Бриллиантовый Ястреб

В лазарете было холодно. Всё помещение в раннее время хорошо проветривалось, ведь медсёстры чуть свет распахивали окна настежь. Они редко дежурили внутри, разве что при боевой готовности или если пациент оставался у них больше чем на сутки. Войдя туда, Сильвана услышала тихий гул. Он вызывал странное умиротворение, никак не вязавшееся со взбудораженным состоянием: в этот день все карты по поводу подозреваемого наконец раскроются. Перед тем, как уйти к себе, Бьёрклунд написала записку и сунула её под дверь Уго, поэтому, как только стрелка коснётся цифры семь, он должен был прийти сюда на «серьёзный разговор», как и было написано на клочке бумаги. За девушкой вошёл Людвиг. —Прячься в шкаф и сиди тихо.—Вполголоса скомандовала она. Тот покорно залез туда и закрыл дверцы. Они обговорили план вместе с Риком и Алексом прошлой ночью, но Сильвана даже не подозревала, что в кармане доктора лежит полностью заряженный миниатюрный транквилизатор. Такие использовали медики, чтобы ввести наркоз пациенту, но сейчас он намеревался использовать его совсем не в медицинских целях. Юноша явился на пятнадцать минут позже, чем Бьёрклунд ожидала. —Точность–явно не твой конёк.—Задумчиво проговорила она, кивнув на висящие над столом часы. —Что тебе нужно, нежить?—Усмехнулся Уго. —Я знаю о тебе больше, чем предполагаешь...—Начала Сильвана издалека. —О чём идёт речь? —Знаешь и сам. Ты послан мексиканской мафией. Имя ей «Цветок», верно? Парень удивлённо округлил глаза, но тут же на его лицо мерзким слизняком выползла зловещая ухмылка: —Верно. Это маленькое слово из пяти букв будто снова разожгло в Сильване огонь жизни. Всю неделю пути она была мрачнее тучи, но теперь можно было выпустить на волю всё ликование её железного сердца. Подавив эмоцию, она решила продолжить разговор в том же тоне, дабы собрать больше доказательств. —Кто тебя послал? —Тебе знать не положено. Но люди опасные.—Отрезал Уго, ещё шире осклабившись.— Ты  слишком умна. И когда-нибудь понесёшь за это наказание. —Теперь я не понимаю, о чём...—Спросила было Сильвана, но увидела в руке Уго сверкающий сосуд с иглой. —Жаль отравить тебя не получилось. Я хочу исповедоваться, что добавил яд тебе и мальчишке, но вы оба заподозрили неладное. Мой план провалился. Надо было учесть, что этот пацан чует яды. —Проклятый евнух! Я была права!—Воскликнула она в гневе. —Ты догадалась обо всём. Раскусила меня как орешек... Но твоя наивная подружка, в которую ты влюбилась, тебе не поверила. Даже скажу иначе, ещё и грубо отвергла, так что утром ты пошла в медпункт и ввела себе четверную дозу своего лекарства – так напишут о тебе в газете. Самоубийство от безответной и неправильной любви, так банально, но так убедительно... —Ты не посмеешь.—Сильвана нащупала скальпель, и попыталась взять его, но тот упал на пол, вонзившись между стальными листами. Оборачиваться было нельзя, ведь так девушка вмиг стала бы уязвима, так что она стояла на месте, гадая, как отобрать шприц.—Признайся, ты боишься меня. Поэтому и устраиваешь такую показуху. —Думаешь? Ох, как же ты слаба без своей любимой пушки.—Уго набросился на неё, пытаясь ввести адреналин. Она наконец схватила его руку и пыталась удержать, пока та вместе с иглой приближалась к её алебастрово-белой шее. Уго был натренирован не меньше, чем она, и силы оказались почти равны. Тут, оттолкнув Бьёрклунд, на него налетела высокая фигура. Людвиг, услышав драку, выскочил из шкафа и прижал парня к холодной стене. Голубые глаза мужчины светились ярче, чем когда-либо, а механизмы под кремовой рубашкой заходили с огромной скоростью: —Подонок! Негодяй!—Он не умел нормально браниться, но и этих слов, грозно выкрикнутых по-немецки, было достаточно, чтобы Уго оцепенел.—Я по очереди переломаю тебе все твои двести шесть костей, называя их по именам! —Ты шизоид!—Сдавленно прохрипел тот. —Я чёртов доктор!