, тихо стуча подошвой. Кристофер оторвался от сладких губ только тогда, когда услышал удивленный вздох третьего человека. Мрачно глядя на своего брата, Кристофер прохрипел: — Хватит на него пялиться. Уходи. Джулиан все еще едва ли верил в то, что только что увидел. Он старался демонстративно не смотреть на задернутые полы рубашки Минхо, из-под которой виднелся изящный черный с кружевом корсет. В любом случае, Цзыюй спряталась не сюда, а значит ему здесь делать нечего. Джулиан удалился стремительно, ощущая, как его провожает раздраженный взгляд темных глаз. Испуганно прижавшись к крепкой груди, лицом в которую он смущенно уткнулся, Минхо едва слышно прошептал: — Ради всего святого, я так испугался! Почему-то я подумал, что это отец вернулся… В груди все сжалось от внезапного подозрения чего-то страшного, но Минхо не продолжил свою исповедь, поэтому мужчина только прижал его ближе к себе, успокаивая: — Все хорошо, Минхо. Ты со мной.

***

Граф и господин Бан вернулись минута в минуту на следующее утро. Граф грозно обводил молодежь хмурым взглядом, пока Федерик радостно, но не смущающе пристально смотрел на слегка соприкасающиеся мизинцы пальцев Минхо и Кристофера. В целом, прятки можно считать удачными. Только ленту Сонхва так никто не получил, потому что тот потратил время не на игру, а на поиски Кристофера. Но все тщетно. По сути, прятки нужны, как тренировочная церемония обмена лентами. Но официальный обмен произойдет на балу, который должен был состояться через двое суток. Как бы это странно ни звучало, но именно это событие и пугало Минхо, хотя он искренне скрывал эти эмоции. Что же будет, если Кристофер выберет не его? Они вновь были в библиотеке. Минхо сбежал из спальни поздно ночью, чтобы поговорить с Кристофером, а тот, в свою очередь, якобы случайно задержался в конюшнях, чтобы было оправдание его поздним прогулкам по поместью. И опять их освещал томный свет ламп в окружении дорогих книг. Неширокая кушетка стала их пристанищем и постоянным местом обитания. — Что-то произошло? Кристофер, да на тебе лица нет! И волнение Минхо было не безосновательным. Еще минуту назад мужчина вошел со странным выражением на побледневшем лице. Он вовсе не улыбался привычно и ярко, не пытался взять руку Минхо, чтобы огладить мягко нежные пальцы. Это сильно настораживало и без того переживающего Минхо. — Нет… Все в порядке. Пожалуйста, не заботься обо мне! Я вижу, как тебя тяготит мысль о завтрашнем дне, давай же я тебя успокою. — произнес мужчина, пытаясь отвести подозрения, и притянул юношу ближе к себе, обнимая невинно за плечи. Минхо глубоко вздохнул, умещая голову на широком плече. В объятиях этого человека было хорошо, юноша чувствовал себя под защитой. Наедине было так смущающе говорить друг с другом неофициально, но так прекрасно. Однако Минхо не позволил теплым чувствам захватить весь его разум — они обещали быть честными друг с другом, а обещания нужно держать. — Пожалуйста, не обманывай меня… Это… Связано с Сонхва? Было весьма нетактично спрашивать такое, ведь Кристофер объяснил однажды, что ничего не чувствует к старшему сыну графа Ли. Однако навязчивая тревога не отпускала из своих когтистых лап, заставляя Минхо мучиться от боли. — Нет, совсем нет. Почему он тебя так волнует? Минхо чувствовал успокаивающе поглаживания по спине, получая от этого максимум удовольствия. Это позволило расслабиться, чтобы ответить слегка напряженно: — Я ни в коем случае не хочу показать свое недоверие, просто… Однажды я услышал кое-что из его разговора с друзьями… Он говорил, что ты — «Золотой любовник Дэтшира»… — Боже, не произноси это грязное прозвище, придуманное журналистами. Все это недоразумение, ах, да черт возьми. Час от часу не легче… Кристоферу понадобилось прикрыть глаза, вдыхая несколько минут любимый запах жасминов, прежде чем он успокоил свое пылающее негодованием сердце. Минхо терпеливо ждал, пока мужчина не заговорил вновь: — Думаю, начать стоит с того, что у меня был дедушка, который умер месяц назад… — Ох, сочувствую! — Нет-нет. Не стоит. Он был… своеобразным человеком. Именно из-за него я и попал в такую ситуацию… Минхо приподнял голову, отстраняясь, чтобы посмотреть в печальные и виноватые глаза чужого лица. На сердце стало тяжело, потому что было видно, что прямо сейчас Кристофер вспоминает не самые свои лучшие моменты жизни. — Что же он сделал? — Он… он считал, что мне необходимо стать настоящим мужчиной, поэтому отвел меня в бордель, где заплатил мужчинам и женщинам за секс со мной. Когда я попал туда и понял, в чем дело, то отказался участвовать в таком бесстыдстве. Но дедушка заплатил им столько денег, что на следующее утро весь город думал, будто бы я овладел за ночь пятнадцатью девами и шестью юношами. Как бы я ни пытался доказать обратное — никто уже не верил… Слухи обрастали город, а потом мое имя стало известно во всех газетах. Это был настоящий позор. Почему-то некоторые думают, что мне нужно этим гордиться… Минхо было искренне жаль. У Ли были свои проблемы, он таил в сердце боль, но глядя на растерянного и печального Кристофера юноше хотелось только расплакаться и покрепче обнять, защищая от всех нелестных и позорящих честь и достоинство сплетен. Сердце так сильно билось, что ему едва ли хватило воздуха, чтобы произнести: — Я… Когда увидел тебя и понял, что ты ничего не знаешь об этом случае, то был так рад. Потому что я боялся, что ты подумаешь обо мне плохо, я просто… Мне так жаль, прости меня, прости!.. — Нет, нет! Ты не должен… Не ты должен извиняться! — Минхо прижал к себе сильное и мускулистое тело, чтобы с нежностью осыпать лицо возлюбленного поцелуями — легкими, словно взмах крыла бабочки. — Я бы не подумал о тебе плохо! И… я подозревал, что эти слухи — ложь, но очень хотел убедиться в этом. И теперь я точно знаю правду, спасибо тебе. — Ли Минхо — ты воплощение милосердия. Но я вижу в твоих глазах тревогу… Поделись и ты со мной. Давай вместе разберемся с нашими чувствами. Минхо было страшно говорить, что у него на душе. Он всю жизнь желал любви. Сейчас, когда шанс быть любимым так близок, страшнее всего потерять это счастье. Ли Минхо не хотел оставаться в Норвудхил-Хаусе. — Я… Хочу знать, выберешь ли ты меня на празднике Алой Ленты. — Минхо… — Кристофер аккуратно заглянул в сияющие тревогой глаза, чтобы с улыбкой ответить: — Разве может быть иначе? Я делал столько намеков, что хочу связать жизнь с тобой. Я был весьма серьезен. Я выберу тебя. Минхо боялся дать волю чувствам, боялся обрести надежду, потому что терять ее было бы невероятно больно. Но Кристофер смотрел с уважением и нежностью, поэтому юноша позволил себе