Воссоединение семьи

      Тодороки Шото вздыхает, выходя из больничного лифта. Хотя он благодарен за то, что получил возможность увидеть свою мать, он все еще измучен до костей тем, насколько он был занят в последнее время. Когда он выходит из здания, телевизор в зоне ожидания находится на канале NHK.       «Конечно, мы увидим большие изменения в нашей повседневной жизни. На данный момент мы должны изучить, как эти изменения будут проявляться и что мы можем сделать, чтобы подготовиться.»       Слова диктора проходят через одно ухо и вылетают из другого, и Шото слышал подобные речи уже десятки раз. Несколько недель назад Камино был стерт с лица земли во время битвы между Лигой Злодеев и героями. Именно там была обнаружена собственная скелетная форма Всемогущего. Чуть не погибнув от рук Все за Одного, Всемогущий задержал злодея ценой его причуды. Больше не в состоянии поддерживать свою внешность как Всемогущего, Яги Тошинори был вынужден досрочно уйти на пенсию. С тех пор общество было в хаосе: без Символа Мира из темноты выползло больше злодеев. Люди начали терять веру в героев.        U.A. не стала лучше. После инцидента в тренировочном лагере атмосфера в школе потемнела... и по уважительным причинам. Два ученика-героя — Мидория Изуку и Бакуго Кацуки были похищены под присмотром взрослых про-героев. Другой студент — Мезо Шоджи был тяжело ранен из-за потери Фумикаге Токоями контроля над причудой, будучи помещенным в отделение интенсивной терапии более чем на неделю. Другие студенты лагеря были ранены во время штурма. Это, в дополнение к нападению злодея на U.S.J. в начале года, заставило широкую общественность и новостные агентства скептически относиться к способности средней школы U.A. обеспечивать безопасность своих учеников. Школьное общежитие с максимальной безопасностью, было построено для их лучшей защиты. Тем не менее, многие родители уже вытащили своих детей из U.A. Класс 1-A является оболочкой своего прежнего «я». Список классов был сокращен почти до половины — Минета, Аояма, Кода, Сато и Хагакуре ушли из школы. Оставшиеся студенты либо слишком обескуражены, чтобы сосредоточиться на изучении героев, либо настолько сосредоточены на том, чтобы стать сильнее, что пренебрегают другими людьми.       Отец Шото - Старатель считал, что ему нужно стать сильнее, чтобы победить злодеев. Герой номер два подталкивал его еще сильнее: каждый день после школы выводил его на патрулирование, тренировал его с утра до заката по выходным, что делало почти невозможным для него иметь свободное время, всегда мертвый на ногах к концу дня. Ему повезло, что он смог навестить свою маму сегодня, прежде чем часы посещения закончились. Шото чувствует себя в ловушке, ожидания отца и общее настроение в школе медленно убивают его. Он не знает, что делать.       «Мидория знал бы, что делать.» Шото тускло улыбается при мысли о зеленоволосом мальчике. У Мидории всегда был план, постоянно думая о своей робкой личности. Его милое бормотание наполнило бы комнату приятной атмосферой. И его теплая, улыбка с ямочками скрашивала день Шото каждый раз, когда он видел её. «Он все это исправил бы.» Но так же, как он думал, что завел друга, его так же быстро схватили. В ту ночь Шото ничего не мог сделать, чтобы предотвратить исчезновение Мидории. Черт возьми, он даже не знал, что Мидорию похитили, только узнав об этом утром, когда никто не сказал «Каччан.»       «И Бакуго...» Шото до сих пор мучает себя, думая о том, как похитили Бакуго. Им едва удалось победить злодея с лезвиями из зубов. В одну минуту пользователь взрывов был прямо позади него, а в следующую минуту кто-то в маске его схватил. Шото попытался преследовать злодея, но он был слишком быстр: прыгал с дерева на дерево и сжимал любые кристаллы льда. Он был слишком слаб, чтобы спасти и одноклассника, и друга. «Я стану сильнее. Я больше не подведу тебя.»       