Вкус наслаждения

      Жилье на отшибе, покосившийся комод, сорванные обои в прихожей и томные, тягучие стоны, доносящиеся из спальни. Слишком много вещей, износившихся временем, растянутые свитера из выцветших нитей, вывернутые ящики шкафа и столовые приборы на подносе, что стоит на полу у свисающей сбитой простыни с кровати.       – Глубже, пож-ах-жалуйста, – Джейк едва выговаривает внятно, пытаясь не потеряться в ворохе ощущений, пока старший кончиком языка сводит его с ума, лаская сжатое колечко мышц. Каждое прикосновение – на грани. Каждый сорванный стон с пухлых губ – высокая нота и хрип, оседающий в глотке. Шим умирает, распадается тысячью атомов, растекаясь по измятой сломанными линиями простыни цвета его утренних снов.       Хисын прикусывает внутреннюю сторону бедер, пальцами оглаживая ягодицы. Ему до одурения хорошо от такого мокрого, стонущего Джейка, чьи пепельные волосы разметались по подушке.       – Мой мальчик, - шепчет Ли, растягивая колечко мышц чуть резче, вылизывая горячую кожу округлых полушарий. У него стоит каменно, хочется до одури вставить Шиму, чтобы не прекращал дрожать, принимая в себя увитый венами член старшего.       В Джеюне что-то ломается от томного шепота и слов любви, когда парень над ним облизывает губы, смотрит в глаза и медленно заполняет горячее нутро. По бедрам всхлипывающего австралийца течет смазка, он буквально в луже собственных соков, по-блядски широко разводит медовые бедра, отмеченные алыми следами хисыновых пальцев и зубов.       – Ох... еще-ее...хееен…, – Джейк жмурит глаза и сжимается, дурея от ощущения заполненности, чувствуя, как пульсирует его задница, заткнутая по основание. Он жадно вжимается всем телом в Хисына, тянет зубами пухлые губы, даже не замечая, как ресницы увлажняет соленая влага. Сука...как же ему хорошо. Как хорошо. О, да...потрясающе.       – Пожалуйста, - сбивчиво умоляет Шим, только сильнее ногтями впиваясь в широкие плечи старшего, прося начать движения.       Кожа к коже, сорванное дыхание в губы и языком по чужой щеке. Ли низко стонет, сжимает талию парня, медленно-о-о покидая тело. Дразнит, головкой меж половинок скользя, сцеловывает просящий всхлип и толкается снова.       Джеюн умирает. Он умирает каждый чертов раз, когда член распирает его, когда головка давит на стеночки, толкаясь по комку нервов. Сука. Пальцы на ногах поджимаются, Шим плачет от наслаждения, облизывает губы, откинув голову назад, и вздрагивает раз за разом.       – Хи….сыын, о... ох, о мой бог, Хисын-аахх-х, – его мелодичные стоны заставляют Ли рычать в ответ, медленно трахая распятое под ним тело. Джейка хочется заласкать до помутнения сознания, хочется вылизать языком каждый сантиметр этого блядски-греховного тела.       Хисын смыкает губы на алом соске, прикусывает, тянет зубами. Одновременно с этим толкаясь по основание в едва соображающего Шима.       У младшего течет по ягодицам, член сочится смазкой и Хисын утопает в запахе секса, которым наполняется их отрешенное и забытое людьми жилище. Ли втягивает носом запах джеюновой кожи, проводит широкими мазками языка по ключицам, вылизывая полупрозрачную кожу своего личного безумия. Он осторожно и мягко сжимает головку чужого члена в кулаке, надрачивает медленно, тягуче.       – Блять…Джеюн, – Хисын смыкает зубы на шее, прихватывает губами, засасывая кожу, на которой едва осталось свободное место от ало-фиолетовых следов хисынового собственничества. Джейк вновь растекается под ним, дрожит, зарываясь пальцами в иссиня черные волосы на затылке хена, позволяя клеймить себя.       Кожей к коже, вновь безумное сплетение тел, клубок из тягучей страсти, влажных шлепков бедер о ягодицы, стоны вперемешку с рычанием и алые струйки по подбородку из прокушенной губы.       Джеюн прижимает голову хисына к груди, распластывается под крепким телом, оглаживая ладонями бугрящиеся мышцы под влажной загорелой кожей.       Мазок кончиком языка по плечу – хен вкусный, Шим плачет от наслаждения, вновь и вновь стеная. Глубокие, медленные толчки, наслаждение, расходящееся по телу мурашками, что до белых пятен за закрытыми веками. От этой медленной пытки удовольствием, хочется выть. И джейк воет, скулит, притягивая за плечи и шею к себе Ли, прихватывая губами мочку уха, кусая кадык. Австралийца чертовски сильно ведет. Чертовски сильно.       Для Хисына мир делится на до и после, когда он отпускает себя, вжимая младшего в постель. Тело дрожит, а голова запрокинута назад. Шим любуется кадыком на крепкой шее любимого, жадно оглаживает и сжимает плечи старшего, следуя за ним.       Сперма густыми каплями опадает на плоский живот, Джейк теряет голос от последнего вскрика, притягивая к себе все еще приводящего дыхание в норму Ли.       Их близость не просто секс – это занятие любовью.       Хисын любит вкус наслаждения Джейка.       Джейк любит низкие нотки наслаждения Хисына.