Искажение.

Словно осколки, искажённые, обезображенные частички реального мира, насильно посеяны в черноте бездны. Щедро политые кровью королей, знатных особ, согретые светом чёрного солнца, они медленно проклёвываются сквозь проклятое одеяло, сияющее и смолянистое, покрытое плотной плёнкой чего-то липкого. Рождается новый мир, выращенный помешанным маньяком, пишется новая история, жестокая, наполненная заговорами, порцией невыносимой боли. Отчаяния хватит на каждого, страха - останется на близкого, а смерти настолько много, что придётся делить её с каждым созданием нового мира, новой страницы истории. Истошные крики и вопли людей, рождённых страдать и плакать, здесь дело обыденное, привычное. И точка, с которой все начинают - рождение. Младенец громко кричит, чтобы начать жить, находит отражение здесь, в бездне. И плачет, впервые за долгое время осознав, что такое физическая боль. Ладонь лекаря, привычно обжигающая невинность кожи младенца, несёт в себе первое страдание. Вырывает этот крик, эти слёзы, чтобы ребёнок сделал первый вдох, не погиб в, казалось бы, безопасных объятиях роженицы... Скажи, правда ведь - в этом есть что-то красивое? Боль, пропитывающая абсолютно каждого человека с самого рождения, боль, которая никогда не оставит тебя. И с каждым шагом, с каждым падением, она становится всё сильнее, ведь человек такая нежная, тонкая вещь в моём мире. Не смотри на меня столь раздражённо, сегодня я не звал тебя сюда. Но, ты пришёл, а значит, это неспроста, ты так не считаешь? Здесь, рождение застывших осколков мира, целое событие. Посмотри вверх, Корво. Видишь? Киты... Они поют. Ты когда-то слышал что-то, нечто красивое? Правда, когда ты покидаешь меня, мне становится невыносимо. Настолько фальшивого пения, за свою жизнь, мне не доводилось слышать. Что? Правда, они словно сбиваются с правильных нот, и прекрасное пение превращается в какофонию! Я бы доказал это тебе, но они не хотят петь, когда тебя нет. Только изводят меня, заставляют метаться в надежде, что скоро этот кошмар кончится. Ты снова пришёл сюда? Как ловко ты пробиваешь материю пространства, всё-таки, мне очень интересно, может, всё это правда и, наконец, ты сможешь меня освободить из вечного заточения. Неважно, каким способом. Раз киты ещё не свалились с небес на осколки мира, раз мир окончательно не разлетелся на части, то всё это - реально. Возможно, мы ещё встретимся, а сейчас, засыпай. Сегодня пение китов как колыбельная. Колыбельная для тебя и меня. Ты ведь не против, чтобы я прилёг рядом? Знаю - не против. Ты ведь спишь. Спишь... Безмятежно. Не боишься, что я сделаю с тобой что-то, что способны сделать в реальном мире. Отравить? Запросто, здесь всегда есть что-то зловонное, опасное, токсичное. Прирезать? Смотри, здесь можно создать любой кинжал, чтобы это сделать. Здесь... Можно всё, от перекрытия кислорода, до изощрённых пыток. Нет. Всё-таки, ты ещё не готов, чтобы правда бездны открылась. Тебе не понравится, может, ты сочтёшь её извращённой, идиотской. Может, ты найдёшь в ней что-то, похожее на издевательства, смешки. Но, рано или поздно, она окатит тебя, затянет в себя с головой, сделает частью этого мира. Мира, в котором мы с тобой - пленники. Мира, в котором можно вечно любоваться, как в небе плавают киты... И тобой. Грация, сама безмятежность пропитала плавный взмах плавника. Ты видишь, как разрывается небо, когда кит, величественно прикрыв глаза, проплывает мимо? Ты можешь представить, каково это, ловить каждый взмах хвоста, снова и снова? Он - дрожью пробегает по коже, теплом стекает по венам. Остаётся где-то в сердце, и мне кажется, что ещё немного, и оно снова начнёт биться. Но, когда тебя здесь нет, это становится обыденным, осточертевшим зрелищем... Так скажи мне, ты видишь?

... Ты видишь любовь в моих глазах?

Не закрывай свои. Я ещё не готов...