похороните меня заживо

Чувствуя, как дружба тонет в любви, не знаешь то ли бросить ей спасательный круг, то ли дать утонуть.

      Сама по себе, любовь – очень сложная наука, чьи тайны не разгадал ни один ученый или психолог. Секреты этого светлого чувства не раскрыты и никогда не будут обнаружены, как бы мы не старались. И прикол ещё в том, что она рубит с плеча весь народ, обволакивая путами любые сердца, которые ей приглянуться, не спросив, выстрелит своими стрелами в самое душу.       Юнги бросил на произвол судьбы свою вновь безответную любовь к Чимину, срубил под самый корень тот самый дуб, который вырос на его сердце. Обветшалые листья опали, оставляя ствол абсолютно голым и засохшим без подпитки в качестве взаимной симпатии, увядшей под гнетом собственных ошибок. Корни изнутри поражают сердце, вгрызаясь в душу и оставляя там вновь пустынную бездну. Говорят на ошибках учатся, но альфа не смог предотвратить повторения своей глупости. А теперь умирает. – Прости, Чимин~и, – говорит в пустоту. – Прости меня… Я не смог сделать тебя счастливым, нагло издеваясь над тобой и твоими чувствами. Я.. Я.. Я такой идиот. Я знаю, что сам допустил такой конец, но я просто хочу, чтобы ты не обижался на меня и, как можешь, побыстрее забудь. Пока ты помнишь хотя бы моё имя, мне будет чертовски больно, – все продолжает сам себе говорить Мин, надеясь, что ветер донесет до омеги эти слова. – Постарайся не вспоминать обо мне и жить своей жизнью, так мне будет спокойнее… Прошу, – как будто молиться кому-то Юнги. – Прошу, пожалуйста, оставь нашу неудачную историю в прошлом и не держи зла. Я обещаю, что сам попробую оставить о тебе лишь крохотное воспоминание, спрячу его в глубине своего сознания и не буду открывать этот ящик Пандоры… Я ведь и правда, полюбил тебя, искренне, как ты и хотел, но эта чёртова любовь причинила лишь боль нам двоим…       Монолог альфы испарился, как и табачный дым, в открытое окно, унося за собой и душу, очищая организм и сердце от осколков. Если вы подумали что Мин убил себя, то нет, вовсе нет. Он отправил одно сообщение Намджуну, надеясь уйти в отрыв, ещё больший, чем до этого, напиваясь до беспамятства и творить всякую херню, лишь бы не крутить в голове образ того, кто без спроса залез в самое сокровенное. Неважно, что произойдет потом, главное максимально быстро выйти из этого поганого состояния, заменяя яркие глаза омеги силуэтами неизвестных шлюх и тварей. Он не знает других методов, поэтому надеяться, что все известные ему помогут.

