Бабочки

             Это всё началось ещё с начальной школы. На ладонях появлялись корявые, смазанные рисунки, цифры. Гоше никто не рассказывал о том, что существуют соулмейты — родственные души. Он знал об этом всегда. Эти люди будто связаны красной нитью, что переплетается вокруг мизинца и держится довольно крепко.       Петрищев в то время интересовался лишь учёбой и компьютерными играми. А любовные дела, как он думал, обходили его стороной. Он и сам не тянулся к ним.       Надписи на теле стали появляться чаще, когда Гоша перешёл в среднюю школу. На запястье, по венам, бежали строчки с длинными математическими примерами. Но обычно на тыльной стороне ладоней красовались незамысловатые рисуночки мужских достоинств. Парень сразу убегал в туалет и нервно оттирал школьным мылом такие «картины» с рук. Но они появлялись снова. Будто на зло.       Петрищев с раздражением думал, что за дурак достался ему в соулмейты. Это точно была не девочка. Они такие вещи на руках не рисуют. Да и вообще этим не злоупотребляют. И математику, как этот чудик, не любят.       Он всегда старался носить одежду с длинными рукавами. Чтобы другие люди руки его не разглядывали. Кто знает, когда и что взбредёт в голову его соулмейту нарисовать на руках.       Гоша почему-то не спешил как-то давать знак о своём существовании. Вечером молча стирал со своей кожи «искусство» и ложился спать. Чтобы мысли лишние в голову не лезли. И он ещё не отошёл от того факта, что его соулмейтом является парень. Может, не хорошо судить по дурацким стереотипам, но Петрищев был уверен в своих гипотезах.       В конце девятого класса перед сдачей экзаменов впервые на руке появилось связное предложение. И оно было обращено именно Гоше. «Привет, красотка!»       Петрищев не выдержал и рассмеялся: он был прав, его соулмейт точно пацан. Ну что ж, стоит ли его разочаровать сейчас? Или подождать? Гоша выбрал второй вариант. Решил просто проигнорировать писанину на руке и всё внимание уделил подготовке к экзаменам. В грязь лицом упасть не хотелось перед родителями. Он должен был сдать все предметы на отлично. И у него получилось. Всё-таки девять лет хорошей учёбы и бессонные ночи перед экзаменами выдали желаемый результат. Родители Гоши на радостях отправляются на всё оставшееся лето в Крым, и Петрищев забывает о своём проблемном соулмейте.       Он, наконец, может отдохнуть учёбы, которая уже вызывала тошноту. Огромное синее море, скалистые горы, всё это вызывало у Гоши невероятный восторг. И он как завороженный фотографировал красивые пейзажи на старенькую камеру.       Но всё имеет свойство заканчиваться. Вот и летний морской отдых к концу подошёл. Гоше возвращаться в пыльную Москву особо не хотелось, но выбора не было. На пороге его уже ждал десятый класс и новый коллектив. Класс Петрищева и параллель объединили в один.       На первое сентября в расписании стояло уже шесть уроков и Гоша устало поплёлся на английский язык. Вот и вновь его закрутила школьная рутина.       Он входит в класс, за парту не успевает сесть, как к нему подлетает парень с какой-то рыжей девчонкой. — Эй, очканафт, место не освободишь? Мы так-то здесь обычно сидим, — Парень показательно жуёт жвачку и до неприличия сжимает девичьи бёдра.       Это был Лёшка Горелов со своей девушкой Настей. Эту парочку знала вся школа, да и они как-никак учились в параллельных классах. Гоша проблем лишних создавать не хочет, свою сумку убирает и молча садится позади ребят.       С Лёхой они знакомы уже давно. Гоша не знал почему, но Горелов с первой их встречи не возлюбил его. Ещё мальчиком он стоял дежурным в коридоре, бейджем на рубашке «Георгий Петрищев», останавливал мелких детишек с начальной школы, что носились как угорелые. Тогда и Лёшка пробежал. Уже в то время Горелов был ниже, чем Гоша и последний ничего не заподозрил, останавливая бежавшего парня, пока не получил тяжёлый удар в живот. — Сука, ещё раз прикоснёшься ко мне, будет больнее, — Шипит Горелов и отбрасывает от себя Гошу, — Педик.       С того раза Лёша не отставал от Петрищева: словами, кулаками задевал. Гоше по-прежнему было страшно получить, поэтому он старался не высовываться и проходить Горелова стороной. И сейчас он снова молча отступил. Шёл скучный урок, Гоша может и любил английский, но когда одну и ту же тему разжёвывают тысячу раз, становится не интересно. До того тошно, что парень начал рисовать на полях тетрадки всякие сердечки, да крестики.       Рука неприятно зудит. Значит, на ней вновь появилось творчество безумного. Гоша отодвигает рукав свитера. «The crowd isn't surprised.» Слово isn't было подчёркнуто двумя линиями.       Буквально через пару мгновений учительница произносит это же предложение и спрашивает, в каком числе нужно использовать вспомогательный глагол. Гоша отвечает, что в единственном, и его хвалят.       