you can’t hide a heartbeat

— Ты хочешь, чтобы я использовал пульсометр? — повторяет Джордж удивлённо. Дрим мычит, звук щелчков клавиатуры еле-еле проходит через микрофон и доходит до слуха Джорджа, который сидит за столом, глупо уставившись на монитор и пытаясь заставить себя начать запись стрима. Он обещал. Он сказал, что всё будет в пятницу и пообещал. Сегодня пятница, и дело не в том, что он не хочет стримить. Даже если вспоминать дни, которые тянутся между стримами, дни молчания на его линии, дни спокойствия и рутины, он любит стримить. Джордж знает, что его зрители будут довольны и простым звуком его дыхания, вида его улыбки, но он не хочет их разочаровывать. Он хочет сделать что-то весёлое. Он хочет вложить собственные усилия — когда он это делает, то с уверенностью может сказать «у меня есть план», при этом не волнуясь, что кому-то станет скучно. Сейчас же плана у него нет. Пятница, стрелка часов оставляет всё больше и больше времени позади, а отчаяние продолжает топить его с головой. Джордж сидит в голосовом чате с Дримом и ноет на отсутствие плана. Он полагает, что Дрим знает, что на самом деле это не нытьё, а глубоко спрятанный страх разочаровать фанатов. Поэтому, несмотря на его жалобы, Дрим ведёт себя терпеливо и предлагает собственную маленькую идейку. — У тебя уже есть всё необходимое, — рассеянно продолжает Дрим, — я давно отправил тебе эту штуку. Достоинства этой идеи и делают её плохой. Джордж не должен играть в какой-нибудь тупой хоррор, который они давно уже выбрали, нет. Он должен разговаривать с Дримом. С пульсометром на руке. — Ты отправил мне это в надежде использовать против меня, идиот, — раздражённо бормочет Джордж, играя с рукавом худи. «Худи Дрима» — напоминает ему собственный мозг. Джордж напоминает ему заткнуться. Дрим смеётся: — Может и так. — Я тебя ненавижу. — Джордж, — успокаивает его Дрим мягким голосом, — им понравится. — Знаю, — признаёт Дэвидсон со вздохом, откидывая голову на спинку кресла и утыкаясь взглядом в белый потолок. — Поэтому ты это сделаешь, — улыбка Дрима слышна через его голос. — Я могу… могу сделать что-то другое.? — сглотнув, слабо пытается отбиваться от идеи Джордж. — Например? — спрашивает мягко Дрим, наконец переставая печатать. В некотором смысле тишина хуже, потому что теперь Джордж слышит только звук голоса Дрима. — Что не так с пульсометром? — Ничего, — вздох. Дрим усмехается, но ничего не говорит. На пару секунд молчание затягивается, и Джордж закусывает губу. — Почему ты так волнуешься? — в конце концов спрашивает Дрим, вызывая мурашки у другого низким тоном голоса с осторожным влечением. «Из-за тебя», хочет сказать Джордж. Одно дело быть влюблённым в Дрима, другое — скрывать это за глупыми улыбками, кашлем и закатыванием глаз. Ему негде будет спрятаться, его выдаст его же учащённое сердцебиение. «Он покраснел» будут писать в чате, Дрим прочтёт и отметит это, не в силах сдержать самодовольную ухмылку. Джорджу придётся сидеть и терпеть это, зная, что его щёки пылают румянцем, а сердце колотится в груди, и пытаясь решительно игнорировать тот факт, что у Дрима есть хоть капля влияния над ним. — Я не волнуюсь, — врёт он, и нет ни шанса, что Дрим ему поверит, учитывая медленную тишину, которая следует после его ответа. — Джордж, — начинает Дрим. — Я буду стримить без тебя. — Нет. — Быстрый ответ, Дрим откидывается на спинку кресла со скрипом: Джордж может видеть это у себя в голове. Наверное, он сейчас хмурится — осознание этого заставляет Джорджа слегка улыбнуться. — Я не хочу, чтобы ты говорил со мной на стриме. — Ты не хочешь, чтобы все узнали, какое влияние я имею