успокоиться. Возможно, человек, сидящий сейчас перед ним — это единственный шанс на свободу, в которой он сможет обрести себя. — Но я хочу тебя спросить: сбежишь ли ты со мной в случае, если граф не согласится на наш брак? Минхо в ужасе представил эту ситуацию. Бежать? Разве его репутация не будет разрушена? Разве это то, чему его учили многие годы? В выражении лица Кристофера вновь проступили обеспокоенность и какое-то отчаяние. «Он собирается… Похитить меня?» — Почему ты спрашиваешь?.. Все… Все совсем не так, отец не будет против! Меня готовили к этому, он говорил, что будет рад избавиться от меня, отдавая в другой дом. Я думаю… Побег не потребуется… — Минхо… Драгоценный Минхо… Мне нужно кое-что рассказать тебе, раз уж мы клялись, что будем честны друг перед другом. — Кристофер выглядел уверенным и в то же время встревоженным. Казалось, молодой господин Бан хоть сейчас готов запрячь своего коня, чтобы увезти Минхо далеко-далеко. — Сегодня после ужина твой отец тайно вызвал меня к себе в кабинет. Он расспрашивал, какие у меня с тобой отношения, как я к тебе отношусь… Мне жаль это говорить, но он предложил мне двести равинов за ночь с тобой при условии, что я уеду после Алой Ленты и больше никогда не появлюсь в Норвудхил-Хаусе. Иногда мы реагируем на шокирующие новости вполне спокойно, потому что втайне догадывались обо всем. У Минхо не было истерики или рыданий. Глубоко в душе он знал, почему каждый жених, что приходил просить его руки — уходил ни с чем и больше никак с Минхо не связывался. Осколки воспоминаний складывались в пугающую картинку разбитой мозаики. — Что ж… А ты? — Конечно я не взял деньги! Граф был очень недоволен, хоть я и не могу понять, почему. Моя семья богата, я умен и способен, уж прости меня за самолюбование. Неужели все это из-за моей репутации… Мне жаль, что я таким образом мог омрачить твою душу… — Все совсем не так, дело не в тебе… Его мотивы тяжело понять. Пожалуйста, не оставляй меня… Они обнялись так крепко, как только могли. Влюбленным зачастую многого не нужно. Иногда находиться рядом друг с другом — достаточно. Слушать дыхание партнера, ощущать, как нежное чувство сладкой любви разливается по венам. Минхо задыхался, все его тело тряслось от страха, что он может остаться до конца жизни в поместье отца. Сильные руки закрыли его от всего мира, поклялись оберегать. — Минхо, я ни за что не оставлю тебя.

***

И все же иррациональный страх захватывал все тело. В последние часы перед балом к нему было особенно много оказано внимания со стороны семьи Бан. Федерик с хитрецой подмигивал юноше, будто что-то знал. Хотя было бы странно, если бы отец не знал о намерениях своего сына на женитьбу — Минхо сам это понимал. Джулиан же впервые спустя столько дней начал относиться к юноше чуть внимательнее — помогал приоткрывать дверь или участливо подавал свою руку, чтобы Минхо спустился с лестницы. Это здорово и весьма приятно с точки зрения обычной вежливости, но Минхо искренне смущался всего этого, потому что еще недавно Джулиан видел, как он стоял полуобнаженный в темной библиотеке, где его зажимал в углу мужчина… Узнай это кто-то другой, то слухов бы было немало. Ханна же стала чуть… Снисходительнее. Обычно она закрывалась с Наен где-нибудь в учебной комнате, чтобы обсуждать науку. Однако вечерами перед балом Ханна стала сопровождать Минхо в библиотеке, где они обсуждали французскую литературу. Под таким надзором не получалось провести хоть немного времени с Кристофером, хотя возможно именно этого и добивалась Ханна. Когда Минхо поделился этими подозрениями с возлюбленным, тот лишь ласково усмехнулся и коротко поцеловал яркие губы, прежде чем успокоил. Ханна так вела себя, чтобы защитить репутацию Минхо. Все должны знать, что вечерами он был со свидетелями, чтобы потом не было даже повода для появления нелицеприятного слуха. Бланш видимо тоже уже воспринимала Минхо, как часть своей семьи, поэтому не стеснялась без стука заходить в его гардеробную комнату, где он иногда прятался от всех. Бланш радостно постукивала каблуками, пока щебетала очередные новости, которые услышала в ателье, где она заказывала новую шляпку. Что ж… Что насчет графа Ли? Думаю, сказать вам, что поведение отца заставляла Минхо радоваться — мало. Внезапное затворничество Ли Джэюна стало для юноши настоящим подарком судьбы. Еще никогда не было так легко ходить по знакомым коридорам, есть в общей столовой и играть совместно в крокет. Никто не наблюдал за ним острым неприятным взглядом, никто не бросал в его сторону насмешливые и унижающие фразы. Разве это не превосходно? — Нет. Минхо взволнованно обернулся к едва приоткрытой двери, из-за которой выглядывала голова знакомой ему девушки с кудрявыми волосами. Юноше сложно дышать из-за узкого корсета, который ему по неосторожности затянули до невероятных показателей. Может быть его внутренности деформируются к концу сегодняшнего бала. — Бланш? О чем ты? Она ловко вошла в гардеробную, втискивая пышный подол своего платья, прежде чем недовольно процокала, важно вышагивая к Минхо: — А о том, дорогой мой! Что же с тобой наделала прислуга, что ты выглядишь так болезненно? Минхо вновь обернулся к зеркалу, разглядывая себя. Кожа бледная, глаза напуганные, дрожь так и пробегает по всему телу. Ну истинный вид призрака! — Да извинит меня Кристофер Бан, позволь мне проверить… — прощебетала девушка, прежде чем шустро засунула маленькую ручку под фрак и рубашку, нащупывая корсет. Бланш тут же поджала розовые пухлые губы, недовольно кривясь. От страха Минхо едва ли не подпрыгнул к небесам: — А! Что ты… Бланш! — Нет, Минхо, послушай! Снимай-ка свой корсет, пока он не передавил тебя, как жалкую букашку. Он ни к чему тебе, сегодня ты и без того весь в волнении, а пережимая легкие ты и вовсе дышать не сможешь. Он смотрел через отражение в зеркале, как беспокойство расплывается по красивому и изящному лицу. Сам же юноша был на грани обморока. Но… без корсета? Разве он будет тогда достаточно красивым? Отец всегда говорил подчеркивать ему свою хрупкость. — Я… Не могу. Вдруг Кристофер тогда передумает и… — Моя ты прелесть, послушай внимательно! Кристофер полюбил тебя не за твою красоту. Ему нравится твой характер. Думаешь, один корсет сможет перечеркнуть все его чувства? Не смеши меня и раздевайся! — Бланш, потеряв терпение, начала стягивать самовольно одежду с юноши, заставляя его поторопиться. На нижнем этаже раздавались многочисленные шаги гостей, которые очень хотели посмотреть на итоги Алой Ленты двух весьма влиятельных для Равинии семей. — Бланш?.. Но недоумение Минхо было встречено еще большим рвением его раздеть. Они