Ксено

      Они снова ругаются, на повышенных тонах, толкают друг друга и даже в ход пускают кулаки. Кто первый непонятно, потому что все на бешенных эмоциях, с желанием заткнуть друг друга. Все доходит до высшей точки, когда Рики хватает первое, что попадается под руку и с силой швыряет в стену. Сону едва успевает прикрыть голову и лицо руками, вздрагивая. Кажется, замирает и сам Нишимура, опуская взгляд в пол, который тут же останавливается на осколках чашки, чашки Кима и...чертыхнувшись, младший уходит, громко хлопнув дверью.       Для Сону, державшегося все это время, хлопок подобен взрыву, щелчку выключателя, по которому его срывает в истерику и слезы, наполненные болью. Парень сползает по стенке вниз, нашаривает крупный осколок и проводит подушечками пальцев по холодной керамике – это была чашка, подаренная Нишимурой на дату их второго месяца знакомства. Сону чувствует себя ребенком, плачет, утирая слезы тыльной стороной ладони, и собирает осколки, будто баюкая все, что осталось от такого ценного для него подарка.       Рики ведь вернется? Проходит час, второй. Сону едва находит в себе силы наконец-то выбросить осколки и осесть на бортике ванной, шмыгая носом. Слезы то и дело накатывают, у него уже икота от всего этого состояния и ноги замерзли – босой на холодном полу.       Бесцельное наблюдение капель конденсата, сползающих по плитке стен, прерывается тихим щелчком, а следом за этим быстрые шаги и Сону, не поднимая головы, слышит такое родное сбитое дыхание в дверях ванной комнаты, прямо перед ним.       – Хён... О боже... Хён, ты что... – Рики подбегает и падает перед старшим на колени, осторожно берет его лицо в ладони и заглядывает в припухшие от слез глаза.       – Ты пришел... – сипло и тихо, Нишимура даже прислушивается сильнее, вытирая большими пальцами с щек парня дорожки слез.       – Ну, конечно, хён. Куда бы я делся?       – Тебя так долго не было. Так долго... Рики~я... – Ким позволяет себе расплакаться, когда его крепко обнимают и ласково проводят ладонью по волосам, успокаивающе покачивая.       – Я здесь, рядом, Сону-хён, – младший шепчет и обнимает крепче, а затем отстраняется и достает аптечку, начиная обрабатывать ссадины на костяшках старшего. Идиоты. Оба. Это ж надо было так все довести до безобразия. Нишимура давно остыл, пока ходил искал кое-что, только губа чуть саднит и скула, но ничего, все пройдет.       – Я боялся, что ты не вернешься, – Сону вновь плачет и это разбивает Рики сердце. Ну куда он от него и без него? Нишимура осторожно мажет мазью костяшки старшего и берет на руки, забывая, как дышать, когда Ким сворачивается на его руках клубком, прильнув к груди щекой.       – Я с тобой, хён. Прости меня. Я...Я ходил кое-что искал, уфф, – младший опускает парня на кровать и садится рядом, смотря в красные глаза.       – Что? Куда? Рики... – парень прижимается и тяжело выдыхает, подрагивая.       – Вот, – Нишимура тянется за оставленным ранее при возвращении пакетом и достает коробочку, протягивая Сону. – Посмотри.       – Что там? – Ким переводит взгляд с тонсэна на «подарок» и обратно. Несмело открывает и охает, доставая красивую белую чашку с изображенными на ней лисятами.       – Я искал новую, – Рики смущенно улыбается и падает на кровать, обнимая старшего крепко-крепко. – Прости, что разбил ту...Я знаю, как она тебе нравилась. Точно такую же не смог найти, но увидел эту милую парочку лисят и понял, что это оно. Они похожи на нас с тобой, хён.       – Рики, – Сону жмурится, прячет чашку и ставит коробочку на тумбочку, поворачиваясь к младшему. – Спасибо.       – Хён, прости меня, – Нишимура притягивает к себе и мягко целует в губы, прячет в объятиях своего хёна и улыбается, вдыхая родной запах кожи Кима, его волос. Рики оббегал парочку торговых центров в поисках чашки, а после со всех ног бежал обратно, перепрыгивая по две ступеньки. – Люблю.       Сону смеется, носом в его щеку тычется и шепчет признания на ухо, проваливаясь в Рики с головой, в его объятия и тепло. Они оба такие дураки порой, но каждый раз, когда кажется, что все чертовски сложно, достаточно просто выдохнуть и посмотреть в любимые глаза, чтобы понять, насколько все правильно и насколько они идиоты, не в силах нормально дышать друг без друга.