над тобой, — издевается Дрим. Джордж знает, что тот шутит, но сглатывает при ощущении, что во рту на секунду пересохло. — Я просто не хочу, чтобы они видели, как мой пульс снижается до нуля, — отвечает он, привыкший к шуточным стычкам между ними. Дрим оскорблённо выдыхает, защищаясь: — Джордж, я бы не убил тебя на стриме. — Убил бы, — утверждает тот, — со скуки. — Заткнись, — смеётся Дрим. — Ты такой надоедливый, — говорит Дэвидсон, позволяя языку облизать иссохшие губы. — Просто до смерти. — Идиот, — Дрим выдыхает с нежным смешком, и Джордж не может сдержать улыбки. Ему легко с Дримом — все заботы кажутся не такими уж важными, и Джордж никогда бы не признал, но какая-то часть его любит, когда Дрим его смущает, выбивает из колеи своими недо-шутками. Может быть, чисто теоретически, ему нравится Дрим. — Как насчёт… — прерывает тишину Дрим, — я заглушу себя в канале, но мы останемся здесь. Они даже не на сервере. Они в приватном звонке, в который никому, кроме них, попасть нельзя. Джордж проверяет время и переводит дыхание, когда видит, что звонок длится уже восемь с лишним часов. Он снова безучастно кусает нижнюю губу. С одной стороны, он хочет возразить. Джордж видит, как нога в ожидании шага заносится над их воображаемой границей, и не может этому противостоять. Дрим настаивает, и у него нет ни единого шанса не согласиться на эту идею. Возможно все узнают, как на Джорджа воздействует Дрим, может, даже больше, чем кто-либо думал. — Ты не будешь влезать в звонок, — ставит условие Джордж. — Влезу, если будет скучно. — Дрим. — Джордж. — издевательски копирует тон старшего Дрим. — Мы можем просто поговорить, когда на стриме станет скучно. — Не надо, — слабо сопротивляется Джордж. — Почему? — поднимая брови, легко спрашивает Дрим. — Уже смущён? — Отъебись, — беззлобно отвечает Дэвидсон; его щеки слегка порозовели. — и заглуши себя. Его взгляд переходит на второй монитор, где он видит, что Дрим тут же себя заглушает. Тишина его комнаты и тихий шум улицы из окна заполняют наступившее одиночество. Он глубоко вдыхает и выдыхает, остужая себя прохладным воздухом. Только через секунду он понимает, что согласился. Чёрт возьми. Он снимает наушники, чтобы начать подготовку, поднимается, намереваясь выйти из комнаты, но быстро останавливается, вспоминая, что на нём худи Дрима. Он меняет его на лёгкую футболку, чтобы не перегреться прямо на стриме. Чат может это заметить, и это последнее, чего хочет Джордж — стать мишенью своих же зрителей. Прямым движением он поправляет футболку внизу и идёт готовить гарнитуру. Следующий час проходит за поправлением проводов, перекусом, проверкой камеры и микрофона, настройкой мелочей в OBS. Взгляд Джорджа время от времени скользит по включенному монитору, проверяя, что Дрим до сих пор находится в голосовом чате. Странно, что одно осознание того, что он там, дает Джорджу каплю спокойствия или, наоборот, выводит из него. Он знает, что, если попросит Дрима о помощи, тот поможет. Всё готово. Он повторно проверяет камеру и специально не пишет Дриму, как всегда это делает перед стримами. «Не думай о нём». Он до сих пор волнуется, но выходит в эфир. Стрим начинается, он переводит взгляд на цифру, которая показывает частоту его сердцебиения. Немного ждёт, пока пройдет время, чтобы чат оживился, и уже через пару секунд поток сообщений заполнил его. — Вау, я стримлю, — Джордж расслабляется в кресле. При виде радостных сообщений чата его тревога снижается к нулю, он обнадеживающе вздыхает. Он сможет. И скучно никому не будет. И Дрим не вмешается. Игра, в которую он играет, была максимально бестолковым хоррором, про