Время выбирать

            Лето 2018 года, Эритрея       За то время, что прошло с похорон Вейшиши, жизнь Джейкори словно погрузилась в туман. Он будто видел всё через сизовато-серую дымку, отстранённо и чуждо. Будто его тело и не его вовсе, а принадлежит кому-то другому.       Исчезли привычные стремления и желания, весь Джейкори будто стал машиной, направленной на исполнение последней материнской воли.       Сделать всё, чтобы найти ублюдка-отца. Всё, чтобы мама, глядя на сына с небес, осталась довольна.       Всё своё время, кроме того, что тратил на работу, Джейкори проводил перед телевизором или за книгами, надеясь найти хоть какое-то упоминание британского лорда-тёзки. Парень теперь никогда не пропускал новости, особенно зарубежные: вдруг промелькнет где заветное имя. Но всё было тщетно. Судя по всему, загадочный Джейкори в политику не лез.       А интернет Эйасу доступен не был.       В тот вечер всё шло своим чередом.       Джейкори уже пролистал блок международных новостей в каждой газете и теперь готовился смотреть телевизор. Сердце парня трепетало, он чувствовал, что сегодня должно случиться что-то чертовски важное.       — Его Величество Британский император не появлялся в свете почти месяц, — говорила очаровательная блондинка-корреспондентка. — Таким образом, сегодняшнее обращение вызвало огромный резонанс по всему миру.       Джейкори нахмурился. Такой уж и всемирный резонанс, ха! Словно какому-нибудь работяге из той же Эритреи есть дело до перипетий жизни императора.       Картинка сменилась, и на экране отобразился тронный зал Пендрагонского дворца: величественный и прекрасный в своём имперском пафосе.       Слышались разговоры. Принцы, принцессы и прочая знать выглядели обеспокоенными, перешептывались, подозрительно оглядывали зал.       — Его Величество Британский император прибыл! — провозгласил глашатай.       Джейкори лениво откинулся на спинку кресла, а в следующее мгновение застыл.       На трон сел совершенно незнакомый Эйасу хрупкий молодой паренёк. У него были волосы иссиня-чёрного цвета и аметистовые глаза, до ужаса схожие с глазами Чарльза.       Джейкори нахмурился, отчаянно пытаясь вспомнить лицо этого парня. Кто, кто это может быть? Эйасу точно не видел его раньше! — Я — 99-й император Священной Британской империи, Лелуш ви Британия.       Значит, парнишка — принц? Почему тогда он ни разу не появлялся прежде, и какого хрена он император? Что с Чарльзом?       Джейкори привстал, ни на мгновение не отрывая глаз от экрана.       Замешательство членов императорской семьи длилось какую-то пару секунд, и уже в следующий миг первая принцесса рявкнула:       — Взять узурпатора!       Несколько гвардейцев рванулись к трону, но Лелушу словно не было до них дела.       Откуда-то сверху спрыгнула жилистая фигура не менее юного парня; недавно его история гремела по всей Британии.       Сузаку Куруруги, седьмой рыцарь круга, триумфально усмехнулся, занимая место рядом с троном.       — Позвольте представить — мой личный рыцарь, Куруруги Сузаку, коему я дарую титул Нулевого рыцаря — высшего над всеми рыцарями круга.       Первый принц, Одиссей, шагнул вперед.       — Мы рады твоему возвращению, Лелуш, но это место отца.       — 98-й император Британии пал от моей руки.       — В международном эфире не стоит так шутить, — нахмурился Одиссей.       — Поступим иначе… Признайте меня!       — Говорю же, не прекратишь так шутить…       Джейкори замер, не понимая, что произошло. Какого черта?       — All hail Britannia! All hail Lelouch!       Толпа слилась в едином порыве, принцы и принцессы, лорды и леди, все те, кто считает себя цветом нации, склонялись перед неизвестным захватчиком.       Что было в этом юноше такого, что поставило людей на колени?       Джейкори широко усмехнулся, не отрывая взгляда от телеэкрана. Парнишка… Как бишь его, Лелуш? Раз он имеет такое влияние на людей, то может помочь найти британского Джейкори!       Но только что может он, небогатый чиновник средней руки из нищей страны, предложить императору Британии?       Шпионаж? Сначала нужна связь, да и не факт, что Джейкори станет хотя бы десятым, а не сотым.       Значит, нужно что-то большее. Эритрея. Может быть, за такой щедрый дар, как целая страна, император и проявит милость?       Джейкори закусил губу, невидящими глазами глядя в экран.       Жди, Лелуш ви Британия.       