...
21 июля 2022 г., 22:42
***
Холодное июньское лето. За окном медленно плыли кучевые облака, грозясь закрапать маленьким дождичком, но даже несмотря на такую неприветливую погоду за окном пели птицы, весело перекликиваясь разнообразными и звонкими трелями. Весь день эти трудолюбивые певцы баловали людей своими прелестными песенками, а сейчас, к закату солнца, напоследок пели свои колыбельные, пытаясь усыпить весь люд. Но некоторые особо неусидчивые птахи продолжали летать. В небо то тут, то там взмывали деревенские ласточки, пикировали, аккуратно садились на деревья и провода, смотрели своими темными глазенками в самую душу… Неприятный морозец пробирался в дом, под одеяло, неприятно обжигая своим холодом. Жмурясь от него, Вероника пыталась заснуть, но ничего не выходило. Усталость уже протянула свои мягкие, но всё-таки крепкие объятия, и лишь проклятый холод не давал покоя, будоража самые различные мысли и думы. Это состояние напоминало лихорадку, чувство, схожее в чем-то со змеями: ты вроде схватил мысль, свои чувства, сжал их в кулак, словно за хвост поймал, но они, скользкие и изворотливые, все же вновь выскальзывают из рук, как песок. Хотелось застонать или зарычать от злости, но девушка сдержала этот порыв, попытавшись вжаться в одеяло так сильно, как только можно: лишь бы проклятый холод наконец отошел. Тело знобило, мелкая дрожь проходила по телу табунами, забираясь в нутро, а в голове ползали, метались мысли. Одна за другой, одна за другой — как в старой пленке сменялись они мучительно. Да и воспаленному неприятными условиями мозгу спать явно не хотелось, и потому девушка уже минут двадцать ворочалась на месте. А вместе с усталостью и холодом на нее напала еще одна беда — тоска. Изнывающая, рвущая душу на куски тоска. Целый день без неё. А до этого — дни. Весь день девушка уперто отгоняла мысли о любимой (не хватало еще расчувствоваться от тоски во время работы в лесах! Задумаешься о чем-то — потеряешься!), но сейчас от них было уже никуда не деться. Это чувство было похоже на ломку, и, черт, Вероника уже давно признала, что ее ломает, как наркомана от отсутствия наркотика. Вот только ее наркотик был другой, он не ломал тело побочными эффектами, но непрестанно брал верх над рассудком. И еще хуже было то, что так протянуть придется ещё пару дней. Но Ника всегда знала, на что шла. Знала и делала, и хоть глухая боль в области сердца не приносила сильного дискомфорта, хуже всё-таки было вот так оказаться в клетке своих мыслей. Ася… Бесконечно и глубоко любимая птичка, с которой связи в этой дыре, в которую Ника намеренно себя засунула, не было от слова совсем. Первые дни без нее прошли спокойно: работаешь себе и горя не знаешь. Но по вечерам и утрам, когда глаза еще не открылись навстречу новому дню, когда разум не взял полный контроль над телом, всё же мелькал ее образ перед глазами… Даже в будни, в городе, когда связь по интернету поддерживалась ежедневно, ее фигура стояла рядом, ощущалась где-то совсем близко. Глаза закрыты, и будто чувствуешь ее тепло, словно она здесь, рядом, лежит под боком и обнимает тебя. Глаза открыты, и сказка оборачивается злой шуткой судьбы. Нет рядом любимого человека, нет! И сердце бьется в груди птицей, невольницей судьбы. Ей летать и летать бы на крыльях счастья и молодости, любить и быть любимой, чувствовать тепло и отдавать его в ответ, но увы! И даже днём, в свободную минутку, мысленно с ней, рядом, и будто она с тобой находится неощутимо близко. Но всё это призрак настоящего человека, невидимый и неосязаемый призрак, который в одни моменты окрыляет, а в другие лишь режет по живому. Не больно, уж привычно, но приятного тоже мало. А сейчас все это ощущалось еще острее, еще чётче, и чувства эти представляли качели. Вверх — чувство окрыленности, нежности и любви, вниз — и глухая боль, светлая тоска… И снова, и снова, и снова будет повторяться этот порочный круг! И так пока силы не покинут уставшее за день тело…***
Мысленно я всегда с тобой. Всегда.
***