который никто никогда не слышал. Он стримит уже почти час, за это время пару раз пережив сердечный приступ, когда его сердцебиение враз учащалось до 110, со временем принимая свой обычный ход и снижаясь до 90. По большей части он спокоен, исключая моменты, когда он из беспокойства поправляет волосы, но чем больше он играет, тем спокойнее становится. Эта игра основана на головоломках, позже замечает он, так что главным образом он занят их разгадыванием, а не страхом скримеров. Но он не жалуется. Головоломка, над которой он сейчас думает, самая сложная из тех, что попадались в этой игре. Он сконцентрировался настолько, что звук его вращающихся шестеренок в голове застилал осознание присутствия Дрима в звонке. Он хмурится, когда понимает, что у этой загадки пять этапов. — Джордж. Он подпрыгивает. Дрим смеётся. — Ты… — начинает Джордж, взглянув на другой монитор и заметив, что Дрим больше не оглушён и что сообщения в чате начинают появляться с учащающейся скоростью, осознавая, кто присоединился к стриму, — ты так бесишь. Дрим усмехается. — Как идёт игра, детка? Брови Джорджа мгновенно взлетают, когда он смотрит на аватарку Дрима в звонке с изумлением. — Детка? — повторяет он, слегка смутившись. Он бегло смотрит на изображение собственного стрима, чтобы проверить, всё ли в порядке, и тогда его глаза цепляются за большие цифры на мониторе. Вот же чёрт, он забыл о пульсометре. Осознание приходит к нему, когда он видит «96». — Твой пульс участился, — самодовольно отмечает Дрим. Его зрители подтверждают это. Джордж резко вспоминает о куче людей, которые наблюдают за этим и слышат всё, что он говорит. Что говорит Дрим. Джордж слегка хмурится, проводя рукой по волосам, чтобы убрать пряди с лица и сделать хоть что-то в образовавшейся неловкости. — Вообще-то, ты меня напугал. До тебя тут было тихо, — в противовес говорит Дэвидсон. — Ладно, — тянет Дрим, — то есть это не потому, что я назвал тебя деткой? — Ты странный, — Джордж выдыхает с нервным смешком, воротник его футболки кажется ему слишком тугим. Он борется с желанием его поправить. Дрим смеётся, но молчит, позволяя Джорджу бездумно кликать по головоломке, чтобы привести мысли в порядок. Он почти закончил первую часть, когда… — Джордж, сладкий. Его мышь дёргается в руке, не попадая по цели настолько, что ему придётся проходить головоломку заново. Его сердце, кажется, пропускает удар и щёки заливает лёгкий румянец. — Тебе понравилось. — радостно говорит Дрим. Джордж почти уверен, что сейчас тот смотрит стрим, максимально приблизившись к экрану, чтобы уловить любое изменение в его выражении лица. — Тебе бы этого хотелось, не так ли? — закатывает глаза Джордж, глядя на устрашающе увеличивающуюся цифру на мониторе. Он не должен спустить это Дриму с рук. Выдох. — Ты прав, — его тон понижается, выдавая искренность ответа, что заставляет Джорджа поверить во всю реальность происходящего. Это тот самый голос Дрима, который оставляет Дэвидсона без слов и без единой капли во рту. Он сглатывает. Джордж хотел бы не стримить сейчас, чтобы он сам мог зайти чуть дальше в словах, лишить Дрима равновесия, услышать его запинающийся голос. Смутить его. — Почему ты сказал это так? — тон Джорджа выходит намного мягче, чем должен был быть. — Как «так»? Если бы Джордж ответил, то только больше бы смутился. В голосовом чате дискорда никто не может видеть, как он краснеет; редактируя видео, он может просто вырезать такие моменты, но на стриме любой может видеть все, что происходит, и в таких ситуациях мало что может помочь. Сейчас для него не существует ничего, кроме мыслей о собственной реакции, которую видят