Лето 2019 года       Лелуш решил встретиться с Джеремией на снятой последним квартире. Не то чтобы юноша прям уж боялся раскрытия тайны своей личности, но… Не хотелось. Остановимся на этой версии. Тем более, чтобы снять что-то на юго-востоке столицы, нужны были только деньги. И чем они незаметнее, тем лучше.       Местные любили наличку и ненавидели карты, не лезли в чужие дела и мало заботились о своих. Это был район, где орудовали банды, царила проституция и наркотики. Злачное место, где оседают те, к кому столица и успех повернулись спиной.       Комнатушка, снятая Джеремией, была крошечной, но обладала одним существенным преимуществом — звукоизоляцией. По крайней мере, так обещал Готтвальд.       На Лелуша, несмотря на его дорогую одежду, обращали внимание лишь воришки, умом обделённые. Остальные понимали, что богатей, находящийся здесь по своей воле, явно имеет на это право.       — Дяденька, подайте на пропитание, — взмолился мальчик, протягивая к Лелушу грязную ручонку.       Юноша остановился, посмотрел на ребенка, призадумался на секунду. Холёная рука скользнула в карман, нащупала отнятую у полярников купюру и опустила в ладонь мальчонки.       — Спасибо вам, сэр! — воскликнул ребёнок, пряча купюру в засаленном кармашке курточки.       Лелуш нахмурился. Что-то во взгляде ребёнка кольнуло недвижимое сердце, но не так, как при использовании гиасса на той девчонке из Ушуайи, а иначе. Тепло, приятно, и словно бы… Одобрительно?       Чертовщина какая-то.       Юноша хмыкнул, отвернулся от сияющего мальчонки и двинулся к неприметному зданию грязно-серого цвета.       Лелуш быстро взлетел по лестнице — движение не утомило его даже совсем чуть-чуть — и подошёл к прочной железной двери. Как там предупредил Джеремия? Три звонка, потом один и два.       Казалось, только этого и ждали. Замок мгновенно щелкнул, и дверь распахнулась, открывая бледное от нетерпения лицо Готтвальда.       Джеремия смотрел на бывшего императора так, как не всякий верующий смотрит на святого. В глазах его что-то сверкнуло; не скажешь сразу: фанатизм или слеза. Выгоревшее лицо за десять месяцев словно на десяток лет постарело. И лишь глаза мужчины горели, как прежде, так и крича: Джеремия Готтвальд жив, и теперь его жизнь вновь стала полноценной.       — Ваше Величество, — мужчина рухнул на колено, прижав кулак к сердцу.       — Не здесь, — нахмурился Лелуш, — Никто не должен узнать.       — К-конечно, — склонил голову Джеремия.       С заметным усилием маркграф поднялся, пропустил гостя и закрыл дверь, удостоверившись, что все замки прочно хранят тайну. Лишь после этого Готтвальд дал волю эмоциям.       — Вы живы, господин! — патетично воскликнул мужчина.       — Жив. Я же тебе уже звонил.       — Я думал, это галлюцинация…       — Неужели?       — Я тосковал по вам… Как и все ваши сторонники, и добрая половина мира: Британия, Африка, острова… Даже в ССШ есть люди, верные вам.       Лелуш помрачнел. Да, Нанналли юна, но на что тогда нужен Шнайзель? Именно он должен был поддерживать всеобщий мир и не допускать подобного разделения.       Этот вопрос юноша и озвучил.       — Принц, как мне кажется, действует не в интересах вашей сестры. Он достаточно силен, чтобы скинуть гиасс. Верный мне человек подтвердил, что поведение премьер-министра несколько изменилось в течение последних двух недель.       — Есть какие-то достоверные сведения о планах моего дорогого братца?       — Нет, Ваше Величество. Лишь догадки и предположения, которые, как я думаю, вы сделаете и сами.       Лелуш кивнул.       — Каковы ваши планы, господин? — нерешительно спросил Джеремия.       Лелуш задумался. Чего же ему хотелось? Власти? Да, определенно. Давно, иначе бы не получил он силы абсолютного приказа. Но вместе с тем, может ли он быть честен с собой? Когда его штормит похлеще рыбацкой лодки в бурю? Когда сначала он подчиняет своей воле людей, а потом подаёт милостыню. И не ради искупления же, а по простому наитию! И так из одной крайности в другую, с этой бесконечной болью в мёртвом сердце!       Это не похоже на того, кем он был. Или это вовсе не его тело, и ему лишь кажется, что он был Лелушем ви Британией, Ламперужем, Зеро?       Перво-наперво нужно разобраться в себе. Может быть, удастся вернуть утраченные чувства и эмоции, вновь стать хотя бы подобием настоящего человека?       — Я верну то, что у меня отняли, — улыбнулся Лелуш. — Раздобудь мне документы и деньги.       — Будет сделано, сир.