Солнца уже не было на горизонте, когда Шото вошел в больницу. Сейчас на улице совершенно темно, уличные фонари единственное, что освещает его путь. Улицы удивительно пусты для этого времени, с несколькими пьяницами и бездомными, бродящими вокруг. Он возвращается в общежитие, когда проходит мимо переулка. В середине зевая, он не подозревает о массивной руке, тянувшиеся к нему. Она крепко сжимает его бицепс, когда тянет его в переулок, ударяя о кирпичную стену.       Ошеломленный, Шото требуется секунда, чтобы осмотреть нападавшего. Над ним возвышается огромная, мускулистая фигура с длинной шеей. Несколько крупных позвонков выступают из его придатка. Его кожа темно-зеленая, которая сливается с окружающей средой. Яркие, изумрудные глаза всматриваются в Шото под капюшоном кожи, остальная часть его лица окутана тьмой. Хотя я никогда раньше не видел этого конкретного монстра, он может напоминать только одно... «Ному?!» Ному наклоняет голову при звуки, по-видимому, анализируя его.       «ТОДОРОКИ... ШОТО... ОПРЕДЕЛЕН. МОЯ... МИССИЯ!»       Шото застигнут врасплох искаженным голосом. «С каких пор Ному может говорить?» Из многих существ, с которыми ему пришлось столкнуться, никто из них никогда не говорил, крики и стоны были единственным звуком, который они издавали... до сих пор. Что еще более важно, почему это после всего? Какова его миссия? Является ли его миссия захватить его, как Мидорию и Бакуго? Он не может этого допустить. До тех пор, пока он не спасет своих друзей! Используя свою ледяную сторону, он замораживает руку, удерживающую его, и иней распространяется до тех пор, пока он не окутает все тело Ному. Лед начинает трескаться, когда Шото отходит от монстра. К тому времени, когда он понимает, что загнал себя в тупик, Ному уже выбрался из своей тюрьмы. Шото быстро создает ледяную стену между ним и им, чтобы выиграть время. Он наблюдает за своим окружением, пытаясь найти что-нибудь, чтобы дать ему преимущество или просто убежать. Его истощение, плюс внезапная паника, усложняют эту простую задачу. «Думай, черт возьми!»       Без предупреждения ударная волна сжатого воздуха разбивает ледяную стену в пух и прах, отправляя его обратно в стену. Трещины образуются в кирпичах при ударе. Когда он падает на колени, он смотрит на могущественного врага. Зеленая молния поглощает Ному, когда красные, похожие на вены линии проходят через его тело, излучая огромную силу. Шото видел это раньше, впервые оказавшись в Хосу против Убийцы Героев. Когда... когда Мидория использовал свою Причуду... «Почему у него есть причуда Мидории?!» Отвлекшись на это, Ному бросается в сторону Шото на невероятной скорости. Кажется, что он не сдерживается, когда бьет его по лицу. В глазах тускнеет, прежде чем он упал на землю.

***

      Голова Шото стучит, когда он приходит в себя, боль не сразу позволяет открыть глаза. Он медленно просыпается на пустом складе. Здание пустует, за исключением нескольких ящиков. Кромешная тьма, видимая через окна, показывает, что комендантский час прошел. Игнорируя сильную головную боль, Шото встает. Тупая пульсация в носу затрудняет дыхание. Он вздрагивает, когда прикасается к нему, кость, скорее всего, сломана от удара Ному. И темный синяк определенно образуется поверх его правого глаза, напротив ожогового шрама. «Отлично. Я буду выглядеть как несуразная панда.» Фуюми обязательно заметит. Или, что еще хуже, Старатель...       Несмотря на свое терморегулирующее тело, Шото чувствует легкий холодок своим телом. Он создаёт тепло в своих руках, когда касается голой кожи, которая должна быть покрыта длинным рукавом, который износился... Он смотрит на себя сверху вниз и шокирован, обнаружив, что во время бессознательного состояния он был лишен любой одежды. Он смущенно моргает от непристойности. «Почему я... голый?»       Громкие шаги отвлекают его внимание от состояния наготы. Довольно высокий, бледный молодой человек, одетый в темное рваное пальто, выходит к Шото из тени. Его черные волосы поднимаются вверх вокруг головы, низко вися над бирюзовыми глазами. Лунный свет, проникающий через окна, сверкает от многочисленных серебряных пирсингов на его теле. Самой яркой чертой таинственного человека являются пятна корявой, морщинистой, обожённой фиолетовой кожи, покрывающей большую часть его лица. Позади него наперевес стоят два Нома, скорее всего, чтобы остановить Шото от нападения на него.       