все, в том числе и Дрим. Чуть наклонив голову в сторону, взгляд возвращается к картинке профиля Дрима. Тот молчит. Джордж отводит глаза, когда вспоминает, что за ним наблюдают. Он снова поправляет волосы, стараясь сконцетрироваться на головоломке. — Солнце, — говорит Дрим с пониженным тоном, находясь максимально близко к микрофону, так, что даже звук его дыхания просачивался через наушники Дэвидсона. Тот чувствует, как волосы на его затылке начали подниматься. — Что? — приглушённый громким стуком сердца вопрос. Джордж чувствует, как всё больше начинает смущаться, когда видит, что отметка на экране перевалила за 100. — У тебя хорошо получается, — заискивающе отмечает Дрим с еле заметной нежностью в голосе. Зубы Джорджа захватывают нижнюю губу в который раз за короткий промежуток времени. Сейчас чат похож на стаю голодных волков. Он перестаёт задумываться об этом. — Я не… у меня не получается. Я даже первую часть не прошёл. — Эта игра — скукота, — голос Дрима принял свой естественный тон. — Ты её выбрал, — подчёркивает Джордж. — Да, — выпустив улыбку, смягчился Дрим, — когда мы вместе лежали в кровати. Джордж резко выдыхает, возмущённо глядя на аватарку Дрима в дискорде. — Мы не лежали вместе, идиот. — Лежали, — поправляет Дрим, — мы спали вместе. Джорджу это нравится. С растущим страхом где-то в середине груди, он понимает, что Дрим знает, что Джорджу нравится, когда он отпускает такие двусмысленные шутки, знает, что ему безумно нравилось говорить с ним по телефону, когда они оба лежали в кровати, при этом находясь в разных странах. И всё же, он корчит лицо. — Ты утрируешь. — Чат, вы знали, что у нас во Флориде даже нет отдельной комнаты для Джорджа? — Джордж усиляет хватку, и мышь в его руке, кажется, немного деформируется. Чёрт. Он хочет этого. Он хочет этого, но Дрим не должен знать. Дрим понятия не имеет, что сейчас делает с Джорджем. Дрим понятия не имеет, что Джордж месяцами думал о том, позволит ли Дрим спать ему в его кровати; спать достаточно близко друг к другу, чтобы делить один воздух; достаточно близко для поцелуя; позволит ли Дрим ему поцеловать себя? Его сердце делает сальтуху. Со второй попытки у Джорджа получилось начать говорить. — Это… это не так. — Моя кровать достаточно большая для нас двоих. — Я бы лучше спал с Сапнапом. — Ты всегда мёрзнешь, Джордж, а я всегда тёплый. Мы могли бы спать в обнимку. — Ты… — Тебе нравится мой одеколон, — шепчет Дрим, — и моё худи. Джордж открывает рот, не зная, что сказать. Атмосфера накаляется, всё заходит слишком далеко. Прошло чуть больше двух часов с того момента, когда он последний раз носил худи; чуть меньше трёх с того момента, как он наблюдал, как ткань складывается у костяшек его рук и поднёс один из рукавов, чтобы почувствовать запах одеколона Дрима. Тот однажды спросил, нравится ли ему его худи. Джордж хотел сказать, что ему хочется в нём утонуть. — Ты носил его сегодня, — продолжил Дрим. Что-то собственническое в его голосе разрывает Джорджа на части. — Как ты узнал? — голос срывается на последнем слоге и, чёрт, кажется, что он вот-вот разобьётся. — Ты отправил мне снап сегодня, — Дрим наблюдает за тем, как Джордж пытается вспомнить, что именно было на снимке, и решает продолжить, — тот, что я заскринил. К своему ужасу, Джордж вспоминает, как ему пришло уведомление о скриншоте. Он также помнит, как тепло разлилось в груди при виде этого и дрожь в ногах, когда Дрим назвал это фото милым. — Тебе нравится, когда я ношу твои вещи, — скорее утверждает, чем спрашивает Джордж. Молчание гораздо хуже напрямую флиртующего Дрима — он может слышать собственную бушующую кровь