Время выбирать

      Телефон чуть не выпал из рук маркграфа.       — Г-господин? — прошептал мужчина внезапно севшим голосом.       — Да-да, — скучающим тоном ответил Лелуш ви Британия.       Джеремия замер, всё ещё не осознавая происходящее. Не каждый день мёртвый хозяин звонит!       Хотя почему сразу мёртвый? Работа кода не изучена до конца, а значит, даже чёткие свидетельства смерти — не доказательство. А ну как тело должно пролежать месяц? Связи с миром Си какие…       — Вы где, Ваше Величество? В Лондоне?       На другом конце трубки повисло молчание.       — Как бы тебе сказать… На юге, в Ушуайе. Но это не телефонный разговор, так что жди меня через пару дней к себе.       И бросил трубку.       Джеремия, так и не пришедший в себя окончательно, молча уставился в стену, стоя посреди комнаты со странной улыбкой на лице.       — Сэр, Милорд не велел никого пускать!       — Когда захочу, тогда и пойду к собственному сыну! А ну прочь с дороги!       Дверь распахнулась, и на пороге появился сгорбленный старик с недовольным лицом.       — Черт бы побрал этих идиотов, которых ты понабрал, — проворчал он. — Дже… Ты чего такой счастливый? Невеста, что ли, пишет?       — Отец!        — Что? Тебе сорок лет, а женщины не было до сих пор! Ты что с родом делаешь? — привычно затянул Вистан Готтвальд.       Джеремия возвел очи горе.       — Глаза не закатывай! Я с тобой на серьёзные темы разговариваю!       Началось…

***

      — Добрый вечер, — кивнул Сузаку, входя в переговорную.       — Добрый вечер, — произнесла Нанналли, едва заметно прикусив губу. — Мы ждали только вас, Господин Зеро.       Куруруги помрачнел; слава Богу, маска скрывала его лицо, и хотя бы в гримасах он мог быть самим собой.       — Как обстоят дела с Китайской Федерацией, брат? — осведомилась императрица, повернувшись к премьер-министру.       Нана, Нанналли… Такая юная, но уже такая разумная. Да и как могла ты не повзрослеть, после всего, что тебе пришлось пережить?       Сузаку поджал губы. Даже Нанналли не могла принять его до конца. Искренне старалась, но не могла сдержать дрожи при приближении парня. Впрочем, трудно было её винить. Беззаботно общаться с человеком, убившим родного брата на её глазах было бы куда более странно.       — Таким образом, встреча с генералом Ли Синке состоится через двенадцать дней, — резюмировал Шнайзель.       Сузаку не преминул отметить, что сегодня принц справился с докладом на редкость быстро.       — А вы, Господин Зеро, примите ли участие в переговорах? — обернулся к нему министр иностранных дел.       — Не вижу в этом необходимости, — спокойно ответил Сузаку.       Как же раздражала эта бесконечная говорильня…       Кажется, прошло два часа. А может, и меньше, просто восприятие времени на этом чёртовом собрании извратилось.       — Вы все можете идти, — приказала императрица. — Попрошу остаться только Господина Зеро. Остался один вопрос касательно событий в Санкт-Петербурге.       Министры поклонились и поспешили удалиться. Сузаку и Нанналли остались наедине, и парень с неописуемым удовольствием снял маску.       — Что ты хотела обсудить?       — Твоё состояние, — тихо сказала девушка, подъехав ближе. Колёса инвалидного кресла мягко прошуршали по ковру. — Ты стал совсем мрачный, почти не говоришь. Что-то случилось?       «Случилось, конечно. Восемь месяцев как», — мысленно буркнул Сузаку.       Нанналли, словно поняв, о чём он думает, мягко коснулась плеча парня.       — Не мучай себя, ты не виноват. На то была воля брата, знаешь же, — она горько улыбнулась, в уголках глаз собрались слёзы. — Когда он чего-то хотел, ему не помешать было.       Сузаку опустился на колено перед её креслом, мягко вытер слёзы.       — Не стоит плакать, Нана. Лелуш бы этого не хотел.       Она яростно закивала, силясь сморгнуть непрошеную грусть.       — Т-ты прав. Брат умер, чтобы мы улыбались. И всё же… Хотела бы я, чтобы он был рядом!       Парень закусил губу. Он тоже скучал по другу, но Юфи…       Чёрт, как бы хотелось простого и категоричного ответа на этот вопрос!

