Наваждение

В пьяном полусонном дурмане проснулся абсолютно трезвый человек. Небольшое головокружение не дало возможности подняться с кровати. За окном светила большая, сырная луна, а её мерцание частично проникало в комнату через щель между шторой и стеной. Тело чувствовало себя абсолютно необычно, будто каждый открытый участок кожи тонул в бархатном постельном белье, словно в облаке, чувствуя, как оно обволакивает и постепенно затягивает в себя. Каждое прикосновение к поверхности отражалось мурашками на коже и легким холодком. Что за странные ощущения? Комната стала ощущаться по-другому: стены выросли и раздвинулись, окно потянулось в высоту, всё кроме кровати будто исчезло, а она стала нынешнем центром нового пространства. Становится несколько душно. Ещё не проснувшаяся голова сейчас отказывалась работать, тело лихорадило, а веки то и делали, что изредка приоткрывались на мгновение и снова приспускались. - М~ахХх, - попытка повернуться принесла долю сладкого удовольствия, что невольно выскочило из уст Дилюка. По плечу прошёлся ветерок, огибающий открытую кожу, словно рука, проводящая до запястья, несущая нежное ощущение присутствия кого-то. Снова мурашки. Сердце трепетнуло, дыхание стало прерывистым, странные иллюзии прикосновений казались реальными и вызывали внутри чувства, распространяющиеся по всему телу теплом, которое постепенно переросло в аутентичное возбуждение. Наваждение стало более открытым: теперь уже казалось, будто сейчас в темной комнате кто-то находился и действительно воздействовал на Дилюка. Иначе, как можно было ощущать такие явные прикосновения. В попытках успокоиться, он протянул руки вверх и ухватился за ласкающие пальцы простыни. И это было ошибкой. С новой волной, пришло ощущения рук, проводящих вдоль талии, плавно двигающихся вверх, огибая рёбра. Холодное дыхание ветра задержалось над грудной клеткой, а позже, спустилось куда-то ниже живота. Дилюк прикусил губу, захватив как можно больше воздуха. И медленно выдыхая, на удивление для него самого, стоном вырвалось имя: - К-кэйАа.. Терпеть это Дилюк был уже не в силах: нужно было как-то избавиться от напряжения, вызванного этим наваждением. Попытка приподняться провалилась и он снова свалился, на этот раз перевернувшись на живот. Тяжело дыша в подушку, сомневаясь и смущаясь от затеи, пришедшей в голову, чуть развернувши и приподняв таз, он неторопливо дотронулся до своего возбужденного органа. (П.с : До печёнки, блин). Стараясь не смотреть вниз и сгорая от стыда, через некоторое время превыкания он начал движение собранными пальцами. Постепенно понимая, как сделать себе более приятно, он смог подхватить ритм и расположить пальцы так, чтобы стимулировать основные точки возбуждения члена. Тяжёлое дыхание в подушку, переодические приглушённые стоны и всхлипы отдавались в сознании эхом, наполняя искаженную комнату звуками. Дилюк снова поддался этому наваждению. И сейчас казалось, будто кто-то другой, а не он, делает это. Дилюк сладко шептал одно и то же имя, в сопровождении с каждым движением. В мыслях оставалась вся та же неразбериха, они путались, прерывались, приводили к неожиданным откровениям. Например к тому, как сильно может повлиять одно только имя на состояние человека. Имя. Ч-что? Кэйа? С осознанием наступил оргазм. Схватив одной рукой простынь и сжимая её, Дилюк впечатался в постель. Тело начало тихо коробить. Мысли постепенно стали сходиться, сознание проясняться. Открыв глаза, он увидел всю ту же привычную комнату, без каких либо изменений. Уже светало. То, что произошло этой ночью, было всего лишь наваждением, сном. И только рассвет знает правду, оставшуюся в потемках комнаты винокура.