в венах, бешеное сердце, ритм которого участился до 110 и свои же безжалостные мысли. — Ты кажешься таким крошечным в них, — в конце концов отвечает Дрим, и Джордж чувствует себя слабым. — Я не крошечный, — возражает Джордж. Маленькие капельки пота начинают собираться у его лба, и он коротко проводит по нему, при этом поправляя волосы. — Я дам тебе ещё одно худи, когда мы встретимся, — мягко говорит Дрим, — которая будет пахнуть мной. — Дрим, ты… Заткнись, — Джордж запинается. — Я хорошо пахну, — продолжает Дрим, и Джорджу начинает казаться, что тому нравится реакция, которую он получает от него, — ты бы мог носить мою одежду. Джордж выдыхает в попытке привести себя в порядок. — Дрим, прекрати. — Ты этого не хочешь? — в его голос просачивается обида. — Нет, я не это… — бездумно отвечает Джордж, и тут же прикусывает губу, чтобы остановить себя. Его лицо горит от смущения. Он признал это. Дрим лишь дразнил его, но скорость сердцебиения Джорджа поднимается до 115 — он так паникует из-за обычных шуток. Чёрт его побрал. «Это всего лишь цифра», пытается успокоить себя Джордж. — Твоё сердце так быстро бьётся, — шепчет Дрим, так тихо, что это ощущается интимным, — тебе незачем так нервничать. Джордж рвано выдыхает. Он сидит с ярко красными щеками перед тысячами людей, смущённый до невозможности перед камерой, через которую его видит каждый на этом стриме. И всё, о чём он может думать — факт того, что Дрим смотрит на него, что Дрим говорит с ним так, будто они наедине. Мягко. Ласково. — Я… Я не волнуюсь, — врёт он, не имея надежды на то, что Дрим поверит. Он нервно осматривает рабочий стол, чтобы найти, на что ему переключить внимание и видит стакан воды; Джордж отпивает — кажется, это вообще не помогло ему остудиться. Дрим неверяще мычит. — Боже, — тихо говорит Дрим, и откидывается на спинку кресла, его голос стал более отдалённым, — тебе это нравится. Ему нравится. В его животе завязывается тугой узел, в ушах звенит и пульсирует. Его взгляд резко отяжеляется, и он начинает говорить, уже готовый возразить. — Мне… — Мне нравишься такой ты, — резко признаёт Дрим, выбивая одной фразой весь воздух из легких Джорджа. — Что с тобой не так? — протестует Джордж, уже не прикладывая усилий. — Не знаю, — отвечает Дрим, — ты сегодня милашка. Джордж закатывает глаза. — Сегодня? — шутит он, и его сердце немного стабилизируется. Он сразу же жалеет о сказанном. — Ты выглядишь достаточно мило для поцелуя. Джордж застывает с приоткрытыми губами, пустым взглядом уставясь в иконку профиля Дрима. Джордж никогда не слышал такого от Дрима. Конечно, он шутил об этом, смеялся над подобными шутками от других, но никогда ещё он не говорил это так. Так, будто он хочет этого. Будто он долго хотел сказать ему об этом, и вот, наконец, сделал это. Дрим уже признал, что считает Джорджа милым; что хочет спать с ним в одной кровати — что хочет спать с ним в обнимку! И теперь это. Кажется, сердце Джорджа скоро выпрыгнет из груди. Дрим обычно не говорит о таких вещах, как… как эти. О желании поцеловать Джорджа, о том, чтобы делить вместе кровать и всю его одежду, о… Поцелуях. Чат заполнен хором сообщений по типу «днф реален», «КАКОГО ЧЁРТА» и «поцелуйтесь уже». Всё, о чём думает Джордж — что он был бы не против. Он кусает губу. — Идиот, хватит кусать свои губы, — Дрим, очевидно, улыбается, когда говорит это. У Джорджа ужасное желание надавить на Дрима из-за его предыдущей фразы. Он сопротивляется. Вместо этого, он сжимает губы в тонкую полосу, задерживая дыхание на долю секунды, и хмурит брови, чтобы выглядеть раздражённым. — Твои губы так порозовели, — бормочет