После взрыва

Голос доносится откуда-то из далека, перемешиваясь с гулом поезда. Весьма неприятный голос: – Сын, сколько можно злиться? Мелочность – недостойное чувство… Тодороки смолчал. Вот же, на отца иногда находило поучительное ворчунство. Будто бы всё было в порядке. Наверное, он даже считал себя нормальным отцом, а Тордороки обычным ребёнком. Впрочем… Пускай болтает. Кому какое дело? Состав скоростного поезда чуть покачиваясь бежал прочь от города. Плавные переливы рельефа радовали взгляд. Зелено – «Одно только интересно: к чему эта поездка? Сейчас бы к ребятам, а не киснуть здесь… С ним… Как там Мидория?» Без пары дней выпускник геройской академии уронил голову на ладонь. Раздражение и скука, идущие изнутри, никак не отражались на лице Шото. Досадно. Пейзаж в свете заходящего солнца был не лучшим утешением подростку. И всё-таки к чему этот театр?! Внезапно ожог неприятно зазудел. Тодороки поморщился. Так обыкновенно случалось за секунду до… Взрыв. Всё смешалось.

***

Вспышка. Тодороки очнулся. Откашлявшись, он потянулся – сон меж рельс на холодной почве и жестком брусе давал о себе знать. Окинув быстрым взглядом округу, Шото поднялся и рысцой, перескакивая через рельсы, направился к перелеску. Два месяца минуло… А памяти не прибавилось ни на грош. Бесполезные безделушки в виде техники очень быстро разрядились и были прикопаны в укромном месте. Хотя Тодороки и понимал: в том маловероятном случае надобности в смартфоне он вряд ли отыщет тот тайник. Продвигаясь по редкому лесу, избегая корней и ветвей опустившихся под тяжестью листьев юноша двигался сам не понимая куда. Прислушавшись к себе, подросток определил первоочередную цель – найти пропитание. Его мозговая деятельность в целом очень сильно упала после… Шото не помнил чего. Стрессы, отсутствие общения… Смерти подобно. На этом месте любой врач, читающий историю болезни, должен был схватиться за голову. Самое ужасное в этом всём было в фотографиях. На них бесспорно был он: Шото Тодороки (подросток успел разглядеть своё отражение в воде), но они никак не отзывались ассоциациями. Да, это было, было с ним и кем-то ещё когда-то знакомым. Но что собственно было то? Тодороки тряхнул отросшими волосами, уже мокрыми от воздуха. Сосредоточившись Шото стал искать что-то хоть сколько-нибудь съедобное – смутно знакомые ягоды, грибы, следы животных…. К слову о воздухе: ещё ночной, напоённый влагой и прохладой он освежал, однако, Тодороки вместо того чтобы наслаждаться, им попросту поперхнулся.       Человек.       Впервые за два месяца... – «Он…» – Шото не смог сразу облечь своё нетерпение и испуг в слова. – «Может он знает что произошло?» Ладони мгновенно вспотели. Замерев в полуприсяде, прикрытый кустарником, Тодороки следил за незнакомцем. Словно хищник. Благо никакого гастрономического интереса у юноши не было. Человек, явно возраста Шото, мирно шёл по открытой местности, избегая высокого кустарника. Насторожённые взгляды, бросаемые незнакомцем в разные стороны, не вычислили цветастого наблюдателя. Зеленоволосый парень остановился, нагнулся и, поднимаясь, положил что-то в корзину, подвешенную на правую руку. Кучеряшки качнулись и Шото оцепенел: его широко открытые глаза узнавали эти жесты. Незнакомец обернулся. Веснушки Мидории оказались на месте. Тодороки выпрямился и взгляды пересеклись…