Он осознаёт, что его соулмейт находится прямо в классе. То, что сейчас произошло, не может быть таким идеальным совпадением. Внутри Петрищева постепенно рос интерес к его душе. Смазанные логарифмы уже не приносили такого раздражения как раньше. И в один из вечеров Гоша надумал ответить. Со времён восьмого класса прошло четыре года. Не так уж и поздно для ответа, верно?       Конечно, ему было страшно написать что-то, будто буквы содержали слишком «интимный» смысл, поэтому он просто нарисовал бабочку с аккуратненькими крылышками. Ну, а что, пробная попытка отправки «сообщения». Проверка связи.       Через пару часов рядом с его бабочкой появляется такая же, только она была нарисована чёрными чернилами. У Гоши дыхание перехватило, улыбка сама собой полезла на лицо.       Они общались рисунками. Гоша в основном рисовал всяких животных, а его тайный соулмейт чертил непристойности и судя по всему, считал это смешным.       В одиннадцатом классе Петрищев впервые пишет какое-то предложение. Может, оно совершенно глупое, но его. «Ты любишь математику?» Ответа ждать не пришлось. «Не думал, что твоей первой фразой будет именно этот вопрос. Но да, люблю».       Гоша смеётся, от чего-то на душе так хорошо становится, он поспешно строчит на запястье ответное предложение. С каждым днём они переписывались всё чаще. Так они пообщались до самого февраля. Уже успели привязаться, даже не зная личностей друг друга. Петрищев помогал на контрольных по разным предметам, а на алгебре и геометрии соулмейт решал все задачи. Своеобразная идиллия, к которой они шли с самого детства.       Начало февраля. Морозный вечер, а у Гоши на бедре неприятной болью выжигается татуировка. Он чуть ли не плачет от несправедливости этого мира. Ну почему его тело совсем не его? Почему соулмейт даже не спросил об этом, казалось бы, важном шаге. Петрищев слёзы вытирает и старается уснуть. Но боль на ноге не даёт сомкнуть глаз.       А ещё сильнее ощутить несправедливость нашей Вселенной, Гоше помог урок физкультуры и короткие чёрные шорты на Горелове. На его бедре красовался китайский дракон. У Петрищева идентичный имелся там же.       Гоша помнит, что буквально сбежал с урока, под предлогом плохого самочувствия и почти разрыдался. Как такое может быть? Горелов? Его соулмейт? Петрищев боится этого человека до ужаса, и каждый раз ожидает от него удара по лицу. Разве это Лёшка осенью рисовал бабочку чёрными чернилами? Она была так старательно нарисована. Без кривых и «волосатых» линий.       Не совсем в адекватном состоянии, Петрищев чёркает не аккуратное «Я тебя ненавижу» почти во всю длину руки.       Он старается быстрее переодеться, комкает вещи в рюкзак, но всё равно не успевает: в раздевалку заходят одноклассники и Лёха Горелов. Раздосадованный Лёха. — Что пялишься, урод очкастый?       Гоша головой мотает, тихо извиняется, даже не смотря на парня. Тот явно зол. Очень.       Одноклассники как-то слишком быстро переодеваются. Уходят, о чём-то шумно споря. Горелов всё ещё оставался здесь.       Гоше бы штаны спортивные снять, джинсы напялить и убежать отсюда. Но ему совсем не хочется показывать прелестную татуировку, которая напрочь испортила всё, что могла. — Ты меня заебал, Гошанчик, — Горелов со злостью надвигается на парня, который уже руками лицо закрыл, защищаясь, — Что, уже готов обоссаться от страха?       Лёша хватает тонкую руку Петрищева, поднимает к вверху, и силой прижимает к железным шкафчикам. Гоша больно ударяется головой, очки совсем съехали с переносицы. Рукав кофты задирается, будто желая уткнуть носом Горелова и показать записки на руках парня. Чтобы до Лёхи дошло.       И до него доходит. Он видит часть надписи «Я не… " тут же отвлекается от Гоши, судорожно засучивая рукав выше. Такая же надпись, как у него на руке.       У Лёхи весь мир обрывается. Он отталкивает парня в сторону, вещи собирает и уходит. Гоша, кажется, всё это время не дышал и не отходил от шкафчиков. Он выдохнул, когда дверь захлопнулась. Но легче как-то не стало. Теперь Горелов с него точно шкуру спустит.       Но ничего не было. Вообще. Даже самого Лёши. Нарочито избегая Петрищева и всех остальных, он сидел дома. В соцсетях как-то вычитал, что ненависть выражается тремя чувствами: стыдом, завистью и любовью. Ничего из вышеперечисленного Лёха не чувствовал, разве что, на счёт любви, он не был уверен.       Да, у него была Настюха. Два года с лишним вместе. Но Горелов понимал, что между ними лишь натянутая привязанность. «У меня такое ощущение, что мы не встречаемся, мы просто знаем, что есть у друг друга и всё» говорила Мадышева и была чертовски права. Всё-таки, связь соулмейтов гораздо крепче, чем любые другие человеческие связи. Ты чувствуешь его душу, мысли. Тебе больно, ему тоже. Может, поэтому Лёха себя чувствовал херово? Из-за Петрищева?       Красная нить через сердце проходит, обвивает, да так больно давит, кажется, что сейчас выплюнешь всю кровь. И лёгкие.       Лёшка с Настей по телефону разговаривает. Очень долго. Они выясняют отношения, но о Гоше, Горелов не говорит ни слова. Мадышева трубку бросает, а Лёхе уже как-то всё равно. Ему бы выпить сейчас чего-нибудь. Например, пива, желательно крепкого. А ещё покурить бы.