Дрим. — Дрим. — резко отсекает Джордж, чувствуя, что щёки тоже наливаются розовым. — Помнишь, мы договаривались, что когда ты прилетишь во Флориду, мы поцелуемся? — Ты об этом думаешь? — бездумно спрашивает Джордж, позволяя своему любопытству победить. «Ты думаешь о поцелуе со мной?» Дрим долго молчит, настолько, что Джордж вспоминает об игре, в которую он должен играть, и начинает бесцельно тыкать по разным точкам. — Ты бы поцеловал меня в ответ, — внезапно говорит Дрим с еле слышной хрипотцой в голосе. — Звучит слишком самоуверенно, — в горле пересыхает, и он снова отпивает из стакана. — Ты бы не смог сопротивляться, — шутливо отвечает Дрим. — Думаю, из нас двоих умолять о поцелуе стал бы ты, — Джордж немного расслабляется с момента, когда они перешли на шуточную ноту. — Ауч, — Дрим нервно смеётся, — я думал, ты уже согласен. Джордж ничего не отвечает, ведь что бы он сейчас ни сказал, сквозь слова можно было бы услышать кричащее «Да! Да! Да!». Он сжимает пальцы в кулак, пытаясь не выдавать огромный поток своих эмоций на камеру. — Я бы хотел раздразнить тебя, — начинает Дрим, — заставить изнывать от отсутствия моих губ на твоих, — Джордж выпускает рваный выдох, — сделать так, чтобы все твои мысли были сконцентрированы на мне. Ты бы начал умолять меня, — голос Дрима становится всё тише и тише; он выжидает немного, прежде чем спросить, — на какой стороне кровати ты спишь? — На правой, — слова кое-как слетают с языка Джорджа, бесконечно прокручивающего предыдущие слова Дрима. Дрим выдыхает: — Хорошо, — в его голосе слышно удовлетворение, — я сплю на левой. Джорджу кажется, что у него начинаются проблемы с дыханием. — Мы… мы бы не касались друг друга. По началу. Я бы обнял тебя, когда бы ты прилетел, а потом следовал бы за тобой повсюду, и всё бы закончилось тем, что мы бы лежали вместе в моей кровати. Джордж открывает рот, чтобы сказать хоть что-то. Он не произносит ни звука. — Ты бы замёрз, — говорит Дрим, так, будто он это планировал, — ты бы сказал мне, что замёрз, и я бы дал тебе одну из своих худи. — Дрим. — Я бы мог обнимать тебя сзади, когда мы лежим. Я бы был большой ложкой, а ты маленькой. — Мы могли бы разговаривать. До ночи, — разум начинает подводить Джорджа. Дрим секунду молчит, и страх захватывает грудь Джорджа. — Тебе нравится мой голос? — тихо спрашивает Дрим. Лицо Джорджа горит, сердце до боли сжимается. Он думает, что должен отрицать это. — Это всё, что у меня от тебя есть, — вместо этого слетает с губ Джорджа. Дрим медленно впитывает слова Джорджа, затем осторожно спрашивая: — Поэтому ты смотришь записи моих стримов? Джордж не может дышать. Джордж не может поверить, что этот разговор идёт во время стрима — чат рвёт и мечет, сообщения появляются так быстро, что Джордж не может задержать взгляда ни на едином слове. Его камера записывает всё, скорость его сердцебиения отображается у всех на стриме — конкретно сейчас цифры показывают 121. На лице Джорджа отображается паника. Потому что да. Именно поэтому он их и смотрит. Потому что ему нравится слушать Дрима и иногда, когда в разум врезаются мысли о поцелуе с ним, он открывает любое видео, чтобы голос Дрима мог потопить мысли о Дриме в его голове. Чтобы самому утонуть в его голосе. В конце концов, это было вещью, в которую он влюбился в первую очередь. Голос Дрима в его ушах. Мягкая забота, взрывной смех, скрытое влечение. Ему хватает лишь звука собственного имени, чтобы почувствовать окрыляющее чувство в животе и потеряться в собственных мыслях. — Хватит, — говорит он. — Ты можешь просто просить меня поговорить с тобой, — предлагает Дрим. Джордж чувствует, как его руки слабеют, — я бы говорил ради тебя. — Ради меня? — Повторяет Джордж. Сердце его бьётся так сильно, что, кажется, Дрим может услышать его через звонок. — Ты… Заткнись. — Джордж, — с толикой серьезности говорит Дрим, — ради тебя. — Хватит издеваться, — со сбитым дыханием тихо говорит Джордж. — Я не издеваюсь. В этот момент они оба замолкают. Джордж смотрит на цифры. 