не заметили даже, как в дверь тактично постучали. Девушка шуршала своим подолом, пока бегала вокруг растерянного Минхо, пока тот пытался объяснить подруге, что снимает его, когда она отвернется. Стук раздался вновь, но никто не ответил, поэтому дверь нетерпеливо раскрылась. Наен удивленно смотрела на испуганного Минхо, с которого наполовину стянула фрак Бланш. Молчание затянулось на несколько минут, пока старшая сестра Ли не произнесла: — И чем это вы… занимаетесь? — Ничем! Лишь избавляем дорогого Минхо от ужасного корсета! — оперативно сориентировалась Бланш, стягивая фрак. Оставшись в одной рубашке, он уже не ощущал себя таким же взволнованным, как до прихода подруги. В какой-то мере эти копошения смогли его немного успокоить. Только Бланш могла успокоить чем-то хаотичным. — Корсет, Минхо? — Наен вопросительно посмотрела на брата, а тот только смущенно кивнул, отворачиваясь, чтобы расстегнуть рубашку. — Разве ты его до сих пор носишь? Для чего? Понимаю, если бы это было модно, но это же совсем не так… Тем более он вреден… Какой-то такой реакции и ожидал юноша, хотя сейчас эти безграничные советы и поучения ему казались чем-то родным и приятным. Может быть они еще нескоро увидятся с Наен в подобной обстановке, в родном поместье. — Да, и я о том же! Ты и без него красивый! Бланш вновь попыталась помочь с раздеванием, но Минхо слегка шлепнул ее по рукам, после чего девушка сдалась. Наен многозначительно кашлянула, привлекая внимание, и посмотрела на младшую из семьи Бан. Та все поняла, сразу же откланявшись: — Ой, вы наверное хотите немного поболтать по-семейному? Все-все, я удаляюсь. Если услышите крики снаружи — это мной восхищаются будущие женихи, не пугайтесь! Несмотря на огромное платье, она все так же легко выпорхнула из весьма непросторной комнатки. Минхо снял рубашку, пытаясь дотянуться до застежек корсета на его спине. Наен тихо подошла, чтобы помочь, попутно интересуясь со всей серьезность: — Так значит, ты и Кристофер? У вас все серьезно? Минхо сделал глубокий вздох, прежде чем ответил, глядя через плечо. У Наен было маленькое лицо, аккуратный нос и слегка вздернутые губы. Она больше всех напоминала чертами лица графа Ли. Это отталкивало Минхо, хотя он понимал, что это неправильно. — Да, абсолютно серьезно. — А если отец не даст вам благословение на брак? Сам подумай, у тебя было много кандидатов, но отец отвергал всех их… Минхо не знал, провокация ли это или искренняя забота, потому что по ровному тону Наен нельзя было распознать ее намерений. В любом случае, в нем проснулся дух бунтарства, желание защитить свое. — Не даст, так сбегу. Никто не удержит меня. А если попытаются, то я убью себя! — произнес с запалом Минхо, глядя на свою сестру. Корсет упал к его ногам. Юноша чувствовал, как в нем плещется раздражение и злость. Он должен любить своих сестер и брата. Впервые Минхо осознал, что ко всей своей семье чувствует острую неприязнь. Отец унижал его много лет к ряду, а остальные видели это и ничего не делали, чтобы помочь ребенку. Никто никогда не вступался за него, всем нравилось купаться во внимании и любви графа. Им нравилось быть послушными. — Я вижу твой настрой… Значит он — тот самый… Как это говорится? И в счастье и в горе, и в болезни и в здравии… Минхо сейчас много хотел высказать — в душе горел огонь детских обид. Но все это станет совершенно глупым и напрасным, когда он уйдет отсюда с Кристофером. Все останется в прошлом. Юноша держал себя в руках изо всех сил. Через несколько минут ему нужно спуститься в гостиную, чтобы предстать перед гостями — нельзя сейчас плакать, нельзя терять самообладание настолько сильно. Бланш была права — корсет был бы не к месту. Минхо должен чувствовать себя на твердых ногах, дышать полной грудью, чтобы увидеть, запомнить этот день. Никто не сможет омрачить его мечту! — Да, он — тот самый. А теперь прошу оставить меня. Мне необходимо одеться. Наен расстроенно поджала губы, удаляясь. Оставшись наедине с собой, он сделал дыхательную гимнастику, пришел в себя и полностью оделся. Ему все еще было страшно, что Кристофер выберет не его, но юноша старался задвинуть эти мысли далеко-далеко, чтобы с уверенной полуулыбкой спускаться вниз к гостям. Они ни в коем случае не должны видеть его страх. В воздухе витал сладкий запах вина и цветов. Повсюду раздавалась музыка. Скрипка весело напевала о лучших днях молодости, а фортепьяно ласково нашептывало о веселье юности. Звучный и мелодичный голос пел известную песню — это Сонхва развлекал гостей в гостиной, пока те восхищенно глазели на него, проталкиваясь в проходе, чтобы лучше расслышать известного певца. Весь первый этаж заполняли люди. Судьи и доктора, чиновники и купцы, люди искусства и науки — все пришли ради новых сплетен, ради новых событий. Сонхва упивался вниманием, а Минхо вошел в залу со стороны дверей хозяина, сразу же становясь новым объектом внимания и перешептываний. Юноша всем кивнул, слегка улыбаясь, и осторожно, чтобы не отвлекать Сонхва, присел на софу рядом с Цзыюй, которая, в отличии от Минхо, даже не пыталась скрыть своего волнения. Она то краснела, то бледнела, хотя по большей части девушка была всегда спокойна. Перехватывая тонкую дрожащую руку, юноша слегка сжимает ее в знак поддержки, отчего его сестра слегка успокаивается. В зал входит Наен, не боясь шуметь своими каблуками, а за ней — все семейство Бан, во главе с Федериком. Тут же раздаются аплодисменты, восторженные выкрики — все хотят угодить влиятельному человеку, который, судя по всему, после этого вечера станет только еще более влиятельным. Сонхва тут же замолк недовольно, но, обернувшись, увидел господина Бан и улыбнулся. Минхо не нужно было смотреть на кого-то еще. Он краем глаз видел, что к Цзыюй подсаживается Джулиан, что-то тихо говоря. Было слышно, что Наен и Ханна отдаляются, чтобы объяснить Бланш, что заворачивать скрипача в штору — не лучшая идея. Но глаза устремлялись сами собой на одного человека. Минхо тонул в том, как ласковая улыбка расплывается по лицу Кристофера, стояло тому только заприметить Ли. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, потому что взгляд Кристофера нельзя было описать — в нем отражалось столько любви, сколько Минхо никогда за свои 18 лет не видел. Он не подходил, возможно, все еще заботился о репутации Минхо. И юноша не знает, сколько они ждали, но все это время он смотрел только в сторону возлюбленного, ощущая, как все его тело горит. Вероятно, и его лицо полыхало осенними красками алого цвета. Кристофер выглядел как всегда прекрасно. Судя по всему, он уложил волосы, потому что Минхо не наблюдал милых любимых кудрей, однако теперь от Кристофера исходила совсем иная атмосфера, но она невероятно нравилась Минхо. Он одет в официальное черное, но юноша полагал, что этот цвет принадлежит только его возлюбленному. Иначе как объяснить то великолепие, исходящее от мужчины? Стоит признать, Минхо любил Кристофера в любой одежде… Граф спустился беззвучно. Он выглядел болезненным, старческие черты только сильнее подчеркивали его недуг. Но гости в уважении принялись приветствовать пожилого графа, пока тот им по-светски улыбался. Федерик решил взять на себя ответственность закончить церемонию Алой Ленты, пока прислуга усаживала усталого графа, чьи глаза сияли бесцветным огнем непонятных чувств. От мужчины исходил запах смерти, который перебивал сладкий аромат цветов и первой любви. Минхо смутно помнил все происходящее. Их выставили друг напротив друга. Дети семьи Бан стояли напротив детей семьи Ли. Минхо едва ли мог скрыть счастливую улыбку, когда замечал, как покачивает в нетерпении Кристофер своей ногой. Традиция предполагала произнесение речи о ритуале, несколько напутствующих фраз. Но Минхо мог только смотреть на милые ямочки на щеках мужчины напротив. Юноша пришел в себе только когда речь Федерика, обращенная больше гостям, подошла к логическому концу: — Алая Лента пусть станет обещанием серьезных намерений. Если вы желаете отдать кому-то свою ленту, то подойдите к этому человеку и поделитесь своими чувствами! Обмен Алой Лентой свяжет ваши сердца крепкой любовью. Джулиан без раздумий двинулся к Цзыюй, отдавая порывисто свою ленту. Девушка не без робости приняла ее, отдавая свою собственную в надежные руки по уши влюбленного в нее человека. Минхо не был близок со своей сестрой, но радость от вида этой пары он испытал. Наен не стала двигаться с места, они с Ханной как-то глубокомысленно переглядывались, будто сами не в восторге от всего сборища. Бланш тоже не стала никуда уходить, хотя ей уже не терпелось вновь пристать с расспросами к приглашенному скрипачу. Тот был симпатичен, вполне во вкусе Бланш. Сонхва же порывался подойти к Кристоферу, но тот был быстрее. Мужчина ровным шагом, не отрывая взгляд от чужого милого сердцу лица, подошел ближе, прежде чем протянул с улыбкой руку. Алая лента отсвечивала искусственный свет ламп, а по залу пронесся раскат удивленных вздохов и шепотков. Краем уха Минхо слышал, что не раз упоминали нелицеприятное прозвище Кристофера, говорили про его распущенность, но все это неважно. Хватило одного взгляда конкретного мужчины, чтобы ноги стали ватными. Он протянул руку со своей лентой, и обе ладони сплелись в крепком пожатии. Кристофер боялся сейчас при всех открыто обнимать возлюбленного из-за правил приличия, но Минхо сейчас именно этого и желал, его взгляд кричал об этом. Граф Ли смотрел на них из своего кресла, недовольно кривясь. Он невольно встретился глазами с Наен, которая многозначительно кивнула отцу. Ли Джэюн вспомнил, как несколько минут назад его дочь умоляла о позволении для Минхо свадьбы с отпрыском Федерика. И именно с тем, про кого собирают так много грязных слухов. Что ж… Видимо придется забыть о непорочной репутации его семьи. — Две пары! В церемонии Алой Ленты образовалось целых две пары! На восторженный вскрик Федерика гости рассыпались в аплодисментах. А господин Бан тем временем продолжил, радуясь всем нутром за своих детей: — У вас есть последний шанс изменить свой выбор. Готовы ли вы связать свою жизнь с вашим партнером? Минхо посмотрел на глаза, искрящиеся радостью и счастьем, и едва не захлебнулся в чувствах. Любовь окутывала со всех сторон, обволакивая в приятном щекочущем ощущении тепла. Никогда он не испытывал такие эмоции. Кристофер выглядел уверенно, пока держал бережно руку Минхо. Джулиан успокаивающе улыбался маленькой Цзыюй, пока аккуратно придерживал хрупкую ручку. Федерик умиленно окинул их взглядом, пока все четверо подтверждали свои искренние намерения. Среди гостей кто-то начал плакать. — Итак, никто не хочет вмешаться в судьбу этих людей по весомым причинам? Господин Бан внимательно оглядел всех в зале, но молчание не было никем прервано. Даже граф сдержал свой порыв протеста, хотя все внутри горело в неприятии данной ситуации. Минхо удивленно смотрел на отца, когда как тот избегал такого родного взгляда. Сонхва же вновь попытался вмешаться, попытался в последний момент добиться Кристофера, но Ханна подала знак музыкантам. Громкая веселая мелодия тут же заполнила весь зал, заставляя гостей радостно вскрикивать. Среди шума не было слышно, как протестует Сонхва, пока Наен выталкивала его подальше от центра, где стояли две пары. Музыка начала играть все громче, люди кричали все сильнее. Кристофер обхватил знакомо талию, уводя в танец. Удивленно выдохнув, Минхо недоуменно оглянулся. Джулиан и Цзыюй тоже танцевали, так это слегка успокоило юношу. Рядом с ухом раздалось горячее дыхание и знакомый шепот: — Первые шаги делают образовавшиеся пары, забыл? Не бойся, я поведу. И молодой господин Бан не обманул. Он наступал вперед, прижимаясь своей сильной грудью, заставляя Минхо терять самообладание во взгляде темных глаз напротив. Кристофер выглядел уверенно, он выглядел как тот, кто защитит и никогда не даст в обиду. Весь юноша трепетал от этого. Оба находились так близко друг к другу, хоть танец и не предполагал такой дистанции. Им было сложно отойти чуть дальше, ведь тянуло, как магнитом. Гости двинулись танцевать следом. Цзыюй счастливо кружилась с Джулианом в невинном вальсе, Наен разговаривала о чем-то с Сонхва неподалеку, пока Ханна наблюдала за ними. Бланш строила глазки скрипачу. Уже после бала Минхо узнал, что граф Ли не стал смотреть на танцы, не стал поздравлять молодых. Даже когда Цзыюй и Минхо собрали вещи, он не передал им никаких пожеланий. Когда они уезжали, то Минхо невольно поднял голову наверх, в сторону кабинета отца. Ставни оплетали плющи Элозии, но лица графа даже тогда не было видно. Минхо понимал, почему не прощались с ним, но для Цзыюй это было неприятным ударом — она была привязана к отцу. — Все хорошо? — спросил Кристофер, когда их вещи уже были погружены. Их экипаж был полностью готов к отправке. Минхо оторвал взор от родного поместья. Здесь он не появится по своей воле никогда. Фиолетовый цвет древесины его дома завлекал в свою ловушку симпатичным оттенком, но Минхо больше не попадется на эту уловку. Уют в таком месте мог только сниться. — Да, просто прекрасно. Минхо коротко поцеловал Кристофера в мягкие губы, уже нисколько не боясь своих порывов. Притягивая за талию ближе, молодой господин упивался любимым ароматом жасминов. Через несколько недель Граф Ли умер.