Он встает на ноги, делая себя менее уязвимым, что не очень многим помогает, видя, что он все еще голый. Мурашки бегут по его нетронутой коже. Пресс затягивается с натяжением. Его пенис плюхается из стороны в сторону при внезапном движении. И нет, румянец на его лице происходит от использования огня, чтобы согреть свое тело, НЕ потому, что он стоит перед кем-то — скорее всего, злодеем, а Ному следуют за ним как рядовые.       Прежде чем он сможет использовать свою причуду, чтобы бросить огонь в злодея, один из Ному переходит в действие. Почти почувствовав опасность для своего хозяина, Ному бросается на Шото. Он хватает его за руку, поднимая в воздух, как тряпичную куклу, прежде чем ударить его о землю. «Гах!» Кровь окрашивает его белые волосы от раны на голове. Все его тело болит от мучительной боли. Ному усиливает свою хватку на руке, на случай, если он решится на что-нибудь.       «Легко там... Нам не нужны поврежденные товары на наших руках.»       Шото смотрит на человека, стоящего над ним. Так близко он чувствует запах дыма, исходящего от парня. «Может быть, огненная причуда?» Холодные, голубые глаза смотрят на него сверху вниз. Жестокая ухмылка отмечает его израненное лицо, забавляющееся затруднительным положением, в котором находится Шото. Шото обнажает зубы, из горла доносится мягкое рычание.       Мужчина просто смеется над неповиновением Шото. Он надевает фальшивую маску, притворяясь опечаленным его реакцией. «Эй... Почему враждуешь? В конце концов, разве ты не рад видеть своего старшего брата?» Он должен видеть смятение в глазах Шото. «Ох, ты такой глупый. Думал, что ты умнее этого.»       Шото до сих пор ему не верит. Как он может быть его старшим братом? Он, очевидно, не Нацуо. Нет другого Тодороки, которым он мог бы быть. За исключением того, что он смутно помнит кого-то другого. Мальчик, у которого были красные волосы, которые со временем изменились на белые... Который играл с Нацуо и Фуюми, в то время как Шото был вынужден тренироваться с отцом... Который в раннем детстве Шото умер из-за несчастного случая. Это не может быть он. Разве... «Тоя?»       Тоя улыбается, восхищенный откровением Шото. «О время... Думал, что мне придется объяснить это для тебя.»       «Но... как?! Ты умер! Я – Мы все пошли на твои похороны!» Так много других вопросов проносится в голове Шото. Что случилось на тех похоронах, если Тоя не умер? Где он был все эти годы? Знал ли отец? «А почему ты теперь злодей?!»       Тоя смеется. «Это то, что старик хотел, чтобы ты подумал, детка, сохранить все свои ошибки и проступки в прошлом.» Затем он жестикулирует самому себе. «Что касается злодея? Ну, я не был достаточно хорош, чтобы быть его идеальным творением; следовательно, ты родился. Если я не смогу оправдать его мечты, то я стану его худшим кошмаром.»       «Ну и что? Ты собираешься убить меня, чтобы отомстить ему?»       Тоя симулирует любопытство, созерцательный взгляд проходит по его лицу. "Хм... Я мог бы убить тебя здесь и сейчас. Это, безусловно, перечеркнуло бы планы папы, избавившись от его шедевра. Но это было бы слишком просто. И после некоторых поучительных событий я подумал про себя: «Что может быть лучше, чем осознание Старателя, что его идеальный ребенок никогда не станет героем?»       Шото не уверен, что он имеет в виду. «Почему бы мне не стать героем, если он не собирается убивать меня?» Словно по сигналу, Ному, сдерживая его, все еще держа левую руку, садится ему на спину. «Хннх!» Дыхание сбивается при весе. Слава Богу, его позвоночник не сломался пополам. Он поднимает одну из своих ног вверх и сажает ее на другую руку, раздавливая ее дополнительным давлением. Он совершенно неподвижен, заперт под массой чистых мышц.       «ТЫ... МОЯ МИССИЯ! НАЧАЛО ПОДТВЕРЖДЕНО!»       Затем Ному делает нечто неожиданное: своей незанятой рукой он хватает его промежность и поднимает бедра, его спина выгибается. С его ногами и, растопыренными в этом положении, прохладный воздух кружит над его отверстием. Толстый палец начинает тереться о сухой вход, прежде чем погрузиться внутрь. Шото плачет от ощущения.       