—Людвиг еле сдерживался, чтобы его не ударить, так он был зол. Держа гнев на цепи, сидя в шкафу, и выйдя оттуда, выпустив его огромной, разрушительной волной, немец вдруг вспомнил о тайном оружии, и вынув его из кармана, приставил к шее Уго.—Доброй тебе ночи. Он нажал на курок и игла дротика почти бесшумно вонзилась в кожу. Парень быстро сполз вниз по стене, пребывая под действием седативного вещества. Сильвана, переводя дыхание, ушла проверить подругу. Она тихо прокралась в комнату и так же тихо устроилась рядом. Паула безмятежно, крепко спала. Похоже она не заметила что Бьёрклунд уходила прошлой ночью. Та долго смотрела на неё, изучая лицо, а затем опуская взгляд на шею и стройные плечи. «Красивая. Как бы такой жестокий мир не испортил эту красоту.»—Подумала детектив. Медная кукушка снова дала о себе знать, и почти сразу же часы с газоразрядными индикаторами над дверью затрезвонили, не очень пронзительно, но достаточно громко, чтобы разбудить Паулу. —Выключи...—Она зажала уши ладонями.—Боже, как же болит голова. —Доброе утро.—Сильвана дружелюбно улыбнулась, приложив руки к груди и через свитер задвинув ими кукушку обратно.—Как спалось, шальная императрица? —Не смешно... А что, между нами что-то было!?—Воскликнула девушка, вскочив с кровати и тут же упав обратно на подушку. Голова просто раскалывалась и нормально вспомнить что-то было почти невозможно. Бьёрклунд демонстративно рассмеялась: —Нет. Ты накидалась. А ещё ты ко мне подкатывала, и говорила, что тот наш поцелуй–не ошибка. —Я к тебе подкатывала...—Повторила за ней Паула, запустив руку в растрёпанные тёмные волосы. —Не бери в голову, будет ещё хреновее. Вон, выпей лучше воды.—Она протянула ей стеклянный стакан с вертикальными гранями, своей прозрачностью сливавшийся с наполнявшей его жидкостью. Через несколько секунд он стал пуст. Паула поставила его на тумбочку и села, подобрав ноги под себя откинула одеяло. Сильвана подвинулась к ней с тканевой резинкой в зубах и принялась завязывать пучок на волнистых каштановых волосах. —Т-ты чего делаешь? —Скоро спасибо скажешь.—Ответила та и убрала руки от получившийся причёски. Паула почувствовала, как тошнота подступает к горлу. Девушка встала с кровати и быстро пробежав через небольшую комнатушку, скрылась в ванной. Всё же вчера алкоголя было слишком много.    Сильвана толчком ноги закрыла за ней дверь, а сама в ожидании прислонилась к стенке. —Хоть и разбавленная, но всё же текила... Как тебе последствия? —Заткнись.—Приглушённо донеслось из-за двери. —Я узнала кое-что про твоего кавалера. —Ты опять за своё!?—Возмутилась Паула, включая воду, чтобы умыться. —Уго пытался меня убить. Он сейчас в отключке, к слову. Людвиг привязал его к стулу, а Рик и Алекс следят, чтобы не рыпался... Дверь наконец открылась. Лихтенштайн вышла, глядя на подругу и даже не зная, что думать. —Как это произошло?—Твёрдым голосом сказала она после затяжного молчания. —Я позвала его на разговор, а он, будучи надменным как тот испанец, которого я застрелила тогда, выдал всё что только можно было. Пытался подстроить самоубийство, но твой брат любезно меня спас. Он вколол Уго наркоз... Пойдём, взглянешь на него. —Думаю, стоит.—Паула распустила волосы и надела вязаную кофту, после чего взяв ключи с крючка, всё ещё сонная вышла вместе с Сильваной в коридор. —Больше не намереваешься пить?—Спросила её та. —В жизни не притронусь к спиртному, даже когда буду взрослой для этого! Клянусь, никогда... ***     Уго очнулся и почувствовал, что связан по рукам и ногам. Рядом с ним вальяжно расхаживали два высоких мальчика, держа в руках оружие, которое, казалось, предназначено совсем не для детей. —Вот ты и попался, слащавый придурок. Слушать надо было твою сестру, Рико.—Сказал Алекс, наклонившись к Уго, сидевшему на стуле и сверлившему их злобным взглядом. —Ага, мы бы сейчас как больной скот передохли....—Озадаченно заговорил Рик.