Перестал Верить

      От беспрестанно мигающих сине-красных ламп в глазах постепенно всё сливается воедино, а воющая на фоне сирена и отстранённые крики режут по ушам. Антон недовольно бьёт себя по щекам, стараясь прийти в чувство и просто очнуться после сна. Перед обещанным выходным он планировал основательно отдохнуть, но, судя по всему, судьба решила совсем иначе.       Антон нехотя следовал по отрезанной яркими лентами локациями и никак не мог зацепиться за что-либо. В одном углу пара человек разбирались с найденным телом, в другом — парня с забавной причёской о чём-то упорно расспрашивали.       — Да не виноват я! — вовсю кричал тот, пытаясь вырваться из крепкой хватки стоящего за ним сотрудника, и не упустил возможности выплюнуть пару нелестных слов в адрес всех окруживших его людей.       Антон от подобных возгласов лишь недовольно морщится, понимая, что там смогут разобраться и без него. Смотреть на мертвецки застывшее тело тоже хотелось в последнюю очередь — присутствовала боязнь, что наскоро выпитый кофе может совершить попытку побега обратно.       Из всех возможных вариантов его ни один не привлекал, а вот обнаруженный на месте преступления паренёк сразу заинтересовал его. Тот сидел у стены, боязливо прижав колени к груди, и продолжал трястись, даже не обращая внимания на снующих вокруг сотрудников.       — Эй, — окликает его Антон, предполагая, что раз тот сидит здесь, то является свидетелем, способным принести порцию полезной информации. — Всё хорошо?       Ответом ему следует скользнувший по нему взгляд голубых глаз, опустошённо просачивающийся сквозь Антона. Парень тут же подрывается, стараясь утереть катящиеся по щекам слёзы, но лишь размазывает всю влагу.       — Если бы было что хорошее, — голос его подрывается, вероятно, из-за прошедшей истерики, а сам он смотрит так горестно, что невольно хочется спасти его от всех недугов этого мира.       И, как бы Антон ни пытался, больше ничего вытащить из него не может. Лишь ловит его на очередных рыданиях, когда мимо проносят накрытое тканью тело. Он беспрестанно умывается слезами, продолжая бессвязно бормотать, что не сможет ничего дельного сказать.       Антон осторожно поднимает его с места и, продолжая удерживать за напряжённую спину, уводит за собой, намереваясь узнать хоть что-то.       Назвавшийся Арсением парень выдаёт только своё имя и на большее не милуется, продолжает только загнанно осматриваться по сторонам, словно боится, что нечто ужасное произойдёт буквально с минуты на минуту.