***

      Весна 2018 года, Эритрея       — Мама, что такое? Тебе хуже?       Джейкори Эйасу испуганно глядел на свою мать, распластавшуюся на кровати в небольшой спальне.       На лбу женщины выступила испарина, глаза, доселе яркие, словно звёзды, помутнели и словно утратили свой блеск. Тёмная кожа, казалось, из шоколадного стала коричневато-серой, словно грязной.       Не надо было быть врачом, чтобы понимать: Вейшиша Эйасу умирала.       С заметным трудом она растянула губы в улыбке, демонстрируя жёлтые остатки прежде ровных и красивых зубов.       — Мама, не молчи! — вскинулся Джейкори. — Скажи, что мне сделать?       Вейшиша зашлась в приступе кашля.       Её сын до боли закусил губу, не зная, что делать. Врача они уже звали, тот лишь разводил руками. Медицина Эритреи была бессильна перед малярией.       — Во… Воды, — простонала женщина сквозь кашель.       Джейкори покорно бросился на кухню и щедро плеснул матери в стакан. Воды осталось раза на три, не больше.       — Держи, мама.       Кажется, приступ кончился. И пусть Вейшиша всё ещё мелко подрагивала, кашель её больше не раздирал.       — Послушай меня внимательно…       — Что? Что-то болит? Хочешь чего-нибудь?       — Адетокамбо! — неожиданно твёрдым и жестким голосом произнесла женщина. — Не перебивай меня!       Джейкори сглотнул: по второму имени мать его называла чрезвычайно редко.       — Я чувствую, что мне недолго осталось… Не пререкайся! В этой чёртовой стране у меня нет шансов выздороветь! Так что запоминай, Адетокамбо.       Вейшиша замерла на мгновение, не зная, как сказать.       — Твоё имя… Оно не простое. Я дала его в честь твоего отца. Ублюдка, который нашел себе в полудикой стране девчонку на одну ночь, заделал ей ребёнка и свалил, — по лицу женщины промелькнула тень застарелой печали, почему-то смешанной с триумфом. — Но у него было и достоинство. Единственное и главное. Джейкори был британским Лордом.       — Джейкори? — воскликнул Джейкори.       — Ага, — слабо кивнула Вейшиша. — Ты, Адетокамбо, самый особенный мальчик во всей Эритрее. И я хочу, чтобы этот особенный мальчик исполнил последнюю волю умирающей матери.       У парня перехватило дух.       — Всё, что угодно!       — Найди своего отца и заставь пожалеть о своём предательстве. Стань президентом, императором, не знаю кем, но пусть этот урод кусает локти от ярости, когда ты придёшь к нему! Вайшиша Эйасу должна быть отомщена!       Разгорячённая, с растрёпанными в гневе волосами и огоньком ненависти в глазах, она словно враз избавилась от своей болезни, вновь став сильной и красивой.       — Поклянись мне! — полубезумно прошептала женщина, схватив сына за руку.       — Но, мама…       — Поклянись!!! Поклянись, и я умру спокойно, зная, что буду отомщена!       Джейкори склонил голову, сглатывая подступившие слёзы.       — Клянусь, мама.       Вейшиша, широко улыбаясь, откинулась на подушки.       — Спасибо, Адетокамбо. Я знала, что ты у меня особенный.

***

      Середина июля 2019       — Ваше Величество.       — Проходите, Лорд Пэджет. Садитесь.       Манлей покорно опустился в кресло перед императрицей.       — Вы вновь с жалобой? — осведомилась Нанналли, недовольно хмурясь.       И это — императрица? Ребёнок, не способный сдерживаться? Какой позор для Британии…       Но ни один мускул не дрогнул на лице парня. Уж что-что, а скрывать свои эмоции он умел.       — К моему огромному сожалению, — сказал Манлей. — Если бы ваш брат не пытался со столь завидной регулярностью оставить меня и мою сестру без средств к существованию, я бы куда реже доставлял вам неудовольствие своим присутствием.       — Несколько миллиардов фунтов — это без средств к существованию? — поморщилась императрица. Для неё, выросшей вне двора, деньги наверняка были болезненной темой.       — Миллиард ли, несколько пенсов, но всё это было заработано потом и кровью моей семьи.       — Вы были под следствием. На вашем месте, я бы благодарила Бога за всё, что вам дозволили сохранить.       — К счастью, Ваше Величество, — Манлей ослепительно улыбнулся. — В Британии всё ещё действует презумпция невиновности. И раз уж мою вину не удалось доказать, я чувствую себя крайне оскорблённым, когда премьер-министр пытается отнять моё имущество. Это произвол, знаете ли.       — Забавно, что именно вы негодуете из-за подобного, — оскалилась Нанналли.       Манлей лучезарно улыбнулся ей в ответ.       — Так уж вышло, что с детства меня ужасно раздражала несправедливость… Впрочем, мы же сейчас не об этом? Должен ли я привлечь юристов и широкую общественность?       — Должна ли я привлечь вооружённые силы для вашего ареста? — излишне резко бросила императрица. — Или вовсе армию?       — Не думаю, что это будет разумно, — взгляд Манлея похолодел. — Вы уверены, что люди пойдут на ваш зов, Ваше Величество?       — Таков их долг.       — Как скажете, Ваше Величество. Однако не думаю, что нам бы хотелось провоцировать гражданский конфликт, не так ли?       — Я… Я поговорю с братом, однако ничего пообещать не могу.       Пэджет нахмурился.       — Позволите дать вам совет, Ваше Величество?       — Ну?       — Садовник, который пугает цветы вырыванием, но не может ничего сделать с паразитами — плохой садовник, и хороший сад он вряд ли создаст.       — Цветам не стоит забывать, что они всего лишь растения, — прикусила губу императрица.       — Разумеется. Позволите откланяться?       — Кланяйтесь.       Манлей с улыбкой поднялся, попрощался и вышел.       Плохо издеваться над детьми, плохо. Но чёрт, как же это забавно!