дождь покоя не даёт
21 июля 2022 г., 22:03
Дверной звонок трещит как проклятый, не смолкая уже добрых пару минут, что ввело светловолосого мальчишку в некое возмущение, ведь ранее к нему редко набивались в гости с таким упорством, да к тому же без приглашения, и заставило встать, а вернее, нехотя сползти с кровати, накинув на хрупкие плечи пуховое одеяло, придерживая рукой, с упором сжимая тонкие пальцы на ткани для удержания её на своём теле. С мыслями о прерванном нахождении в своих мечтах под мелодичное звучание виниловой пластинки с записью Моцарта и приглушенное биение капель дождя об оконный сандрик, торопливо передвигал босые ноги по прохладному паркету, дабы поскорей закончить мучения своих ушей выводящим трезвоном. Шустрым движением большого и указательного пальцев Феликс провернул замок вправо, а после осторожно приоткрыл дверь, не отпуская блестящей ручки. Перед собой он обнаружил никого иного, как до нитки промокшего Хвана, крутившего в руках тёмную резинку для волос, растягивая и тут же возвращая её в исходное положение.
— Привет, Ликси! — У непрошенного гостя улыбка демонстрирует все тридцать два зуба, а душа искрится как бенгальские огни и сыпет конфетти на старую подъездную плитку. Он проскакивает в квартиру сразу же, как её хозяин освобождает проход, скрывается в темноте коридора, скидывает сырые кеды на поверхность пола и проходит по квартире дальше, огибая углы стен, направляясь в единственную комнату в квартире, где юный Ли поднимает тонарм, из-за чего скрипка в момент умолкает, а вот дождь наоборот лишь упорнее стучит.
— Мог бы позвонить, у меня не готово ничего, — может, звучит в какой-то степени грубо, но Феликс не планировал активно проводить время, то есть желал лежать на кровати весь день на пролёт под классическую музыку, время от времени сменяя пластинки, — но я тебе очень рад.
Хван знал о нелюбви младшего к внезапным визитам, но явился без предупреждения на его территорию, ещё и в таком виде. Нахождение длинноволосой бестии в его уютной квартире придало немного настроения и душевного спокойствия, заставило почувствовать комфорт и цветочное счастье, такое же, как духи старшего, которые пленили, обвивали и одурманивали, порой хотелось залить ими весь мир, чтобы везде был намёк на предмет очарования Феликса.
Младший достал бежевую футболку из своего шкафа, которую некогда повзаимствовал у своего особенного друга, чтобы тот переоделся, заболеет же, а лечить кому? Правильно, Феликсу, ему же больше всех надо. Хван благодарит, обаятельно растягивая пухлые губы в искренней улыбке, стягивает наскозь промокшую рубашку, оголяя подтянутое тело, которое так и манит, притягивает к себе взгляд, а потом так же быстро надевает и расправляет слегка мятую футболку, наклоняется к светлому рюкзаку, который был практически сухой, несмотря на погоду за окном, достаёт пакет, а оттуда чёрные конверты. Пластинки.
— Я таких у тебя ещё не видел, послушаем их вместе? — После этой фразы Ли готов на себя белое платье нацепить и в ЗАГС побежать наперегонки, но вместо этого он, по-ангельски приподняв уголки губ, с излишней осторожностью отрезал край обёртки, вынул матовую пластинку, на которой при измерении положения перебегали следы света лампочки. Легко, почти невесомо установил пластинку на опорный диск, дабы "не навредить" устройству и его составляющим, и также аккуратно установил тонарм на виниловую пластину. Первые секунды и уже игра скрипки слышна, меняющаяся тональность, гармоничность и стройность мелодии.
Звук изящный, как изгибы тела Феликса. Хван совсем не смыслит в музыке подобного жанра, но он даже очень смыслит в Ли. В его прекрасном и неповторимом Ли, который с замиранием сердца садиться на край кровати, завороженно смотрит на оливкового цвета проигрыватель, издающий бархатные звуки, что очаровывают, как и новый владелец пластинки. Звучание пробирается в самый корень чувств, выселяя разум, одурманивая, вселяя в подсознание образ близсидящего юного парня, неотрывно смотрящего в никуда, а у Хёнджина в голове вихрь из эмоций и ощущений, вызывающий сильнейший душевный порыв.
В столь эмоциональной и яркой музыке проявляются томные всхлипы клавишного инструмента, который звучит где-то на фоне, но приближается все сильнее, а через пару десятков секунд начинают преобладать и звучать громче ласковых мотивов. На тёмных глазах Феликса проступает влага, но тот не реагирует, а у Джинни появляется желание взять его лицо в свои ладони, расцеловать каждый миллиметр кожи, дабы вытереть слезы и прекратить "мучения" своего юного принца. Создаётся ощущение, что к его сердцу прикрепили стальные струны и теперь нещадно возят по ним изогнутым смычком, оставляя новые сколы и еле видные для человеческого глаза порезы, которые будет чувствовать лишь их хозяин. Неуспокоимый плач скрипки вносит свою лепту в сознание величейшего шедевра мировой музыки, придавая некой печальности мелодии. Скрипка с фортепиано то перекликаются, то звучат в унисон, выражая темноту мира, но по закону жанра добро побеждает зло, как и любовь — ненависть, поэтому нежные мотивы превосходят удручающую мелодию, благодаря чему Ликси глядит более спокойным, нежели печальным. Мелодия вновь солнечная, как цвет волос юноши, светлая, как его звёздные веснушки, но вскоре она затихает, а младший так и не отводит стекольного взгляда от невидимой точки, что одновременно пугает и завораживает, да так, что Хёнджин боится и слово проронить, но тот будто всё без слов понимает и сам оборачивается, глаза наполнены то ли сухими слезами и мольбами, то ли полное умиротворение.
— Джинни, — до невозможности тихо, почти шёпотом, но с присущей хрипотцой в голосе. У этого самого Джинни холод и надежда пробираются в головной мозг и оседают там, в самых недрах, ведь он слишком хочет, чтобы это понравилось младшему, — спасибо, — простое "спасибо", но звучит настолько искреннее, что Хван готов броситься к нему в ноги, положить голову на колени, положить руки на хрупкую талию, пальцами вжимая в спину, сжимая светлую ткань в худых пальцах, говорить о том, как сильно любит и ни за какие сокровища мира он его не отдаст, ведь Ли Феликс — самое сокровенное и дорогое сокровище Хёнджина.