—Ну, а Паула бы оказалась в полной заднице... Что, строишь из себя зверя, а? А? Последние слова были обращены к связанному, который скалился и выкрикивал различные проклятья на испанском. —Тебя тут никто не услышит. Сейчас Сильвана приведёт мою сестрицу и ты ответишь перед ней на все наши вопросы.—Людвиг надел очки и вложил несколько капсул в недавно использованный транквилизатор. В тот же момент железная тяжёлая дверь открылась и на пороге появились девушки. —Ну, есть что сказать?—Улыбнулась подруге Сильвана и облокотилась о дверной косяк. —Что ты задумал!?—Воскликнула Паула, подойдя к юноше.—Ты правда из «Цветка»? Ты хотел нас обокрасть!? —Не ожидала?—Он переменился в лице и теперь лишь ухмылялся, глядя ей в глаза.—Ты таешь от любого комплимента в твою сторону. Этим грех было не воспользоваться. —Так я тебе не нравилась? —И никогда в жизни не будешь. Зачем ты мне нужна без твоей штучки? Кто ты без браслета? Лишь обвешанная брюликами кукла. А кто её сопровождает? Сплошной цирк уродов!—Уго стал совсем другим, когда снял свою маску дружелюбия и бескорыстности. Всё это оказалось не очень-то и умело фальшью. Вдруг Паула одним ловким движением выдернула тонкий кожаный поясок из длинной кофты и пряжкой хлестнула парня по щеке. Пряжка оставила на коже внушительную ссадину. Девушка ударила ещё несколько раз, исполосовав смазливое смуглое личико длинными кровоподтёками. —Нравится, урод!? Ты игрался, чёрт тебя подери! Я буду долго бить, а ты будешь долго терпеть, понял!? Понял!?—Кричала она, с каждым разом размахиваясь всё больше.— Говори, сукин ты сын! Внезапное грубое ругательство от Паулы, ни разу в жизни не сказавшей ни одного бранного слова, повергло остальных в шок. Особенно Людвига. Его младшая сестра разразилась праведным гневом, и с другой стороны он понимал этот гнев, поэтому не вмешался. Но в один момент она задействовала кулаки. Увидев это, Алекс подошёл к ней и оттащил от связанного. —Хватит, оставь его! Он ещё в полицию должен живым попасть.    Уго выплюнул два золотых зуба под ноги, окрасив кровью светло-коричневые мокасины. —Как твоё настоящее имя?—Включилась Сильвана, нависнув над ним с еле заметной улыбкой. —Уго Моралес.—Шепеляво ответил он.—Сын босса «Кровавого цветка». Такой, между прочим, престижный статус для подростка... Снова влюбилась в меня, сладенькая?—Он обнажил проредившиеся зубы и перевёл взгляд на Паулу. Та ещё раз попыталась избить его, но мальчишки уже вдвоём убедили её, что этого не стоит делать. Она слегка остыла и обратила внимание на свой браслет. Тут ей в глаза бросилось несовпадение: —Скола в глазу нет. Это не моё!—Воскликнула она. Сильвана схватила Уго за дреды и потянула вниз, заставив его голову задраться наверх. —Может, ты ей ответишь, что с ним произошло? —Вы его больше не увидите.—Стиснув зубы от боли, затараторил парень.—Я отдал его нашим людям на остановке, а это–дешёвая подделка. Тут ни золота, ни бриллиантов. —Крепкий орешек... Пола, не хочешь влепить ему ещё раз? —Нет!—Взмолился Уго, заёрзав на стуле.—Я ничего не знаю, клянусь! Клянусь! Паула подошла к нему и замахнулась снова. —ПАРОМ В ШВЕЦИИ! —Зажмурив глаза, крикнул он.— Наши люди передержат его в тайнике, а потом перевезут в Мексику... —Город? —Выйдут в океан из Смоланда! —Где тайник?—Спросила юная леди, не убирая ремень. —Я не знаю!—Повторил он. Паула нанесла ещё несколько ударов и парень снова затараторил.—Я не знаю! Клянусь, я выложил вам всё что слышал! —Думаю, он не лжёт.—Сильвана спрятала руки за спину.—Рик, здесь есть телефон. Набери полицию, мы скоро остановимся в Австрии. Номер в телефонной книжке, на тумбочке. Герреро взял металлическую трубку и принялся крутить колесо с цифрами рядом со специальным крючком. Немного поговорив с человеком по ту сторону, он со звонким «Дзынь» повесил её и положил телефонную книжку обратно. —На вокзал приедет полицейский экипаж. Будешь сопротивляться–опять усыпим.— Отрезал он. *** —Правильно про тебя говорят, ты просто жалкая седая шавка! Я то из тюрьмы быстро выйду и ничего мне не будет... А вот мой отец тебя найдёт!