•••

      Тишина в кабинете нарушалась лишь равномерно тикающими часами, которые Антон уже даже порывался выбросить куда подальше, ведь раздражали они неимоверно. Он обессиленно вздыхает, облокотившись на спинку стула, и смотрит на всё ещё редко хнычущего парня.       Арсений смог сдаться лишь на вопросах о себе, но о деле ни словечка не вымолвил. Словно что-то упорно скрывал.       — Слушай, — Антон поднимается с места и направляется к резко вскинувшему голову парню, тут же вжавшемуся в жестковатый диван, — что такого могло произойти, что ты продолжаешь молчать?       — Я… — Арсений запинается, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на пронзающего взглядом следователя, и теребит край своей кофты. — Я не могу Вам сказать, правда, простите.       — Почему? — недоумевает Антон, всячески размышляя, как же вытянуть информацию от единственного адекватного свидетеля. — Нам это очень важно, поверь.       — Я понимаю, — Арсений виновато опускает взгляд в пол. — Но парень с хвостиком не виноват, правда, не мучайте его.       — Хорошо, — следователь отмечает для себя, что крикливого подозреваемого стоит отпустить и более не терзать расспросами, дабы пожалеть уши смотрящих. — Что ещё ты знаешь?       — Я не могу сказать, — переходит на шёпот парень, вновь устремляя глаза на широкое окно. Пролетевшее чёрное нечто заставляет его перепуганно дёрнуться, из-за чего подрывается и Антон, но безобидно присевшая на подоконник птица позволяет выдохнуть обоим.       — Тебе запрещают? — предполагает Антон, не видя другой причины в сохранении данной тайны.       — Мне… — вновь теряется Арсений и неосознанно жмётся к боку сидящего рядом, ища хоть какую-то защиту. — Умоляю вас, если я расскажу, то меня прикончат сразу же.       — Что ж за чертовщина, — совсем сбивается с толку Антон. Он чётко понимает, что сидящего рядом парня кто-то упорно запугивает, но с какой целью и кто это может быть — неизвестно.       Следователь поднимается с места и, немного порывшись на столе, осенённо перебирает найденную папку. Он вытягивает несколько фотографий и возвращается к недоверчиво косящемуся на него Арсению.       — Скажи, — Антон поднимает перед парнем снимки, являющие запечатлённый на одной из стен особенный знак и внешность одного из упущенных мужчин. — Это выглядит для тебя знакомым?       Арсению хватает одного только взгляда на них, чтобы вновь сорваться на хриплый вскрик и протестующе замахать руками. Он отползает к другому краю дивана и старается унять покатившиеся по щекам слёзы, но нахлынувшие воспоминания делают только хуже.       — Прости-прости, — Антон теряется, не понимая, как именно символика смогла зацепить парня. Но, если есть реакция, значит, есть и нужная информация.       Он тянет сжавшегося Арсения на себя, стараясь унять его попытки вырваться и, наконец заблокировав его руки, прижимает ближе, в успокаивающем жесте проводит ладонью по его волосам. Тот весь дрожит, продолжая надрываться в охватившей панике, и бессознательно хватает ртом воздух, стараясь просто не задохнуться от комом ставшего в горле ужаса.       — Я боюсь их, — сипло отзывается Арсений, пальцами цепляясь за пиджак следователя, и невольно вспоминает унесённое пару часов назад тело, из-за чего становится только больнее.       — А если я пообещаю, что смогу защитить тебя от них? — предлагает инициативу Антон, замечая, что парень в его руках тут же замолкает. — Тебя никто больше не тронет.       — Зачем Вам это делать? — недоумевает Арсений, видя в этом лишь трудности для сотрудника.       — Ты мне расскажешь всё, что знаешь, а я смогу обеспечить безопасность, — Антон продолжает перебирать смоляные пряди навалившегося на него свидетеля, надеясь, что тот смилуется.       — А Вы точно поможете мне? — отчаянно тянет Арсений, несколько приглушённый чужим плечом.       — Обещаю, — Антон цепляется за предложенную возможность, не смея её упускать.       — Я знаю эту группировку, — неуверенно начинает парень, всё ещё озираясь по сторонам, но тепло окруживших объятий заставляет чувствовать себя спокойнее. — Они однажды наткнулись на меня и почему-то решили, что я смогу стать отличным помощником. Стоило мне отказаться, как под руку попали мои близкие. Сегодня я потерял ещё одного друга.       Слова даются Арсению с трудом, но он старается понятно формулировать свои мысли, дабы не показалось, что всё рассказанное — обычные выдумки.       — Почему же ты не заявился после угроз в участок? — Антон желает понять всю опасность этого дела, ведь следствие по этим ребятам ведётся неприлично долго.       — Я жить хочу, — горько усмехается Арсений, совсем млея в чужих руках. — Вы же меня теперь не подведёте?       — Ни в коем случае, — следователь несколько отстраняется, дабы заглянуть в яркие голубые глаза, и всё так же чувствует стремление взять такую красоту под свою опеку. — Ты теперь в надёжных руках.       Антон чувствует облегчение, когда на чужих губах расцветает лёгкая улыбка, а после Арсений и сам благодарно обнимает его. Шастун скользит ладонями по всё ещё напряжённой спине и предчувствует завалы скорой работы. Спокойствие внушает лишь жмущийся ближе Арсений, даже согласившийся помочь в дальнейшем, лишь бы на его жизнь никто не посягал. А Антон уверен, что никому и не позволит это сделать.