Тоя в восторге от зрелища, наблюдая, как его брат подвергается домогательствам со стороны Ному. «Папа всегда говорил, что лучший способ заставить омег подчиниться — это выбить их мозги.»       Шото на самом деле не обращает внимания на то, что говорит Тоя, Ному растягивает его, два пальца в нём движутся ножницами, когда он вдавливается и выходит. Добавляется еще один палец, набивающий его и без того полное отверстие. Заинтересованное в прикосновении альфы, его тело производит слизь, смазывая его анал для Ному, чтобы облегчить проникновение. Его член также начинает затвердевать, прелюдия заставляет его чувствовать нежелательное удовольствие. «Черт возьми! Этого не должно быть... чувствую себя так хорошо!»       Это не остается незамеченным злодеем. «Тебе это нравится? Тебе нравится, когда он разрывает твою дыру?» Тоя встает на колени перед Шото, наклоняя его подбородок вверх, так что гетерохроматические глаза смотрят на бирюзовые. «Как насчет этого, младший брат...? Хочешь, чтобы он растягивал тебя все шире и шире для своего большого, мясистого члена?»       Шото стонет, в то время как Ному продолжает растягивать его пальцами. Четыре пальца теперь прощупывают его дыру, его большой палец впивается в его отверстие. Стенки отодвигаются в стороны, подготавливая омегу к грубому траху. Его простата жестко натирается, шок удовольствия идет прямо к его эрекции. Его член качается в воздухе, положительно расплёскивая предэякулят повсюду. В то время как его простата разрабатывается изнутри, большой палец Ному массирует его промежность. Чувствуя, как его простата подвергается нападению с обеих сторон, Шото кричит, когда он кончает, окрашивая свой пресс и землю под ним. Его язык высовывается изо рта, задыхаясь от ошеломляющего оргазма.       Посчитав дырочку достаточно свободной, Ному отводит пальцы, оставляя его зияющим. Омега падает на цемент. Его розовая дырочка инстинктивно сжимается вокруг пустоты, пропуская толстые пальцы. Свернувшиеся стенки практически подмигивают, нуждаясь в большем. Его мозг затуманен от всех удовольствий, он не замечает, когда Ному слезает с него, прекращая давление на спину. Он также не замечает, что его руки свободны, лежат бесполезными на земле. Он замечает губчатый кончик твердого члена, целующего его дырочку. Он брызгает чистым альфа-предэякулятом в маленькое отверстие, вводя ему секс-наркотик. Шото издает пронзительное нытье, громкое под воздействием афродизиака, что делает его нуждающимся в члене.       «МИССИЯ... ЗАПУСК... ПЛАН!»       Одним толчком бедер Ному пробивает дырочку, кончик размером с кулак с легкостью проходит внешнее кольцо мышцы. Шото задыхается, глаза закатываются на ожог. Кажется, что это продолжается вечно, зарываясь глубоко в его киску. «8... 10... 12... 14... 15...» Он теряет счет тому, сколько дюймов могло быть втянуто внутрь, поскольку он просто... Он думает, что он может пробить его насквозь, выйдя из его задыхающегося рта, пока он не почувствует, как тяжелые яйца ударяют его собственные меньшие яички. Бархатные стенки плотно обвиваются вокруг чудовищного члена, уже доя его в ожидании альфа-спермы.       «Трахает!» Он такой большой! Как кто-то может быть таким большим! Его пенис пульсирует при мысли, что он полон членом. В то время как он считается выше среднего для омеги - около 6 дюймов твердым - он далек от размера этого Ному!       Тоя приседает перед парой, оттираясь от эротического зрелища. «Блин, Шото. Вы так хорошо его принял. Опять же, после всех выходок нашего старика, я даже не должен удивляться.» Он расстегивает штаны и стягивает их вниз, мастурбируя своим истекающим членом. «Нет лучшей тренировки для омеги, чем принимать член в течение нескольких часов подряд.»       