похороните меня заживо

– Нет, пожалуйста!! – захлебываясь в собственных слезах, кричит белокурый мальчуган, прикрывая руками лицо. – Прошу, не трогай меня! – звучит куда-то в пустоту тихая фраза, не доходя до ушей, а тем более разума грозного мужчины, продолжающего наносить резкие удары солдатским ремнем с металлической бляжкой по рукам беззащитного ребёнка. – Да как ты смеешь мне перечить?! Ты - никто в этой жизни. И никем не станешь, пока я тебе не позволю! – распыляя свою агрессию, орёт альфа. – Ты забыл, кому обязан всем тем, что у тебя есть? Так я тебе напомню, милый мой! – Я.. Я.. Я все помню, пожалуйста…, – боль становится невыносимей с каждым новым ударом, на коже уже поверх ярко расцветающих синяков выступают алые капельки крови, перемешиваясь с частицами кожи, содранной от бесчисленных ударов. – Запомни раз и навсегда: я тебя породил, я тебя и убью. Ещё хоть одно слово против или скажешь то, что мне не понравится, в живых я тебя не оставлю, мелкий поганец, – бросая ремень в лицо мальчику, мужчина пинает по ногам беднягу и уходит прочь из комнаты, стискивая зубы от злости.       Чимин опускает руки, обнимая себя и кряхтя от жгучей боли, расползающейся по всему телу от каждого телодвижения, и пытается успокоиться, чтобы своими всхлипами и стонами не спровоцировать отца на новую атаку и побои. Это уже четвёртый раз за месяц, когда Пак ни с того ни с сего получает наказание: в первый раз он случайно разбил кружку, на которую наступил отец, в второй он поздно пришёл со школы, задержавшись на дополнительных занятиях по математике, неделю назад он разбудил родителя, который дрых после очередной пьянки. В этот раз он просто попросил сделать музыку потише или, может, выключить её, так как у него завтра экзамен и ему нужно немного поспать. Это впервые, когда он о чем-то попросил, в итоге получив за это раза в два сильнее. Мальчику безумно обидно, что его ни во что не ставят и кажется ненавидят, раз собственный отец грозится убить свою родную плоть и кровь. Папы давно уже нет, он бросил семью, сбежав от садиста - мужа и ненужного ребёнка, мечтая жить для себя и только. Но в итоге, через года два Чим узнал, что он умер: авария на выезде из города по причине столкновения легковушки и бензовоза – много людей тогда погибло… Но Пак не расстроился. Он, конечно же, поплакал, но не горевал. Ему не разрешили. Он может и хотел, но отец строго запретил даже вспоминать о том, что когда-то в их семье было трое людей.       С тех самых пор нападки на сына только увеличились. Он чувствовал постоянную ненависть в свою сторону, безразличие читалось в глазах того, кто растит омегу, а точнее сказать терпит его и вынужден уживаться с ним в одном доме. В приют его не сдашь, так как за его опеку платят неплохие деньги, учитывая то, что альфа - вдовец. Тем более на беспомощном человечке легче срываться: отпоры не видать, а запугав его, так ещё никто и не узнает. Все складывалось просто идеально, по мнению старого альфы.       Чимину бы уйти куда-нибудь, спрятаться и думать о том, как помочь себе, но ему всего пятнадцать, да и куда идти, непонятно. "Терпи" - вертится в голове уже несколько лет, но сил выносить весь этот пиздец уже не хватает. Единственное, что мотивирует подростка - учёба. Пак - отличник, и он не считает себя ботаником или зазнайкой, вовсе нет. Ему действительно нравится учиться, узнавать что-то новое и разбираться в сложных и спорных вопросах, решать задачи, чертить эскизы и читать литературу, которую вряд ли бы кто прочитал в его возрасте. Он - удивительно способный ребёнок, но чертовски несчастливый.       Утерев рукавом пижамы оставшиеся слезы, омега приподнимается, шипя от неприятных покалываний в теле, вздыхает и потихоньку плетется к аптечке, спрятанной за стопкой учебников, доставая заживляющую мазь, упаковку валерьянки и маленький скальпель, украденный из отцовского шкафа, а если точнее, то позаимствованный на неопределённый срок, и спускаясь вновь на колени вдоль стены, осторожно втирает густую жидкость из тюбика поверх синих подтеков. Больно неимоверно, но делать нечего, пропускать занятия паренёк не намерен, тем более из-за такой глупости - заживёт, и все будет в порядке, пока снова что-нибудь не случится, конечно же. Закончив, он съедает последние 5 таблеток успокоительного, даже не запивая водой, и тянется к острому ножу, аккуратно оставляя на уже имеющихся ранах новые в виде неглубоких порезов. Такой небольшой обряд, традиция или привычка помогает успокоиться окончательно и заглушить ноющее чувство внутри. Физическая боль усиливается, притупляя моральную, и дарит небольшое расслабление, после чего Чимин уже может спокойно встать и не обращать внимания на то, что произошло пару минут назад. Такой своеобразный способ отвлечься и забыться омега практикует уже года полтора, когда после очередного избиения он пытался покончить с собой, но ему не удалось, зато получить лёгкое головокружение и расслабиться помогло ещё как.       Делать ему ничего не остаётся, он не знает, как ещё помочь себе справиться со всем этим дерьмом. Ему главное дожить до момента, когда он сможет сбежать и никогда больше не вернуться в этот ад.