***

По дороге в поместье Бан Минхо уснул спокойным и беззаботным сном. Юноша никогда не бывал так далеко от дома. Особняк Кристофера был совершенно в другом городе, на границе Равинии. Минхо казалось, что он попал в сказку. Весь путь занял около недели. Они останавливались в гостиницах, заезжали в ближайшие крупные города, если там планировалось какое-то крупное мероприятие и в целом весело проводили время. Минхо никогда не чувствовал такой близости со своей родной семьей, как с господином Бан и его детьми. Юноша впервые в своей жизни не притворялся, когда звонко смеялся над чем-либо или ловил первые капли дождя ртом. Его больше некому осуждать, у него теперь есть покровитель, защитник. Его возлюбленный, будущий муж. Федерик благосклонно подарил будущей семье один из своих особняков с легкой душой. Минхо не мог поверить в то, что чьи-то родители могут так любовно относиться к своим детям. Это казалось каким-то сюрреализмом. В любом случае, осторожное касание к покрасневшей от жары щеке заставило Минхо проснуться, с наслаждением ластясь о разбудившие его пальцы. Счастливая полуулыбка расплылась по лицу, стоило только горячим и нежным губам коснуться его лба. — Мы приехали. Одна фраза, а сколько же эмоций она способна подарить! Юноша тут же вскочил, выпрыгивая из их экипажа, чтобы посмотреть на его новый дом. И он был… другим, нежели Норвудхил-Хаус. Никакой дорогой древесины вычурного цвета, никаких ядовитых плющей. Обычные дубовые доски, высокие ставни окон и хороший ухоженный сад с яблонями, грушами и вишнями. Это выглядело презентабельно, но не чересчур богато, а оттого непривычно для Минхо, привыкшему к роскоши. Но может быть это и хорошо, что сейчас все отличается? «Сейчас моя главная роскошь — это возможность быть с ним…» Минхо обернулся назад, глядя своими счастливыми глазами на уставшего с дороги Кристофера. Было что-то завораживающее в том, как его будущий муж щурил глаза от яркого солнца, слегка хмуря брови. В груди все переворачивалось в порыве нежности, заставляющем Минхо подбежать к мужчине, чтобы коротко чмокнуть в челюсть. Лицо Кристофера тут же светлеет, расслабляется. Любое открытие в отношении Кристофера — это праздник для Минхо. — Выглядит мило. — заключает Минхо, имея в виду дом. Талию юноши обхватывают крепкие руки, прижимая ближе к сильному телу. Ухмылка, нежная и добродушная, расплывается по лицу, и Кристофер спрашивает игриво: — Я или особняк? Они смеются, потому что счастливы. Любые глупости, которые будут сказаны между ними двоими — это повод для радости, потому что по-настоящему их чувства пленены лишь тем, что они рядом друг с другом. И пока они вместе — весь мир это сказка. — Особняк, конечно. Не думай, что получил мое сердце, раз отдал мне ленту. — наигранно возмутился Минхо, чувствуя на себе искрящийся весельем взгляд. Им обоим не надоест играться. Федерика это безумно веселило. Во время их пути из Норвудхила Минхо и Кристофер постоянно соревновались в том, кто кого переязвит. Оба проигрывали, потому что спустя пять минут уходили в откровенный флирт. Однажды, став невольным очевидцем, Федерик произнес со смехом: — Вы будто на поле боя! Два генерала, что не привыкли сдаваться. Но мне ли вас осуждать? Ах, помню, мы с Вероникой вечно собачились, но ведь прожили душа в душу почти тридцать лет!.. Ах, были же времена… Минхо вбежал в поместье, потому что ему не терпелось увидеть своими глазами убранство. Их встретила немногочисленная прислуга, которые вот уже несколько поколений подряд работают на семью Бан. Но внутри особняка не было никаких блестящих и сверкающих дорогих вещей, все только нужное и необходимое. Обычный дубовый стол, накрытый ажурной скатертью местных мастериц. Аккуратные картины неизвестных художников, изображающие предков семьи. Чистые непримечательные ковры, которые отлично подходили интерьеру и несколько ваз с цветами, преимущественно в столовой. — Нам нужно больше цветов, как думаешь? — задумчиво произнес Минхо, когда Кристофер зашел за ним следом. Юноша все бегал из комнаты в комнату, пока Бан за ним с улыбкой наблюдал. — Все, что только захочешь. Ты теперь полноправный хозяин, делай все, что посчитаешь нужным. Волна тепла от заботы в чужом голосе чуть не заставила капли слез упасть из его больших карих глаз, но Минхо вовремя перевел дух. Он обернулся к Кристоферу, со всей благодарностью выдыхая слабое: — Спасибо… Спасибо за все. Ты… Я очень люблю тебя, знаешь? В груди все сжималось от того, как сильны его чувства. Трогательные ямочки показались на щеках, когда Кристофер улыбнулся, привычно заключая в свои объятия возлюбленного. Прислуга тактично разбрелась по своим делам, хотя некоторые дамы все же любопытно подглядывали за хозяевами из дверного проема. — И я тебя люблю. И больше ничего и не нужно. Не надо клясться в вечной любви, если вы не можете подтвердить свои слова действиями. Кристофер разругался с Ли Джэюном из-за брака с его сыном, потратил 4 миллиона равинов за выкуп жениха и вновь подвергся слухам о своей разгульности в прессе. Но это ничего не стоит, пока тот, кого он любит до сжатых ребер — с ним. И слова здесь вовсе не нужны, лишь бы касаться, чувствовать, вдыхать аромат жасминов. — Посмотрим спальню? Минхо игриво посмотрел в чужие глаза из-под ресниц, нарочито медленно обводя языком нижнюю губу, приговаривая: — Нашу? Не слишком ли быстро ты решил наверстать упущенное? Я клялся до свадьбы никому не отдаваться… Может быть это бы и подстегнуло на ответный флирт, если бы живое воображение не подкинуло картинки того, как ярко будет стонать под ним Минхо, выгибаясь от ощущений чужого члена в нем — Кристофер тут же позорно покраснел. Рассмеявшись, Минхо умчался на второй этаж. Оба знают, что традиция велит до свадьбы воздержаться от любых сексуальных взаимодействий. Но что же делать, если их так влечет друг к другу?