Вспомнив о своей аудитории, Шото ненадолго вырывается из интенсивного оцепенения, наполненного удовольствием. Он пытается отодвинуться от Ному, но это гораздо сложнее сделать, когда член карабкается по его мозгу с каждым толчком. В то время как его разум, возможно, говорит ему: «Убирайся!», его тело с готовностью согласилось быть секс-куклой Ному. Каждый выдох виден в воздухе, когда он беспорядочно нагревает и охлаждает его, его причуда выходит из строя от дезориентации.       Восторженный смех эхом разносится над звуками мокрой кожи и бессмысленными стонами. «Рад, что ты и что Ному отлично проводите время!» Поглаживая свой член, Тоя продолжает дразнить Шото. «Этот малыш Изуку будет вне себя от радости, когда узнает, что ты так хорошо ладишь с его внебрачном сыном.»       Любые мысли о том, чтобы вырваться на свободу, исчезают при упоминании его друга. «Мидория? Мидория И...» Шото смотрит через плечо на Ному, который в настоящее время сжимает его талию, разрушая его омежью сущность. Невозможный! Мидория никак не родил это... создание! Тоя должно быть лжёт! За исключением того, что в глубине души он не забывает, как он разбил его лед взрывом воздуха... точно так же, как Мидория прорвался сквозь его стены на спортивном фестивале. Он не забывает, как он светилась зелеными молниями и красными прожилками... точно так же, как когда он и Мидория сражались с Убийцей Героев в Хосу, зеленоволосый герой становился все более могущественным, казалось бы, из ниоткуда. Он также не забывает того же Ному, стоящего в углу, ожидающего команды Тои. То, что сказал Тоя, начинает заполнять разум Шото, пока это не все, о чем он может думать. «Мидория постоянно оплодотворяется, рожая Ному налево и направо, которые за короткий промежуток времени превращаются в сильных монстров.» Он не хочет верить Тое, не через миллион лет, но... может быть, в каком-то больном извращенном виде... мысль о том, что Мидория был изнасилован Ному и вынужден родить их ещё больше... лучше, чем его лучший друг, будучи мертвым.       Шото плачет, когда Ному бьет все сильнее и быстрее. Его тело растягивается, чтобы вместить каждый сантиметр его, член вырезает пространство внутри него, разрушая его для любых других альф. Из его горла вырываются затяжные стоны, простата стучит об мошонку Ному. Каждый толчок растягивает его подтянутый живот , огромная выпуклость высовывается из его живота.       Шото шатко ставит себя на локти, выглядя как собака, которую разводят. Он использует любые точки опоры, которые у него есть с этой новой позиции, и ударяет по Ному. Шото бредит от удовольствия, отбрасывая свою задницу назад, в то же время Ному вонзает, заставляя член проникать глубже. Его разум, наконец, трещит, когда Ному пробивает его шейку матки, захватывая его матку. Сперма брызгает на землю, когда вспышка белого овладевает его зрением, ослепленным чистой эйфорией.       Тоя с нетерпением наблюдает, как его брат терпит разрушение от Ному, становясь свидетелем того, как идеальный ребенок Старателя превращается в тупую шлюху. «Отличная работа, Шото. Тебе удалось принять все это, без проблем.» Он ухмыляется, когда на ум приходит другая мысль. «Или ты уже привык к этому? Неужели самый дорогой папа трахает тебя так сильно, что твоя отчаянная дырочка просто умоляет о члене сейчас?» Тоя быстрее гладит свой член, размазывая предэякулят по всей руке. «Скажи мне, Шото. Неужели этот член Ному лучше, чем у этого старика? Будь честным.»       Шото хнычет на унизительные слова, брошенные в его адрес, подпрыгивая на члене монстра Ному. Он не хочет признавать удовольствие, которое это ему приносит, чего его отец редко мог достичь с помощью своей специальной подготовки. Но... Он знает, что Мидория также является омегой, они никогда бы не продержались долго вместе. Но после того, как он отдал душу зеленоволосому мальчику... после того, как он помог ему использовать свой огонь, не связывая его с отцом... после встречи с Пятном/ Убийцей Героев вместе... после того, как он всегда был рядом с ним, он не мог не влюбиться в мальчика, который стал его первым другом. Лежа без сна в постели, каждую ночь, Шото хотел бы, чтобы один из них был альфой... даже бетой. Быть с этим Ному, несмотря на то, что он не похож на Мидорию, это самое близкое, что он когда-либо сможет с ним быть.       