***

Гоше очень больно. Не от кого теперь ждать глупых подкатов, незамысловатых рисунков. Ему больно, что его родственная душа это Лёша. Он всю жизнь причинял лишь боль, так что же, судьба решила поиздеваться? Ебанутая. Парень сидел на лавочке, съежившись. Домой идти совсем не хотелось. Он даже лицо нормальное сделать не может, слёзы текут, губы поджимаются. А лишних вопросов от мамы он не хочет слышать. Не отвяжешься потом. — Эй, задрот, чё ноешь сидишь? Этот голос, смех. Гоше кажется или нет? Он голову поднимает и тут же находит ответ на вопрос. Перед парнем стоял Горелов. С банкой пива в руке. Лёша садится рядом с Петрищевым, ноги широко расставляет и упирается на них локтями. Пиво молча пьёт. А Гоша совсем притих, украдкой посмотрел на своего соулмейта. — А я с Настюхой расстался, — Внезапно выдаёт Горелов, — затрахала меня уже. Он улыбается, ожидая ответной реакции, но не получает. Гоша сидит, боясь пошевелиться, и вздрагивает от внезапного толчка в плечо, — Расслабься, Гошанчик, бить не буду. Я вообще тебя трогать больше не буду. Брюнет неверяще поворачивается к Лёхе, — Лёш, ты… — Эх, ботан, может, помолчишь сейчас? Я не собирался к тебе приходить, но ты сам в моём районе оказался. Видимо, надо было мне сюда прийти. А ещё, я сидел все эти дни и думал. Наша Вселенная ёбу дала, точно, иначе как объяснить это, — Лёха рукав засучил, показывая почти стершееся «я тебя ненавижу».       Гоша смотрит на собственноручно написанную фразу, плечи непроизвольно опускаются. Он всю жизнь обманывает не только родителей, но в первую очередь и себя. Чтобы Горелов не сделал, он не может испытывать к нему ненависть. Красная линия, соединяющая их души не для этого дана была при рождении. — Прости меня, Лёш. — Я же сказал тебе, — Горелов к лицу парня наклоняется, — Замолчать.       Лёшка подождал, пока Петрищев успокоится и продолжил, — Я уже давно догадался, что ты и я как-то связаны. Думаешь, ты один такой крутой, скрытный, не дал никому узнать о своём соулмейте? Я ещё в средней школе видел твои руки, исписанные цифрами до локтей. И у меня были такие же. Сначала злился до жути, пытался всё своё внимание перенаправлять на Настьку, встречался с ней, а ты всё равно каким-то боком оказывался рядом. Бесил меня этим ещё больше. Я и решил поиздеваться, написал тебе, якобы к девушке обращаюсь, чтобы ты понял, что судьба тебе подарочек в виде мужика подготовила. А ты в старшей школе бабочек рисовать начал. Мне стало интересно. Вот и отвечал тебе раз за разом, даже Настюха ревновать стала! — Горелов пихнул локтем Петрищева и тихо засмеялся, — Но сейчас с ней всё покончено, расстались. — Ты уже говорил. — Очкастый, почему ты душный такой?       Лёха допивает пиво и кидает банку в урну. Попадает и с криками «Трёхочковый!» поворачивается к Гоше. А тот, наконец, улыбается. И его улыбка ярче любой звезды на небе. Горелов не замечает, как тело само поддаётся вперёд и их губы соприкасаются. Лёха целует смазано, неуверенно. Гошины бледные пальцы вцепились в рукава парня. Горелов Петрищева к себе силой придвигает и понимает, что уже не сможет отпустить.

***

      Горелов сидит на кожаном диване, всем видом показывает, что очень заинтересован местным журнальчиком. А сам всё своё внимание посвятил парню с кудрявыми, чёрными как нефть, волосами, что сидел сейчас на приёме у тату-мастера. Одновременно с татуировкой Петрищева, новая высекалась на предплечье Лёхи. В этот раз не так больно, как было на бедре. На плече тоненькой линией рисовались две маленькие бабочки. Одна, что была поменьше, синяя, вторая — чёрная.