***

– Хен, я могу остаться у тебя на неопределённый срок? – Конечно, можешь, что за вопросы-то такие? Что у тебя стряслось, у тебя телефон был недоступен? Мне кажется, Тэхен меня возненавидит за частые звонки. – Я все расскажу, правда, только спустись ко мне. – Я сейчас немного занят на работе, освобожусь только через два часа. Мне неудобно, что так получилось. Подождешь? Есть деньги? Я могу скинуть, зайдешь и покушаешь где-нибудь, – Хосок очень обрадовался звонку омеги, но действительно не мог уйти и рвануть к нему, иначе его уволят сразу же и карьера будет уничтожена, но и оставлять Чимина не хочется, поэтому он готов предложить, что угодно, только бы не обидеть его. – Да не нужно, я подожду в кофейне напротив. – Договорились, я постараюсь побыстрее закончить. – Спасибо, Хоби-Хен…       Выпив чашечку американо, Пак не заметил как уснул, за столиком, положив руки и голову на стол. Нервное и физическое истощение плохо влияют на организм, поэтому отключиться в самый неподходящий момент вполне реально.       Открывая глаза, Чимин видит перед собой густой темный лес, куда не заглядывал ни один лучик солнца, кроны деревьев сплетались между собой, создавая плотную непроницаемую крышу. Руки все в грязи, липкой и противной земле, смешанной с затухшей кровью, запах от неё не давал дышать, головокружение не позволяло встать, поэтому, словно приклеенный, омега продолжал лежать. Скрежет, грозный рык и крики людей, просящих о помощи сводил с ума, пугая Пак до смерти. Деревья качаются, листва на кустах трещит, а в самом дальнем видимом углу стоит кто-то высокий, худой и в чёрном, как ворон, плаще. В кромешной темноте видны лишь два ярких красных глаза, приближающиеся с каждой секундой. "Бежать, бежать, бежать" – требует инстинкт, но Чимин и шага сделать не может, окоченев от страха. Призрак все ближе и ближе, лёгкий холодок пробежал по коже, повеяло могильным запахом, как внезапно прямо над Паком нависло сгнившее в морщинах и ссадинах лицо, из-под капюшона виднелись редкие волосинки, а с клыков стекала алая кровь, разъедающая и одежду, и кожу, будто кислота, тело прожигала невыносимая боль от ожогов. Костлявые пальцы с длинными и острыми когтями приблизились к лицу, пачкая его чем-то вонючим и склизким. В глазах напротив читалось лишь желание, голод и ухмылка, после чего чудовище наклонилось к шее, вдыхая сладкий аромат омеги, а затем вонзая клыки... – Хей, малыш, просыпайся, – руки Чимина схватили шея Хосока, сдавливая. – Чимхин, этхо я…, – задыхается, а как только омега опускает кисти, альфа начинает кашлять. – О боже, Хен извини, мне приснился кошмар и я… – Не извиняйся, я понимаю, но в следующий раз не жми так сильно. Я перепугался не на шутку.. – Прости… – Прекрати извиняться. Я же сказал что все нормально. Пошли домой.       Пара вышла из кофейни, направляясь в сторону дома. На улице было прохладно, отчего Чимин немного продрог в своей лёгкой рубашке. Хосок, заметив, как омегу трясёт, снял с себя куртку и накинул на плечи, получив благодарность улыбку. Пока они поднимались до нужного этажа, оба молчали, не зная как начать разговор. В тишине выпили кофе, посмотрели фильм, который выбрал альфа, и прежде чем укладываться спать, старший не выдержал, обращаясь к Чимину: – Слушай, я не хочу давить, но мне не нравится твое состояние. Поделись со мной тем, что тебя тревожит. Ты ездил к Чонгуку? Как? Зачем? – Кто тебе сказал? – Хеншик, я звонил ему, так как не мог дозвониться до Чонгука, и он сказал, что ты там с ним. – Больше никто не знает? – Нет. – Ладно. У тебя есть вино? – Любое на твой выбор. – Давай выпьем и я постараюсь рассказать все. – Договорились, – Чон подошел к навесному шкафу, вытаскивая бутылку любимого просекко, захватывает два бокала и подзывает Чимина подняться наверх, где обстановка была поуютнее, особенно с видом на город. – Я тебя внимательно слушаю, – говорит Хосок, приобнимая омегу, а тот даже и не сопротивлялся. – Я, если честно, не знаю с чего начать. Я просто устал от этой жизни. – Только не говори, что ты хочешь убить себя снова. Это ведь ненормально. Ты обращался к психологу в прошлый раз? – Да, но.. Я не пил лекарства, которые он мне назначил. – Почему? – Я нашел на тот момент способ лучше, но только сейчас понял, что я был не прав. – Ты о чем? – Знаешь почему я так выгляжу, меня настроение и иногда агрессивный? – Хосок помотал головой. – Наркотики. Альфа аж подавился от услышанного. – Почему ты скрывал? Почему раньше не сказал? – Я боялся… –Дурак, ты, Чимин. Ты же сам прекрасно знаешь, как это опасно. Зачем ты это начал?! – Мне сказали, что после одного раза ничего не будет, и я поверил. – Честно, я даже не знаю, как на это ответить. В одиночку ты точно не справишься, поэтому в этом я хоть немного рад, что ты обратился за помощью. Кто-нибудь ещё знает? – Тэхен и Чонгук. – Так поэтому ты поехал к нему? – По телефону такое не скажешь. – Ты прав. Если тебе будет угодно, оставайся у меня. Поживи, сколько хочешь, хоть навсегда. Я давно тебе об этом говорил. – Спасибо, мне так страшно засыпать одному в последнее время. – Конечно будет страшно. Давай договоримся, нет. Ты мне пообещаешь, что теперь ты все, что у тебя в голове, будешь рассказывать мне. Я хочу тебе помочь, но я не психолог. Давай, мы запишем тебя к врачу, я буду рядом. – Хорошо. Хен? – Да? – Прости меня. – Всё в порядке. – Можно я сегодня с тобой посплю? – Конечно, а завтра я уеду на работу и возьму отпуск за свой счёт. Чтобы быть поближе к тебе, договорились? – А я могу Тэхена сюда пригласить? – Естественно! – Спасибо…       Спускаясь по лестнице, Чимин случайно споткнулся, падая вниз, но Хосок вовремя успел подхватить его, так как шёл впереди, так, что омега оказался очень близко к лицу альфы, теплое дыхание обожгло кожу, но виду старший не показал. – Я случайно, – шепчет прямо в губы Пак. – Ничего, будь аккуратнее, – низкий тембр Чона смутил младшего, отчего щеки заалели. – Пойдем уже спать, а ты ослаб, ноги не держат. – Так получилось.       Уживуться ли они вдвоем под одной крышей, вопрос спорный, учитывая любовь Хосока и симпатию Чимина, косячного и прожившего в одиночестве несколько лет.