Звук шагов и ткани, падающей на землю, заставляет сердечные глаза Шото сосредоточиться на Тое. Его брат стоит перед ним полностью обнаженным, ожоговые шрамы похожи на те, что на его лице, бегущие по всему телу. Его член такого же размера дергается, опускаясь на лицо Шото. «Думаешь, ты получишь все удовольствие? Разве папа не учил тебя делиться, младший брат?»       Когда он падает на локти и колени, оставленный Ному двигается. Член, такой же гигантский, как и у его близнеца, Ному быстро хватается за талию Тои и вбивает его член в его задницу.«Аааа!» Слабый запах крови наполняет воздух. Не готовя свою дырочку перед проникновением, его стенки разрываются вокруг огромного члена, кровь смешивается с омежьей слизью. Несмотря на это, Тоя стонет, когда его неподготовленная дыра разрывается, получая боль.       И Шото, и Тоя — враги, братья, омеги — рыдают в уши друг другу, когда их сильно трахают Ному. Толчки Ному увеличиваются в шероховатости, подпрыгивая далеко вперед. Они инстинктивно потирают щеки вместе, небольшое утешение, так как их тела разбиваются членом альфы. Тоя поворачивает голову так, что его лоб опирается на лоб Шото, их носы соприкасаются в имитации поцелуя. Ярко-голубые глаза смотрят в гетерохромные, несоответствующие друг другу глаза. Тоя улыбается состоянию своего младшего брата. «Я говорю тебе... это понравится.» На следующем толчке Тоя заполняет пространство между ними, требуя пухлых губ перед собой.       Глаза Шото расширяются, когда Тоя пожирает его рот, облизывая все, что находится в пределах досягаемости. Когда он рос со Старателем, для Шото всегда была установленная рутина: проснуться, посетить школу, вернуться домой, тренироваться, пока его не избьют до полусмерти, а затем отдохнуть к следующему дню. У Шото никогда не было возможности тусоваться с людьми его возраста. Он никогда не получал удовольствия. До Мидории он никогда не знал, что такое любовь на самом деле; брак его родителей был организован ради создания более сильной причуды. У него никогда не было своего первого поцелуя. И теперь его крадёт... родной брат! Будь то член Ному, наконец, доведший его до безумия, или заинтригованный актом поцелуя, Шото не отрывается от Тои. Вместо этого он встречает его посередине и облизывает язык другого. Они оба стонут от сенсации, возбужденной этим табу, брата страстно разбирают.       Выдохнувшись, Тоя отдергивает рот, пуская слюни, соединяя их поджатые губы. Он облизывает их, проглатывая свою и Шото смешанную слюну. «Он причинил нам боль ради того, чтобы мы стали более сильными героями...»Тоя воскликнул: «Когда на самом деле он видел в нас не что иное, как секс-игрушки.» Он не позволяет Шото ответить, затыкая рот своего брата языком. Он отстраняется с мокрым привкусом. Наклонившись к уху Шото, он шепчет что-то, что бросает Шото через край. «Признай это, Шото. Мы хороши только для одного... чтобы снова и снова разводиться огромными альфа-членами.»       Слова со стороны брата во время траха заставляет Шото кончить в третий раз. Его больной член извергается на землю, добавляя к мутной луже. Его отверстие затягивается вокруг члена Ному, доя его ещё больше. Судя по громким стонам, перешедшим в рот из губ другого, кончил и Тоя. Они оба кайфуют от своих оргазмов, вдыхая воздух друг друга. Ному глубоко стонет, даже близко не закончив с шлюхами.       «ЧУВСТВУЕТЕ... ХОРОШО! СИЛЫ! БОЛЬШЕ!»       Зеленые искры распространяются по обоим телам Ному, мышцы напрягаются с дополнительной силой. Тоя видит, как они активируют причуду Мидории, что-то похожее на легкую панику, появляется в его глазах. «П-подождите!» Игнорируя своего хозяина, Ному начинают вбиваться в обе омеги. Шото и Тоя кричат, когда их киски полностью разрушаются, простаты измельчаются в пыль, а матки ломаются. Кости скрипят от интенсивных толчков, почти разбиваясь с каждым ударом. Ному протягивает одну руку вперед и хватают затылок игрушки противоположного пола, стягивая, сжимая их рты вместе. Им ничего не остается, как стонать друг другу в рот, закатывая глаза.       