123. Дрим, скорее всего, сейчас пялится на него — эта мысль каким-то образом делает его ладони более липкими, хотя Дрим и смотрит на него почти постоянно; хотя Дрим ловит каждое изменение в его лице, знает, что означает каждое его движение. Джордж рвано выдыхает, готовясь закончить стрим, чтобы прекратить всё это. — Я бы поцеловал заднюю часть твоей шеи, если бы ты позволил мне, — решает заговорить Дрим. Он прочищает горло, — я бы сжимал тебя в объятиях, пока мы лежим, я бы целовал твою шею… И линию твоего подбородка. Глаза Джорджа грозят закрыться. Он почти чувствует это: мягкие губы Дрима прижимаются в поцелуях, выстраивая мокрую дорожку, проходящую от задней стороны шеи до подбородка. Джордж не может вдохнуть достаточно, чтобы ответить. — Или позади твоего уха, — продолжает Дрим. Джордж мелко содрогается, часто дыша, — потом я бы поцеловал твои ключицы. Джордж позволяет своей голове откинуться на спинку кресла, покрывая горящее лицо руками. Он знает, что отрывки из этого стрима позже будут во всех соцсетях. Джордж заставляет себя не сглатывать. — Что ещё? — тихо говорит Дрим. — Мои руки, — Джордж слабо предлагает. Дрим одобрительно мычит: — Твои пальцы, я бы поцеловал один за другим. Сначала каждую подушечку пальца, затем каждую костяшку. Джордж представляет, как Дрим берет его руки в свои ладони; представляет пристальный взгляд зелёных глаз, пока Дрим целует каждый возможный сантиметр его кожи. — Ты бы поцеловал меня? — праздно продолжает Дрим, — ты бы не стал терпеть и поцеловал бы меня сам? Или мне пришлось бы сделать это самому? — Дрим, — умоляюще шепчет Джордж. — Тебе не нравится проявлять инициативу, — говорит Дрим скорее себе, чем Джорджу, — я бы поцеловал уголок твоих губ, и ты бы повернулся прямо на меня, не так ли? Ты бы не стал спрашивать. Джордж оставляет слова без ответа. Он достает телефон с края стола, разблокировав его и чуть ли не уронив. Он должен написать Дриму остановиться. Он должен попросить его уйти со стрима. «я хочу поцеловать тебя» вместо этого печатает Джордж и сообщение тут же получает статус «прочитано». «заканчивай стрим» — Ребята, мне нужно идти, — он знает, что оставляет всех в замешательстве, что на Ютубе и Твиттере будет бесконечное количество вырезок каждого момента этого стрима, но Дрим молчит, — пока, — стрим закрыт. Тишина длится несколько долгих секунд. — Я ненавижу тебя, — мягко говорит Джордж. — Правда? — Дрим выдыхает со смешком, но его тон все равно кажется немного извиняющимся. — Ты мне должен, — руки Джорджа поднимаются, чтобы обхватить свои румяные щеки, — ты должен мне за всё это. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Дрим тотчас смягчается. — Поцеловал меня, — на выдохе выпаливает Джордж. Микрофон Дрима ловит его прерывистый выдох, что-то в груди Джорджа плавится от этого звука, — я хочу, чтобы ты поцеловал меня, когда я приеду во Флориду. Дрим так близко к микрофону, что Джордж может слышать его нервный глоток. — Хорошо. — И мы будем спать вместе. — Конечно. Что угодно, — добавляет Дрим, и Джордж прикрывает глаза. — И я буду носить твою одежду, когда захочу. Ту, что пахнет тобой. — Чёрт. Джордж… — шепчет Дрим, его голос подрагивает, — Да. Пожалуйста. — И… и… — И сводить тебя на суши-свидание? — предлагает