—Дёрнувшись, яростно процедил сквозь зубы Уго, когда Сильвана, держа его за связанные руки, будто собаку за ошейник, привела на платформу. —Чего!? Да ты вообще знаешь кто мой отец!?— Спросила его та. —Нет... —Вот и я тоже не знаю. А теперь в обезьянник.—Бьёрклунд ребром ладони ударила его по затылку, от чего парень присмирел и опустил голову. Она вручила его стоявшим у решётчатого экипажа мужчинам в форме, сказав им что-то на немецком, после чего, выслушав от них благодарности и сделав вывод что австрийцы очень доброжелательны и вежливы, удалилась к лестнице и вернулась на борт стального монстра. —Готов парнишка!—Воскликнула она, зайдя в лазарет. Людвиг успокаивал Паулу, а Рик и Алекс общались между собой на испанском. —Это я виноват.—Вздохнул мужчина, обнимая сестру.—Что он тебя использовал. Я не научил тебя тонкостям обычного мира. Ты не знала ничего про жизнь за пределами, и поэтому ни при чём. И то что вы с ним курили траву... Боже правый, какой я был дурак! —Хватит расклеиваться!—Одёрнула их Сильвана.—Уго хоть и обученный, но всё же, тупица. Пацан недостоин, чтобы из-за него убивались. Да и никто в мире. —Ты права.—Паула отошла от намоченного слезами воротника и галстука её старшего брата, после чего вынула из кармана жестяную коробочку и открыла окно. Предмет полетел вниз, попутно выпуская наружу содержимое: довольно много бледно-зелёных косяков.—Я выкурила только три, и уже ненавижу их... Откровенная мерзость, фу! Она захлопнула окно. Теперь пришёл черёд окарины. —Стой!—Остановила её Сильвана.—Оставь как трофей! —А ведь хорошая идея. Чем я хуже твоего друга забравшего сектантский плащ?—Повеселела та. —К слову, ты круто отхреначила Уго по морде. Хвалю за смелость. —Ну надо же мне было отыграться.—Паула уже прогнала сожаления прочь и смеялась вовсю, глядя на подругу. —Завтра в полседьмого вечера приедем в Германию. Нужно серьёзно подготовиться. Завтра расскажу, почему.—Сказал Людвиг, после чего все пятеро вышли из лазарета и разошлись по постам. *** На следующий день Рик спустился в зал, чтобы поговорить с Мари. Старинный рояль всё ещё стоял там, и мальчик, сев на табуретку рядом с ним, начал разминать руки. Сыграв несколько классических композиций, он абсолютно игнорировал людей, заворожённо слушавших одну за другой. Рик не любил аплодисменты, они сильно отвлекали и сбивали его с толку, поэтому попросил появившуюся у него небольшую публику не хлопать. Он только сейчас заметил маленькую, чуть порванную и пыльную книгу с нотами, и взяв её из под крышки рояля, которой она была зажата, аккуратно отряхнул. «Русская классика. Сборник для фортепиано.» значилось на ней тёмными вычурными буквами. Из всех старых произведений русская классика нравилась Рику намного больше остальных, особенно ассоциируясь с зимой. Парень поставил ноты на подставку и принялся разбирать. Ему пришла в голову мысль о том, что неплохо было бы забрать книжонку, ведь судя по всему, её не открывали уже много лет. Тут подклеить, там подлатать, и готово... —Рик, привет! А что это?—Мари, выйдя из толпы, подошла к Рику и стала наигрывать что-то на крайней, самой высокой октаве. —Кто-то из Российской империи забыл здесь вот эту красоту. Уважения–ноль!—С негодованием произнёс Рик, продолжая играть. —Ты что, русский знаешь? —Тут по-английски написано, и издатель на обратной стороне. —Ты её заберёшь?—Поинтересовалась девочка. —Конечно. Такой хорошей вещице тут не место. У меня есть полка для нот в стеллаже. Она обретёт там новый дом. —Как я вижу, старые ноты это твоя слабость. —Не очень опасная, но трудно скрываемая. Точнее сказать, это мой бзик.—Развёл руками тот.—Слабости и страхи это как... Печенье в школе. Нельзя допустить чтобы их кто-то увидел, поэтому нужно втихую всё съесть, оставляя только несъедобную коробку. Тогда, если её и найдут, то обломаются, потому что теперь у тебя не будет ни того, ни другого.