Ни в коем случае Шото не покинул бы это здание с целой задницей. Его отверстие, без сомнения, будет вывернуто наизнанку от грубого траха, оставив его не чем иным, как открытой дырой. Даже отчаявшиеся, рогатые альфы были бы удовлетворены, трахая его, слишком свободно, чтобы схватитьсяя любыми из своих членов. Только огромный, сильный Ному сможет колотить свою киску, приводя и ее, и Шото в нирвану.       «ВЫВЕДИТЕ! МАЛЫШИ! БЕРЕМЕННОСТЬ!»       Ному делают еще один мощный толчок в омег, раздавливая их. Их большие головки скребутся о верхнюю часть чрева шлюх. Тяжелый узел всплывает внутри их, заставляя обоих Тодороки восхищаться. Повешенные, чудовищные члены яростно дергаются, прежде чем сперма взрывается внутри Шото и Тои.       Это первый раз, когда Шото почувствовал, как тепло спермы альфы наполняет его: Старатель всегда носил презерватив, когда трахал Шото, лишая омегу его семени. Боже, что он пропустил! Тепло настолько эйфорично, что он кончает на месте, его скудная эякуляция жалкая по сравнению с тем, что сбрасывается внутрь него. Густая сперма заливает его матку, поднимаясь вверх по его фаллопиевым трубам и переполняя его яичники, разрушая десятки яйцеклеток альфа-спермой. Шото может чувствовать, как избыток перемещается вверх по его кишкам, извиваясь через его кишечник. Плотное тепло достигает его горла до тех пор, пока... Шото вздрагивает, когда он выблёвывает сперму Ному, она выплескивается изо рта в Тою. Тоя проглатывает сперму, сплюнутую в его рот, прежде чем она также выбрасывается из его собственного горла. Две омеги стонут друг другу в рот, обмениваясь плевками и густой спермой Ному во время сеанса секса.       Еще до того, как они закончили сбывать свой груз, Ному снова начинают двигаться, засовывая свои члены глубоко внутрь в быстром темпе. Узлы мешают им вытащить все свои члены, поэтому Шото и Тоя остаются прыгать между двумя массивными телами. Их наполненные спермой животы покачиваются при каждом движении, пряча члены внутри. Каждый раз, когда большие головки сталкивались с их матками, сила выталкивала больше спермы изо рта, постоянно передавая друг в друга, пока она не выливается на землю, некоторая даже хлынула из их носов. Прошло не так много времени, прежде чем оргазм Ному снова окрасил каждый уголок обеих омег белыми, липкими сперматозоидами. Они сильно вздрагивают, когда она льётся из них открытых, задыхающихся ртов, не в силах удержать все это.       Шото уверен, что в какой-то момент он потерял сознание. Больше не подпрыгивая на члене Ному, он обнаруживает, что лежит на спине в огромной белой луже альфа спермы. Есть около двух или трех галлонов спермы Ному только на земле! Шото вздыхает, закрывая глаза от удовольствия, когда он потребляет то, что осталось на его лице. Он потирает свой круглый живот, в восторге от того, что он беременен такими энергичными щенками, всегда желая создать семью, в которую не входил Старатель.       «Эй, Шото!» При звуке шагов, пробирающихся через лужу спермы, Шото открывает глаза, чтобы увидеть, как Тоя сидит на корточках над его лицом. Покрытые спермой, красные, пухлые ягодицы смотрят на него в ответ. «Откройся настежь!»       Водопад спермы Ному внезапно вырывается из норы Тои, тяжело приземляясь на лицо Шото. Застигнутый врасплох, она просто глазирует все его черты, пока он не наденет из неё маску. Не желая больше тратить эту вкусную сперму, Шото широко открывает рот, глотая как можно больше между вдохами. В конце концов, её становится слишком много, отрыгивая сперму обратно на его тело. Тоя продолжает брызгать спермой из своей задницы, осыпая ею Шото, пока все его тело — внутри и снаружи — не утонет в густой детской сперме.       Теперь, освободившись от груза Ному, Тоя подходит к одному из ящиков на складе. Он хватает телефон сверху, устройство записывало все время. Стоя над своим братом, он не может не восхищаться тем, какой греховный образ он создаёт, каждый сантиметр покрыт спермой. Подняв свой телефон, Тоя начинает фотографировать героя, ставшего шлюхой, ухмыляясь при мысли о том, что это увидит весь мир.       «Подожди, пока папа это увидит.»