похороните меня заживо

Когда люди уходят — отпускай. Судьба исключает лишних. Это не значит, что они плохие. Это значит, что их роль в твоей жизни уже сыграна.

      Актёрский состав фильма о твоей жизни постоянно будет меняться, как и массовка. Одни герои уходят, умирают, оставляя место для кого-то другого, более лучшего для этой роли, кто сможет ее сыграть гораздо выразительнее, с кем тебе будет более комфортно. Это лишь правила жизни. Ненарушаемое вето, наложенное на каждую судьбу. Ты можешь плакать, молить вернуть, но режиссёр будет полностью неумолим и упрям. Не стоит переживать сильно, нужно лишь попробовать раз, и ты поймёшь, что так действительно будет лучше для всех. Отпусти человека, дай ему уйти, не мешайся перед глазами и испарись словно вода из кипящего чайника в никуда. Не лезь в жизнь того, кому ты не нужен, где тебе нет места, и сам выгоняй из своей тех, кто тебе неприятен и делает больно. Вот и все. – Хоби-Хен? Т-ты что тут делаешь? – Чимин даже забыл, как он выглядит, встретив на пороге альфу. – Вообще, пришел тебя проведать. Ты давно не писал, и я начал беспокоиться. Но, как я вижу, у тебя все в порядке, – поясняет Хосок, сглатывая от нарастающего возбуждения внизу живота. Спадающее полотенце открывает вид на пояс Аполлона, рельефный пресс и грудь, которые Чон естественно уже видел, но каждый раз сходит с ума от сексуального тела омеги. Влажные волосы придают больше эротики в этот образ, срывая цепи со знака "стоп" в голове альфы. – А…, – протяжно тянет, пропуская гостя внутрь Пак. – Я вообще хотел побыть один, но раз ты пришел, выгнать тебя я не смогу. Подождешь несколько минут, я душ приму? – Д-да, иди, конечно, – а в мыслях крутится "хочу с тобой", вынуждая Чона пулей бежать на кухню за стаканом отрезвляющей воды. – Да что же это такое с тобой, Хосок, – спрашивает сам себя. – По глазам видно, что ему плохо, а ты думаешь не о том, – оплеуха прилетает по лбу.       Буквально через минут десять омега выходит и ловит на себе заинтересованный взгляд. – Почему ты так смотришь на меня? – Просто ты красивый. – Спасибо, но этим ты меня не успокоил, Хен… – Что случилось? – Я сказал ему уйти… – Вы поругались? –...уйти из моей жизни, – снова слезы. – Чимин, я… не могу сказать, что мне жаль, но я хочу, чтобы ты просто не загонялся из-за этого. – Я знаю, но мне все равно грустно. – Солнце, прошу, – альфа поднимается и подходит к Чимину, кладя ладони на его щеки. – Не доводи себя до такого состояния. Если ты сам принял это решение, значит, ты поступил так, как считаешь нужным. Не стоит переживать из-за таких, как он. – Он сказал, что любит меня. – Я тоже тебя люблю, безумно, но ведь я не ухожу от тебя, даже если ты прогонишь меня, я останусь. В этом и есть разница. – Спасибо, Хен. – Вытирай слезы и пошли. – Куда? – В парк, тебе нужен свежий воздух. А ещё, завязывал бы ты курить. Вся квартира провоняла. – Я бросил. – Ни капли, – смотрит прямо в глаза, в душу пробирается, правду видит. – Извини… – Я не скажу Тэхену, но обещай, что завяжешь. – Хорошо. Я постараюсь Хен, для тебя.       Последние слова греют душу молодого альфы, он знает, что Чимин не обманет, да и своему другу лгать он не будет. И так накосячил уже.