— Рик попытался произвести впечатление на даму сердца и сымпровизировал, сам удивившись сказанному. —Но всё убрать невозможно.—Возразила Мари. —Я же говорю, останется лишь несъедобная коробка. То есть неопасные слабости и такие вот бзики. Мы сегодня высаживаемся, а в пять часов я немножко играю вместе с "Синна-Моника", если хочешь послушать-приходи на то же место. Мари кивнула, поцеловала Рика в щёку и снова, несмотря на желание остаться и поговорить ещё, ушла к прилавку, где ожидал её дедушка. Рик же слегка покраснел и потеряв девочку из виду, наконец поднял глаза на часы. До его выступления осталось совсем немного времени, что взволновало ещё больше. После того, как Алекс поднялся наверх вместе с закончившим последнюю песню другом, а Сильвана, Паула и Людвиг закончили заново собирать саквояжи, все пятеро зашли в одну из их комнат. В ней оказалось сложено всё оружие, которое компания носила на протяжении путешествия. Маленький «дамский» пистолет, тяжёлый револьвер, две автоматические и две снайперские винтовки, громоздкий арбалет, несколько клинков и коробочки с патронами. Людвиг попросил тишины и, когда все успокоились, нарушил образовавшееся молчание: —Должен вас осведомить об обстановке в Германии. Мы единственные, кто выйдет с робота сегодня вечером. —Почему же?—Поинтересовалась Сильвана. —Сегодня пятое апреля.—Ответила Паула.—В семь часов начнётся Ночь Суда. —Что за загадочная «Ночь суда?»—Алекс показал кавычки. —Законы перестанут действовать на тринадцать часов. Все будут друг друга убивать и грабить. Без пощады и без разбора. Настоящая кровавая баня...—Произнёс Людвиг, будто вспоминая и ужасаясь от одной лишь мысли об этом. Он рефлекторно дёрнулся. —И что нам делать?—Рик насторожился. —Для начала не паникуйте. Холодный ум поможет вам защититься и не наделать глупостей. Забудьте то что я сказал, я просто сгустил краски... Легче поверить в худшее, пусть и являющееся преувеличением, так что не все облегчённо выдохнули, услышав эти слова. —Нам нужно успеть добраться до вокзала, так ведь?—Сильвана открыла коробку с продолговатыми патронами для снайперской винтовки и начала вертеть один в пальцах, точно перьевую ручку. —Так.—Подтвердил джентльмен.—У нас есть всего полчаса, а вокзал довольно далеко. К тому же мы должны пересечь границу до сирен. Если Ночь Суда застанет нас когда поезд будет ещё в Германии, на него безнаказанно смогут напасть. —А если мы не успеем добежать, то придётся отстреливаться...—Добавил Алекс. —Всё верно. —«Иерихон» заряжен, револьвер тоже.—Снова включилась Бьёрклунд.—Людвиг, можешь взять мою старую, если, конечно, она тебе подойдёт. А Поле отдашь арбалет, там нет отдачи. —Я Паула!—Поправила её та. —Да разве это важно сейчас!?—Раздражённо воскликнула детектив.    Людвиг попробовал прицелиться, но винтовка плохо лежала в руках. Рычажок для перезарядки оказался на другой стороне, а приклад - точно отражённым в зеркале. —С ней что-то не так. Как ты вообще из неё стреляешь?—Возмутился доктор, всё ещё пытаясь удобно взять оружие. —Я левша.—Ответила Сильвана.—И всё моё оружие на левую руку. Ну, кроме револьвера. Он симметричен. —Вот оно что... Тогда обойдусь арбалетом. А мальчишки пусть дадут Пауле ещё клинок или что-то типа того. Алекс услужливо протянул девушке сверкающее, волнистое лезвие с толстой, увесистой рукоятью. Та взяла его и рассмотрев, поместила в ножны, после чего закрепила их на портупее. —Что-ж, я готова. Уго вызвал у меня жажду убивать, так что сейчас самое время утолить её.—Сдержанно пошутила она, потирая руки.—Ничего себе... —Людвиг опешил, но по тону понял что фраза не была сказано всерьёз.