***
Вечер тягучей, неприятной плёнкой покрывал небо, лишь одним своим видом загоняя в уныние. Облака, решив что сегодня можно не появляться, загнали на темнеющее небо чёрные тучи. Дождь начал тихо, но неприятно стучать по крышам многоэтажек. Саша смиренно ожидая смерти сидел на холодном, кафельном полу и начинал потихоньку отходить от приятного ощущения кайфа в своих венах, организме, в мыслях. Ему чудилось будто ему станет лучше, что это такой период, что это лишь мысли и с ним не станет ничего. Он поднял свои пустые и затуманенные глаза на настенный, висячие часы в виде штурвала и ухмыльнулся. Ему почему-то хотелось сейчас выйти, смеясь выкинуть всё что дорого и уйти. Стать свободным, независимым от мира сего, отчасти крамольным, но свободным. Он будет сидеть, не имея сил ни то что встать, даже просто двинуть рукой. Александр лишь закроет глаза и уйдёт в желанное небытие. А как там интересно в небытие? Ждёт ли его кто-то? Ему не ясно что за место, но оно уже ему милей родной матери. Из уст хочет вырваться нервный крик, но у него нет возможности и сил. Как бы не было странно, но он думал что на смертном одре ему будет желаема жизнь, но сейчас он хочет лишь выкурить последнюю сигарету в этой жизни, позвонить Андрею и сказать что его смерть суицид, чтоб не гадали как с Сидом. А как это вообще умереть? Всё как один почему-то говорят что это страшно, но почему? Кто проверял? Возможно эгоистично было ему сейчас совершать самосуд над собой, надо было бы подумать о друзьях, родственниках, фанатах, но мысли заняты предначертанным. Вечный сон и спокойное порхание над Омском — были слишком большим искушением для него. Сквозь пелену и звона в ушах он слышит разъярённый вой сирены служебных автомобилей. За кем это? Хотя ему уже не важно. Когда к нему зайдут. Люди увидят труп. На нём будет его парадная форма, он будет выглядеть красивым, а рядом будет записка и прочтя её, люди поймут что это суицид.***
–Ещё тёплый... Мх не успели.. Зарегестрируйте время смерти... 18:33. Наверно передозировка, случайная смерть. Бедный, а ведь мне нравилась его музыка— сказал голос молодого врача и раствориться в небытие сознания.