***

      Наступает утро: солнечные лучи проскальзывают в крохотную комнату омеги в надежде разбудить кроху, но как обычно пари выигрывает Пак, вставая намного раньше, чем на горизонте начинает светлеть и выглядывать солнце. Душа опустошена, голова гудит, но боли как таковой уже нет. Руки и ноги ноют, но не настолько критично, чтобы обращать на это внимание. Умывшись прохладной водой, Чимин заваривает кружку крепкого чёрного кофе с лимоном и возвращается к себе, чтобы начать собираться в школу. Отца дома нет, он обычно в это время ещё либо шастает где-то со своими друзьями, либо в будние дни, например, работает, поэтому день начинается с более менее хорошего настроения, которое никто не испортит. Закинув в рюкзак всё, что нужно, Чимин надевает на себя джинсы и чёрный худи на два размера больше, длинные рукава которого прикрывают даже ладошки, и уходит, закрывая дверь на замок.       На улице достаточно тепло, лёгкий ветерок разгоняет пыль на дорогах, поднимаемую колесами машин, уезжающих вдаль. Умиротворение - вот, что чувствует омега, доставая наушники из кармана, опустив голову вниз. Не замечая никого, он плетется по аллее в парке, наслаждаясь моментом, как неожиданно его кто-то хватает за локоть, сильно сдавливая, и разворачивает в обратную сторону, после чего по спине неожиданно пробегает холодок, после удара чем-то мокрым и неприятным. Чимин как стоял, так и стоит, как вкопанный, часто моргая в недоумении. – Ты одурел за людьми прятаться? Чонгук! – слышно где-то позади. – Ты хотел меня убить! – Так я за дело! Проиграл, так получи оплеуху, мелкий, – голос становится громче. – Мог и пожалеть брата, Хосок~а, я же все-таки омега, – парень, что держал Чимина за руку, выглядывает из-за его плеча, проговаривая обиженно фразу, а затем смотрит Паку прямо в глаза, и извиняется: – Прости. Я надеюсь, тебе не слишком больно? – Конечно, ему больно! – Хосок уже подошёл к двум парням, отталкивая Гука от незнакомца. – Он весь побледнел. – Да нее, все в порядке, – тараторит Чимин, пребывая в шоке. – А, ну и отлично! Холодный душ с утра должен бодрить, не благодари, – улыбается Чонгук, с опаской глядя на брата. – Ты идиот, – давая подзатыльник, говорит Хосок. – Извини, тебе дать переодеться, у меня машина недалеко стоит? – Не…т, не…т, нет, не надо, все в порядке, – в испуге отшатывается Чим, разворачиваясь и убегая в сторону школы. – Странный какой-то, запуганный, – наблюдая за омегой, говорит Чон. – Он застенчивый, а кто странный, так это ты, мелочь, – нежно улыбаясь, произносит Хосок. – Ещё раз такое сделаешь, пешком ходить будешь, понял? – Да… – Теперь бегом учиться, – похлопав по плечу, отправляет Гука в сторону школы старший. – Ага…, – убегает омега, раздумывая о том, что все же стоит найти парня и ещё раз извиниться, а может и подружиться, кто знает.