—Нам скоро выходить, давайте возьмём саквояжи и пойдём вниз. Пятёрка в полумраке спускалась по шаткой лестнице, нащупывая ногами ступеньки и стараясь не смотреть вниз. Ступив на землю они оглядели величественные готические здания, окутанные туманом и стоявшие в странном затишье. Улицы были почти пусты, а оставшиеся там люди спешили скорее попасть домой. Повсюду слышались щелчки замков. Двери запирались, на окна опускались решётки и стальные листы, а животных, свободно гулявших в маленьких двориках загоняли обратно в квартиры. Вся атмосфера веяла страхом и свидетельствовала о приближавшейся Ночи, последним приготовлением к ней было угрожающее шипение мегафонов на высоких фонарных столбах – проверка для как можно более чётко произнесённого оповещения. Быстро шагая по брусчатке, компания направилась по центральному кварталу. Путь был довольно извилистый, свернуть туда, потом сюда, а затем вернуться, чтобы попасть в ещё один пролёт. Им нужно было пройти целый лабиринт, чтобы выбраться из каменных джунглей к вокзалу.   Но на середине их пути прозвучал леденящий сердце голос. Тот, который они больше всего боялись услышать на данный момент, и тот, который мог значить только одно: опоздали. Внимание. Началась Ночь Суда. По сигналу все преступления, включая убийства, станут законными. Аварийные службы прекратят работу до восьми часов утра. Тысячелетний Рейх благодарит вас за содействие. Эти слова донеслись на немецком языке из мегафонов. Потом прозвучало нечто похожее на тихий хлопок, и снова шипение. Мрачно завыла сирена. Один за другим из домов повыскакивали люди в безобразных масках. В их руках было самое разное оружие, от биты или боевого кинжала до автомата. Повсюду раздавались грязные немецкие ругательства. Пятёрка выглядела так, будто тоже является группой, намеренной активно проводить Ночь Суда, убивая, поджигая, взрывая и разрушая всё на своём пути. Пылевые маски спецохраны были приняты местными, как знак того, что они не прочь потягаться с ними силой и опасностью. Когда Сильвана достала револьвер, Рик и Алекс уже палили направо и налево, уж реакция у мальчиков была развита вполне хорошо, что естественно для занимающихся стрельбой. Паула не знала в кого стрелять и старалась поразить близкие цели, а её старший брат пронзал бандитов быстрыми стрелами арбалета, как только мог, защищаясь от опьянённых сиреной и адреналином людей. Но вскоре они превзошли их числом. Перезаряжаться не было времени и поэтому подростки рыскали напуганными взглядами в поисках укрытия, для того, чтобы заполнить магазин снова. Перебежками скрывались за баррикадами, напуганно озирались по сторонам и закрывали уши, дабы не оглянуться от выстрелов. Сбившись в кучу в неглубоком тупике, они увидели поле боя. Люди сновали туда-сюда больше не замечая компанию приезжих, будучи занятыми перестрелками друг с другом. Спасение пришло неожиданно, в виде устрашающе стремительной фигуры. Руки были металлическими, а на голове сверкал медный батискаф. Высокий, под два метра ростом, человек бросал уже до смерти напуганных, будто при явлении божественной силы, бандитов в стороны, после чего, по-звериному вскарабкавшись на перевёрнутый экипаж расставил руки в стороны и испустил огонь из тонких отверстий в протезах. Внезапно он обернулся к зажатой в угол пятёрке. У всех разом спёрло дыхание. Из запястий выдвинулись клинки, один за другим низринувшие в глубины ада непутёвых убийц, всё же попытавшихся зайти в переулок. Путники съёжились от ужаса, готовясь к такой же жестокой расправе, но тут человек в окровавленном батискафе внезапно сошёл на милость. Он убрал лезвия обратно и протянул механическую руку Людвигу. Тот всё ещё стоял как вкопанный, сдерживаясь, чтобы не закричать. Тогда незнакомец снял батискаф и улыбнулся, подняв брови над жуткими механическими глазами. Растрёпанные, чёрные как смоль волосы с ярко выделяющейся седой прядью перебирал холодный ветер, а лицо было угловатым и хищным, точно морда дикого волка. Сильвана узнала в нём человека, помогшего ей в Швейцарии, а Людвиг–давно забытого друга детства. —Фридрих. Это ты...—Выдохнул он. —Пойдёмте со мной. Скоро начнётся буря.—Хрипло ответил тот.