***

Кристофер сходил с ума. Откровенно говоря, Минхо посодействовал помутнению рассудка. До свадьбы оставалось совсем ничего. Они уже разослали приглашения, купили торжественные наряды — у Кристофера черный фрак, а у Минхо — белый, отчего он еще больше напоминал цветок жасмина. Эта суета нисколько не смущала их и не утомляла. Но Кристофер определенно устал ждать. Минхо был слишком соблазнителен. Теперь, будучи полноправным хозяином, Минхо спокойно расхаживал весь день по дому в одном шелковом халате, слегка оголяющем светлые лодыжки, вид которых заставлял воображение Кристофера разгораться со скоростью света. Изо дня в день Кристофер боролся сам с собой, чтобы не запретить прислуге ходить по дому, чтобы те не видели соблазнительного юношу. Но каждый раз разум давал Кристоферу пощечину, приговаривая, что Минхо — не вещь и вправе ходить так, как ему захочется. Кристофер с этим искренне согласен, но в груди разжигался пожар, стоило только Минхо оголить игриво свое упругое бедро, чтобы слегка подразнить во время их вечерних совместных чтений. Невыносимо. Он будто специально провоцировал, заставлял проверять на прочность выдержку. Обычно в банные комнаты они ходили поодиночке, так как понимали, что делать этого до брака — странно для многих. Могли поползти слухи. Но в последнее время Минхо отпускал по вечерам всю прислугу, которые уходили в свое крыло. После этого юноша со спокойной душой заявлялся на порог банной комнаты, в которой мылся Кристофер, под предлогом помощи. — Ах, Кристофер, ты же совсем не дотягиваешься до спины! Давай я помогу потереть ее… — Ах, Кристофер, ты же совсем не правильно моешь голову! Давай я сделаю все за тебя… И с одной стороны это безумно трогало, ведь забота любимого человека — это бесценно. Но стоило только тонкими пальчиками, словно невзначай, пробежаться по его груди, затрагивая невинно соски, как член предательски дергался в заинтересованности. К концу «помощи» Минхо, Кристофер обычно не спешил вставать, ожидая, когда первым уйдет Минхо. Потому что член стоял. Да, немного Кристоферу стыдно. Они пока что спали в разных комнатах, и, наверное, это хорошо. Так поздним вечером не будет свидетелей, и Кристофер мог без угрызений совести мастурбировать, вспоминая нежные влажные губы, умелые пальцы и изящный изгиб стана. Мужчина не мог назвать себя извращенцем, он лишь хотел своего возлюбленного, своего будущего мужа. Разве это плохо? И вновь, пользуясь лишь способностями своего воображения и памяти, он медленно двигал ладонью по своему возбуждению, слегка рвано вздыхая. Минхо спал в соседней комнате, он был так близко… Резкий стук вывел его из грез, заставляя испуганно одернуть от своего члена руку. Дверь слегка приоткрылась, и мягкий свет напольной лампы осветил слегка взволнованное лицо Минхо, который, прикусив губу, спросил смущенно: — Кристофер? Ты спишь? Прочистив горло, умерив бешено колотящееся сердце, мужчина ответил: — Да… Нет, то есть нет. Не сплю. Что-то случилось? И Кристофер считал Минхо лисицей не просто так. Они хитры, изящны и озорны. Таким был и Минхо. Юноша плавно вошел в комнату, слегка покачивая бедрами намеренно. Сердце сделало кульбит, когда Кристофер осознал, в каком виде предстал перед ним его будущий муж. Свадьба завтра, осталось ждать совсем немного, но… — У меня совсем немного приданного, наверное, это расстроило тебя? Кристофер хотел покачать головой — самое главное для него, что Минхо с НИМ. Но Минхо не нужен был ответ на риторический вопрос. На юноше прозрачная накидка из воздушной ткани, а под ней — кружево. В полутьме было плохо видно, но, с дрожанием на кончиках пальцев, Кристофер смутно осознавал, что виднеется корсет и тонкая полоска нижнего белья, едва прикрывающего все те части тела, которые должны быть скрыты от чужих глаз. Он не мог понять, куда ему смотреть, а с хитринкой во взгляде Минхо будто специально слегка двигал накидку, чтобы свет играл на ней, приковывая взгляд только сильнее. Кристофер был так очарован, что позабыл о своем полувставшем члене и не сразу заметил, что Минхо держал в руках пластинку. Неторопливо двигаясь по направлению к граммофону, он продолжал: — Но на самом деле, я умею кое-что. Думаю, этот подарок придется тебе по душе… Все же неприглядно выходить замуж совсем без приданного, правда? Пусть мой танец станет тебе утешением. Минхо произнес это наигранно невинно, но Кристофер видел тот самый взгляд из-под ресниц. Это было спланировано. И это совершенно не утешение для Кристофера, но это вовсе не значит, что он против. Просто… Теперь он едва ли может сдерживаться. Танцы — то, что входило в обязательное обучение для Минхо. И впервые он рад своим навыкам. Движение под музыку для него было настоящим утешением, на которое он редко имел шанс — отец совсем не поддерживал его увлечения, а даже, наоборот, порицал. Это не просто танец. Минхо раскрывает свою душу. Приятная музыка полилась из динамика, после того, как юноша деловито повернул несколько раз ручку. Томная гитарная мелодия легла на неторопливый барабанный такт, заставляя сердце в предвкушении замереть. Такую музыку обычно слушали в барах — неофициальные бэнды собирались по вечерам, чтобы импровизировать на музыкальных инструментах. Обычно высшее общество предпочитало слушать оперу или классический вальс. Почему-то все лицо полыхало, но пока Кристофер не мог понять, по какой причине. А Минхо тем временем, мягко покачивая бедром, слегка обернулся, поглядывая через свое плечо. Улыбка, смущенная и кокетливая одновременно, осветила его лицо. Воздушная ткань едва опустилась, оголяя белые плечи. Они не выглядели хрупко, но ужасно соблазняли. Следы томных поцелуев смотрелись бы на них невероятно прекрасно. Комната была просторной, и перед кроватью довольно много свободного пространства, которое Кристофер благополучно проклял за то, что теперь Минхо так далеко от него. Чертово пространство… Юноша отвел ногу в сторону и огладил ее аккуратно, проходясь по внутренней стороне бедра. Поведя плечами, он развернулся лицом к мужчине, плавно покачиваясь в обманном шаге вперед. И тело его двигалось, словно вода. Как кошка, он контролировал всего себя во время танца. Ни одного неловкого движения, он соблазнял умело. Стоит признать, что делал перед кем-то он это впервые. Кристофер не мог выдержать всего этого. Он встал перед выбором: либо закончить все это прямо сейчас, чтобы не натворить глупостей перед свадьбой, либо же… Накидка упала безвольно, руки огладили тело, заключенное в плен черного кружева. У Кристофера перехватило дыхание, а шея Минхо томно