***

      — Приветствую, Ваше Императорское Высочество, — поклонился Манлей.       — Добрый вечер, Лорд Пэджет. Рад, что вы откликнулись на моё приглашение.       — Это честь для меня, Ваше Высочество.       — Чай, кофе, алкоголь?       — Ристретто, пожалуйста.       Шнайзель кивнул секретарю, и последний унёсся из кабинета.       — По какому поводу вы желали видеть меня, Ваше Высочество?       Принц лукаво улыбнулся.       — Вы, Ваша Светлость, кажетесь мне человеком разумным, — начал Шнайзель, — к тому же, вы патриот своей страны.       — Не смею отрицать у себя наличия этих качеств, однако как они связаны с вами и вашим приглашением?       — Мы все радеем за благо Британии.       — Но, судя по всему, это благо мы полагаем разным.       — Лишь отчасти, — принц призадумался, секретарь принёс кофе, и Манлей пригубил ароматного напитка. — Хочу извиниться перед вами за недавнюю ситуацию с компенсациями. Я считал вас… Человеком иного склада.       — И что же заставило вас поменять мнение?       — Наблюдение за вами, — лучезарно улыбнулся Шнайзель.       Манлей, если и был удивлен, виду не подал.       — Таким образом, я бы хотел видеть вас среди своих сторонников.       — Я служу Её Величеству и императорской семье. Вы и так можете рассчитывать на мою полную поддержку.       — И это прекрасно. Скажите, Лорд Пэджет, почему вы тогда поддержали моего брата? В конце концов, Лелуш был отцеубийцей и узурпатором.       — При всем уважении, у меня не было резона питать тёплые чувства к императору Чарльзу. Скорее, даже напротив. Я был искренне благодарен Его Величеству, а уже позже увидел таланты вашего младшего брата. И, заметьте, моё мнение разделяет половина мира, в том числе и за пределами Британии. Личностей такого масштаба, как Лелуш ви Британия нельзя не уважать.       — Я согласен с вами. Мой брат, при всех его недостатках, был отличным правителем для страны. К сожалению, жизнь поставила нас по разные стороны баррикад.       — Однако вы императором так и не стали.       — На это были причины, срок действия которых уже истёк.       — Вот как…       — Моя сестра — прекрасная девушка, добрая, чистая и искренняя. Но она — не лидер, и уж тем более не правительница такой прославленной страны, как Британия.       — И что же вы предлагаете, Ваше Высочество? Переворот?       — Почему же сразу «переворот»? Мы просто освободим Нанналли от лишних обязанностей, перераспределив их на кабинет министров и на премьера в частности. Как минимум, до совершеннолетия императрицы.       — Зачем же вам в таком случае я? Поддержки вам хватает, уж простите.       — Вы, Ваша Светлость — богатейший человек в Британии. Я не хочу сеять разлад между императорской семьей и домом Пэджет — это было бы глупостью с моей стороны.       — И вы предлагаете мне бескорыстно помогать вам?       — Отчего же бескорыстно? Я никогда не стану «натравливать» своих юристов на союзника и мешать его обогащению. Тем более, разве сестра верного союзника короны, и, скажем… Министра финансов, не будет более желанной невестой, нежели нынешняя леди Илайн? Да и принцесса Корнелия до сих пор не замужем.       Манлей нахмурился. Выправить положение было бы прекрасно, но… Но не мог же принц Шнайзель, желавший поднять восстание против сестры, предлагать что-то лишь по доброте душевной? Очень странной казалось его милость.       Однако подозрительность — не единственное, что останавливало Манлея.       Меньше года назад он принес клятву верности Лелушу ви Британии, и до сих пор хранил её. Пусть император и мёртв, но не может же дворянин так легко отказаться от своего слова, от своей чести?       — Мне… Мне нужно подумать, Ваше Высочество.       — Разумеется, Лорд Пэджет. Не смею вам мешать. Надеюсь, трёх дней вам хватит?       — Конечно. К концу недели вы получите мой ответ.