***

      Когда дабл-Кимы подошли к квартире омеги, их встретила немая тишина после нескольких ударов по двери. Предположив, что его нет дома, они отправились к себе, по пути отправив смс "Приходи к нам, мы все знаем".       После прогулки с Хосоком, Чимину стало легче. Казалось, что он даже на какое-то мгновение забыл обо всем, но выпустив руку из своей ладони, омега вновь почувствовал нарастающую боль. Поэтому решил, что сегодня переночует у друзей, чтобы не загнать себя в петлю. Ох, если бы он тогда знал, какую ошибку совершает, не раздумывая, остался бы дома один. Ибо то, что произошло дальше, страшнее смерти.       Сокджин, открывая дверь, хватает за руку омегу, тянет на себя и быстрым шагом ведёт того на кухню, где с серьёзным видом стоит Намджун, явно что-то задумавший. – Есть предложение. Обещаю, мы все вернём, но сейчас и тебе, и нам это будет необходимо. – Сколько? – думая, что нужно занять денег, спрашивает Пак. – Пять. – Тысяч? – Грамм. На троих самое то, чтобы полностью отключиться от реальности. Мы можем взять займ на половину суммы. Остальное, дело твоё. – Ребят вы серьёзно? – Это я предложил, – поднимает руку Сокджин. – Юнги нам все рассказал, а мы, как верные друзья, подумали о том, как можем помочь в такой ситуации. Ты за или нет? – Я…, – в мыслях улыбка Хосока, его голос и тепло перемешиваются со словами Юнги, его взглядом, поэтому после минуты раздумий, он озвучивает заветное "да", не обращая внимание на тревогу в душе.       Такого омега ещё не чувствовал никогда: ноги немеют, невозможно пошевелить ни руками, ни ногами, ни даже языком, голова покачивается из стороны в сторону, как будто внезапно стала весить намного больше, спадая с опоры. Глаза закатываются, отсутствуют любые чувства, кроме одного – неизмеримого кайфа, расслабляющего все тело. Голова пустая, а в пальцах легкое покалывание. Видимо последняя крупная дорожка была лишней. Нос горит, капли крови стекают из ноздри, указывает на разодранную слизистую. Запах наркотиков мешает вдохнуть, наполняя снова и снова сознание Чимина. Рядом лежат такие же два овоща, затянувшиеся следом после Пака.       Нужно было растянуть количество содержимого в пакетике, но для получения максимального удовольствия это бы не сработало. По идее, когда наступает такое состояние невесомости, это означает передоз, избыток наркотика в теле, и эффект от этого более яркий, нежели постепенное употребление. Но у этого кристалла есть одна особенность: в отличии от других, мефа всегда мало. Это знают все, кто когда-либо его нюхал. Чем больше ты в себя запихал его, тем сильнее будет желание добавить новую дозу, а если учитывать, что ты теряешь самообладание, утопая в этой грязи, тебе будет плевать, откуда, где и сколько ты отдашь и возьмёшь дополнительные граммы. Влияние наркотиков сильнее, чем многие думают, неосознанно или специально начиная заниматься "чёрными делами".       Что собственно говоря и случилось, все трое, вялые, странные и чудные отправились за новой закладкой, взяв новый займ на имя Намджуна, ибо даже у Чимина закончились деньги, благодаря этой дряни. Уже когда стало совсем не в моготу, жутко тошнило и живот раздувался от воды, Чимин остановился, отказываясь принять ещё чуть-чуть, остатки нового "зип-пакетика". Махнув рукой, он тут же завалился на подушку, закрывая глаза и отправляясь в царство Морфея под звуки шмыгающего носа где-то поблизости. Колесница уносила парня в далекую страну кошмаров, пугая своей реалистичностью, мозг не хотел просыпаться, издевался над сознанием омеги, которому и так было страшно, что он аж дергался во сне, дак ещё и видения не заканчивались, пробираясь в самое сердце.       После пробуждения в холодном поту, Пак впервые за все время почувствовал жуткую ломоту в теле, он удивился, что уснул, хотя под "этим" делом спать никогда не хотелось. Головокружение встретило нашего парня сразу же, как только тот решил приподняться на локтях, дабы размять шею. Противное чувство тревоги, страха и беспричинного презрения к себе ударило в голову, заполняя ее до самых краев. Укутавшись в одеяло, Пак не знал, что ему делать. Хотелось лишь плакать, навзрыд и кричать так, чтобы голос пропал, орать в пустоту, надрывая связки. Посмотрев в сторону друзей, обнимающихся рядом, Чимин все-таки нашел силы встать, собраться и уйти прочь из этого притона. Поднимаясь на свой этаж, он пишет сообщение Тэхену, чтобы тот приехал, как можно быстрее, наплевав на работу. Пора все рассказать ему, открыть глаза на правду и попросить о помощи, потому что, кажется, наступил конец.