выгнулась, когда он запрокинул голову назад, рвано выдыхая. Он встал стремительно, не осознавая, что находится без одежды, так как до прихода Минхо занимался не самыми невинными вещами. Но юноша только ахнул, когда в бедро уперлось что-то горячее и твердое. Неожиданно, но это не меняет его планы. Минхо продолжил двигаться, но уже обнимая за плечи Кристофера, который держал талию в своих руках, словно утопающий, хватающийся за тростинку — сколько не берись за нее, все равно утопнешь. Музыка горячила кровь, а Минхо горячил своими руками, когда оглаживал крепкие плечи, грудь и пресс. У Кристофера кружилась голова, он наклонился ближе, чтобы коснуться любимых губ, сияющих влагой в темной комнате, но Минхо лишь повернулся к нему спиной. Словно кошка, он изогнулся, доставая пальцами до пола, заставляя свои ягодицы, едва прикрытые тканью кружева, коснуться чужого возбуждения. Наверное, это окончательно сорвало обоим голову. Кристофер не был сторонником грубости, но сейчас он рывком поднял к себе тело Минхо, чтобы впиться в чужой рот нетерпеливыми губами. Минхо плаксиво стонал, выгибая шею назад, ощущая, как об него трется член. Сжимая в руках талию, с тихим рычанием Кристофер имитировал медленные толчки. Лихорадочный румянец окрасил скулы юноши, когда он от этих действий пораженно раскрыл рот в громком стоне, который не смог удержать. Любой звук, который заставляет Кристофер издавать Минхо — музыка для мужчины. Невероятное сочетание чувств, которое нельзя передать ни с помощью записи, ни с помощью письма. Это нужно видеть вживую, но позволено такое лишь одному человеку. Минхо опустили на кровать. Оказавшись на ней, он с блеском в глазах разглядывал жадно оголенное тело своего мужчины. Кристофер на самом деле гордился своей физической формой… Крепкие мышцы, хороший пресс и крупный член, вид которого заставил Минхо облизнуться, что не скрылось от глаз его возлюбленного: — Нравится? Хриплый голос, сочащийся властность, заставил Минхо бездумно закивать. Он правда был очарован. Кристофер только усмехнулся: — Возьмешь его в рот? Минхо был готов заплакать, потому что да. Он возьмет. Словно получив настоящее благословение, Минхо подползает к краю кровати, чтобы встать на четвереньки, оттопыривая свои ягодицы. Все напоказ. Но собственно для этого и задумывался сегодняшний вечер, именно для этого и нужен был этот план. Когда розовый язык робко показался между пухлыми губами, Кристофер чуть не скончался, как человек. Словно лизнув вкусное мороженое, Минхо шумно дышит, прежде чем позволить головке упасть на его высунутый язык. Он смыкает губы, слегка посасывая головку. Как говорят, не то чтобы по вкусу вкусно, но по сути вкусно. Осмелев, он закатывает глаза, когда насаживается на член в пределах своих скромных способностей. Оглаживает кожу языком, задевая слегка зубами. Кристофер шипит, впиваясь в шевелюру Минхо крепкой хваткой, и стонет, запрокинув голову. Смазка, которая выделяется из члена, способствует движению, поэтому скольжение начинает идти легче. Минхо двигает головой верх-вниз, с самозабвением посасывая крупный возбужденный орган. Мягкий эротичный звук выбивается из общего шума музыки, заставляя их обоих сходить с ума. Слюна вытекает изо рта, Минхо слегка давится. Он запыхался, но все равно вновь заглатывает, издавая те звуки, что заставляли мозг отключатся. Если бы Кристофер однажды узнал, что они смогут делать такое… То никогда бы в жизни не поверил. У Минхо заслезились глаза, потому что он начал задыхаться из-за того, что забывал дышать носом. Бриллиантовая капля упала с его щеки, заставляя Кристофера вытащить с силой свой член из чужой хватки. Приподнимая за подбородок чужое нуждающееся лицо, мужчина спрашивает: — Ты в порядке? Но Минхо только кивает, облизываясь. Губы красные, опухшие от напряжения. Взгляд — поплывший от удовольствия. Кристофер не столько знает, сколько чувствует. Именно поэтому он говорит: — Ты молодец. Хорошо справляешься. Похвала — единственное, что сводит его с ума. Ему всегда говорили, что его мало за что можно хвалить, потому что он бездарен и ни на что не годен. Но Кристофер мог поощрять его словом за что угодно и это будет полностью убивать в Минхо способность мыслить рационально. Он ложится на спину, раздвигая призывно ноги. Ни за что в жизни он бы не вел себя так развратно. Но рядом с ним Кристофер. Он всегда будет на его стороне, он никогда не осудит. Он любит его. Кристофер понимает этот жест, нависая сверху. Их тела так горячи, что между ними непременно возникнет пожар этой ночью. Мужчина наклоняется к чужой груди, захватывая зубами ткань кружева. Соски выпирают из-под нее, и Кристофер проходит по тем местам всей поверхностью языка, жадно облизывая. В него цепляются так отчаянно, что Кристоферу даже немного больно. Минхо не боится стонать, он не сдерживает себя. Комната наполняется отзвуками мягкого голоса, смешавшегося с музыкой. Руки сами двигаются к крупным бедрам. Сжимая мягкую плоть, Кристофер сильнее втягивает в рот один из сосков. Шершавая ткань заставляет ощущать невольный дискомфорт, а горячее нутро рта — убивает всю скованность. Минхо отчаянно хнычет, пока его бедра мнут и растирают сильные пальцы. Кристофер мечтал еще со дня охоты в Норвудхил-Хаусе, чтобы Минхо непременно сел ему на лицо этими невероятными бедрами. Однажды это случится, может быть даже после свадьбы. Узкая полоска нижнего белья не давала покоя. Подернув пальцами тонкие трусики, Кристофер не без труда снял их с Минхо, который с восторгом наблюдал за тем, как темнеют чужие глаза от желания. — Откуда у тебя такое? — напряженно спрашивает Кристофер, имея в виду кружевное белье. Его они откидывают в сторону, но Минхо все равно кокетливо отвечает: — Мм, может стоит спросить наших мастериц? Когда удивленный Кристофер замирает в недоумении, Минхо отвечает ему со смешком: — Видел бы ты их лица, когда я попросил их создать это для меня. Мне кажется, они догадались, для каких целей мне все это было нужно… Невозможный. Минхо просто… невероятный. Они вновь с влажным звуком смыкают свои губы, самозабвенно целуясь. Рука сама тянется к небольшому члену, Кристофер сжимает его уверенно, со знанием дела. Минхо стонет так отчаянно, так плаксиво, что Кристофер подозревал, что тот скоро кончит. Между ягодицами Кристофер слепо нащупывает у Минхо странный твердый предмет, отчего мужчина отрывается от сладких губ, удивленно глядя в торжествующее лицо. — Это… Это пробка. — Я готовился. Я так хотел тебя… Но сколько бы я ни намекал, ты не понимал меня… Кристофер ощущал, как голова начинает кружиться. Он