Дрим. — Да, и я буду тебя кормить. — Я буду называть тебя моим… моим парнем? — говорит Дрим заискивающе, пытаясь понять, насколько это приемлемо. Щёки Джорджа пламенеют. Щёки Джорджа болят от улыбки на его лице. — Называй меня своим. — Я буду говорить, что ты мой, — соглашается Дрим с большей уверенностью, — я бы заставлял тебя краснеть, а потом выцеловывал румянец с твоего лица. — И ты будешь держать меня за руку, — продолжает Джордж, представляя это, — и разговаривать со мной, пока я не усну в твоих руках. Он может слышать улыбку Дрима в его голосе: — Я бы обнимал тебя, целовал и разговаривал с тобой столько, сколько ты хочешь. — И я буду называть тебя красивым, — голос Джорджа смягчается. — Красивым? — Джордж слышит сдавленный вздох Дрима. — Мгм, — он снова откидывает голову назад, — я буду называть тебя красивым и целовать, пока ты в это не поверишь. — Джордж, — выдыхает Дрим, — ты даже не видел моего лица. — Всё равно, — просто отвечает Джордж, наслаждаясь своей раскрепощённостью, — Мне всё равно, как ты выглядишь. — Я… Ты пиздец красивый, Джордж, — Дрим выпускает смешок, — мои глаза будут постоянно заняты разглядыванием тебя, когда ты приедешь. — А твои руки? — с надеждой спрашивает Джордж. — Ты знаешь, что я не могу контролировать себя, когда дело доходит до тебя. — Знаю, — Джордж чувствует головокружение от всех проживаемых чувств, — мне это нравится. — Заткнись, — смущённо бормочет Дрим. Это заставляет Джорджа ухмыльнуться. — Ты… — радостно начинает Джордж, — такой глупый, — он смеётся, переполненный эмоциями, — ты ужасен. — Что… — Дрим смеётся. — Почему ты сказал все эти вещи на стриме? Как же я тебя ненавижу, — Джордж широко улыбается, при этом стараясь не выдавать своей радости. — Я не знал, что имею столько влияния над тобой, — тепло шутит Дрим. — Имеешь, — сказал Джордж немного мягче, чем предполагалось, — всегда имел. Дрим на секунду замолкает. — В самом деле? — осторожно спрашивает он. Дыхание Джорджа трепещет, когда он отвечает: — Я часто об этом думаю. О том, чтобы поцеловать тебя. Дрим не произносит ни звука. Джордж знает, что тот сейчас покраснел. — Ты покраснел, да? — ожидая подтверждения, спрашивает Джордж с улыбкой. — Ты вредный, — вместо ответа говорит Дрим, улыбаясь так широко, что Джордж почти чувствует это. — Я заставлю тебя сделать стрим с пульсометром, когда ты раскроешь лицо, — говорит он, — настанет твоя очередь смущаться у всех на виду. — Я смущаюсь гораздо легче, чем ты, — признает Дрим, — хватает одной твоей шутки о нас, держащихся за руки, и я краснею. — Хотя, — начинает Джордж, слыша оглушающий стук собственного сердца в ушах, — я бы поцеловал тебя на стриме. — Ты бы не стал, — наполовину неверяще, наполовину удовлетворённо. — Я бы поцеловал твои пальцы, — говорит Джордж, и дыхание Дрима мгновенно сбивается, — один за другим. — Джордж… не надо, — вполсилы сопротивляется Дрим. — Уголок твоего рта. — Джордж, — дыхание Дрима учащается, — ты меня убьёшь. — Вену на шее. — Если бы ты был здесь, я бы положил твою руку на свою грудь. Ты бы почувствовал моё сердцебиение, — говорит Дрим, и Джордж позволяет себе предаться мечтам: большая рука, обхватывающая его собственную; теплая грудь под лёгким материалом. — Оно быстрое? — спрашивает Джордж, снова улыбаясь. — Сумасшедше быстрое, — признаёт Дрим. Джордж представляет, как чувствует его пульс под ладонью. Он переводит взгляд на небольшое устройство, до сих пор высчитывающее скорость его сердцебиения, и вглядывается в контрастные цифры на мониторе. Он представляет, как их с Дримом сердца бьются в едином диком ритме. Рядом друг с другом. — Моё тоже.