оглаживает растянутый проход пальцем, прежде чем слегка потянуть на себя деревянное изделие, покрытое чем-то гладким. Пробка со звуком выпадает из тела, не без помощи самого Минхо. На кровать тут же вытекает тонкая струя вязкой жидкости. Комната наполняется тяжелым запахом, заставляющим все в низу живота стянуться узлом возбуждения. В Минхо все это время было масло. Одним пальцем входя в жаркое нутро, он проверяет работу, проделанную ранее. Стенку радушно встречают его, захватывая в свой плен, втягивая внутрь. Глубже, сильнее, эротичнее. Влага смешивается между собой, и Кристофер достает палец. Он встает на колени, когда притягивает за бедра к себе сильнее, чтобы шлепнуть своей крепкой ладонью, приказывая: — Перевернись на живот. И Минхо немедля выполняет это, едва морщась от того, как по ногам начинает струиться масло. Кристофер собирает ее пальцами, заталкивая в проход обратно. Анус сжимается в судорожном темпе, пока оттопыренная задница соблазнительно покачивается перед лицом Кристофера. Член входит легко. Но Минхо стонет так отчаянно, что Кристофер считает нужным остановиться на мгновение, помогая привыкнуть к своему размеру. Жар, казалось, окутывает со всех сторон. Минхо дрожит, его стан покрывается мурашками. Оглаживая позвоночник влажной от масла рукой, Кристофер успокаивает. Коротко постанывая от ощущения горячего органа внутри себя, что заставлял чувствовать себя полностью распластанным, он начинает покачиваться. Слюни стекают на покрывало — Минхо не в состоянии контролировать себя. Плавным движением Кристофер начинает делать первые фрикции. И узость Минхо, его податливость делают свое дело — мужчина теряет голову. Он начинает двигаться увереннее, размашисто ударяясь бедрами о покрасневшие ягодицы. Громкие хлопки раздаются так отчетливо, что оба не сразу осознают, что музыка кончилась. Теперь динамики хрипели. Тихие хриплые стоны издавал и Кристофер. Он двумя руками теперь держал широко раскрытые бедра, чтобы вбиваться между ними с силой. Кровать покачивалась под их жестким напором, когда Кристофер взял особо быстрый темп. Минхо даже стонать толком не мог, потому что задыхался от чувств. Его член подергивался от ощущений, заставляя прикусывать губу. На его заднице будут синяки, это уж точно, хотя не то чтобы Минхо против. Руки подогнулись, и Минхо полностью лег грудью на кровать. Он был уже не в силах держать себя. От позы шея затекла, бедра горели, а из горла вырывались лишь уже прерывистые хрипы. — Кристофер… Крис!.. Мужчина особо глубоко вошел, слегка задерживаясь внутри податливого тела. Он сделал круговое движение бедрами, задевая какую-то особенную точку внутри юноши, заставляя того потеряться в ощущении эйфории. С хлюпаньем выйдя из растянутого ануса, Кристофер резко вошел вновь, попадая по простате головкой своего возбужденного члена. Неискушенному ласками от другого человека Минхо это подвело к самому краю. Весь мир взорвался перед глазами, когда на грани сознания он ощутил, как в него ударилась струя горячей спермы — Кристофер кончил тоже после того, как сильно сжался на нем Минхо. Юноша не знал, терял ли он сознание, но нега окутала его с ног до головы, а потому он совсем не ощущал реальности. В голове лишь шум, перед глазами — белые пятна. Он вставлял в себя пальцы и раньше, более того, он не раз мастурбировал. Но кончать так ему еще никогда не удавалось. Он пришел в себя, когда ощутил вновь в растянутом и намученном анусе умелые пальцы, что оглаживали натертые членом стенки. С хныканьем Минхо капризно спросил: — Что ты делаешь? Но пальцы вновь ненароком ударились в набухшую простату, вновь выбивая весь воздух из груди. Минхо снова застонал, хотя кончил совсем недавно. Удовольствие вновь разлилось по всему его телу. Пальцы намеренно двигались в одном жесте, не выходя из влажного нутра вовсе. — В тебе моя сперма… Хочу вычистить тебя, поэтому… — Нет, не сейчас! — отчаянно вскрикнул Минхо, когда понял, что его член не может встать. Хотя он определенно чувствовал накатывающее возбуждение вновь. Все тело горело в лихорадке, тряслось. Он облизал пересохшие губы, когда услышал: — Но ты так сильно сжимаешь меня… Кажется твоя задница не хочет отпускать мои пальцы. От этих развратных фраз Минхо и вправду сжался, сходя с ума от спазма внизу живота. Он определенно сходил с ума. Пока пальцы внутри него оглаживали простату, растягивая стенки. Они так сильно не могли насытиться друг другом…

***

Они плохо спали, поэтому едва не опоздали на собственную свадьбу. Но сад наполняли гости, которым ожидание нисколько не испортило впечатление от мероприятия. В воздухе витал запах травы, груш и… жасминов, которые расставили во все вазы, которые только имелись. Арка, украшенная алыми лентами, собрала под собой двух влюбленных мужчин. — Вы согласны делить друг с другом и горе и радость? Организатор задал им вопрос, но ни Кристофер, ни Минхо не смотрели в его стороны. Их внимание было приковано друг к другу. — Согласен. — почти одновременно ответили они. Наен гордо смотрела на фигуры молодоженов, искренне радуясь за брата. Ханна рядом с ней весело кричала «Горько», придерживая бокал с шампанским. Цзыюй смущенно отворачивалась, когда мужчины целовались, прячась в грудь Джулиана, который с нежностью обнимал свою невесту. Федерик только утирал свои скупые слезы, радуясь за сына. Бабушка рассказывала, что она тоже была там. Минхо помог ей приехать из Норвудхила, позволил остаться в его доме на несколько недель. Бабушка рассказывала, что, несмотря на новую жизнь, Минхо не забыл про нее. Они вели многолетнюю переписку до самой их смерти и часто приезжали друг к другу в гости. Тогда-то ему и полюбилась Мина, он относился к ней, как к сестренке — так рассказывала мне бабушка Мэри. Минхо помог нашей семье выбраться из трущоб, чтобы открыть пекарню в столице, где уже моя мама смогла нажить неплохое состояние. Минхо стал мне крестным, но я не успела узнать его. Именно поэтому я расспрашивала своих родственников об этом человеке, именно поэтому я пишу все это. Я хочу, чтобы и ты узнал. В мире каждый может стать счастливым. Все мы заслуживаем шанс на то, чтобы быть любимыми. — Ты станешь моим мужем? Кристофер смотрит своими сияющими глазами на него, отбирая всю волю. Минхо давно знает свой ответ. Он протягивает свою руку, позволяя возлюбленному, его МУЖУ, надеть ему кольцо на безымянный палец. В груди все замирает. Запах жасминов кружит голову. Любовь кружит голову. — Да. В тот день Ли Минхо, страстно жаждущего хоть капли любви, не стало. Появился Бан Минхо — уверенный и любимый мужчина.