Миссия: научить Брата Самолёта

Когда Ло Бинхэ с Мобэем уезжали на границу, чтобы подавить восстание, или когда они ездили на собрание демонов, Шан Цинхуа и Шэнь Цинцю проводили время вместе. Сначала Ло Бинхэ и Мобэй думали, что они прилично себя ведут, пьют чай и разговаривают, но после первого раза оказалось, что всё совершенно не так. Когда они пришли в бамбуковую хижину, они видели двух в хлам пьяных мужей. Одеты они были кое-как, и просто замечательно, что на них были хотя бы нижние одежды. Вещи разбросаны, подушки на полу, также как и кувшины из-под вина. На следующий день они жаловались, как сильно у них болят головы, но когда у них спрашивали, зачем тогда пьют, они отвечали, что так скрашивают свои вечера. Спорить смысла не было, поэтому Мобэй просто забирал Цинхуа в ледяной дворец, где помогал ему одеться, причесаться, а также давал лекарства от головной боли. Сначала Бинхэ и Мобэй просто мирились с этим, а потом им стало интересно, чем они таким занимаются, пока их нет. Мобэй через Цинхуа подарил Цинцю зеркало из льда, которое не тает, через него они с Бинхэ могли видеть, что происходит в хижине. Сказать, что они были в шоке, ничего не сказать. Шэнь Цинцю был будто другим человеком. Перед всеми, и перед Бинхэ тоже, он был немного надменным, высокомерным, утонченным с очень хорошей речью, но всё же добрым. Теперь Бинхэ узнал его с совершенно другой стороны. Он говорил так вульгарно и даже грязно, что у Бинхэ уши чуть ли не в трубочку складывались, а как он иногда бил Цинхуа вообще не делало его добрым. Всё высокомерие и надменность просто исчезали и он становился невероятно открытым. Шан Цинхуа тоже не далеко ушёл. И Бинхэ и Мобэй знали его, как несколько робкого человека, который опускает голову и молчит, когда ему что-то высказывают. Но тут как только Цинцю говорит ему какое-то замечание, Цинхуа отвечает также вульгарно и грязно, если не хлеще. — Хотя бы этот мир не порть своей похабщиной!— сказал Цинцю.— Порно сплошное! — Да ладно тебе, Огурец, ты же эту порнуху и читал! Дрочил небось! — смеялся Цинхуа. Цинцю на него зло посмотрел и начал гоняться за ним по всей хижине. — Ты ебанутый? Пизда тебе!— кричал Шэнь. Часто они говорили слова, значение которых Бинхэ не знал. А вот Мобэй некоторые из них объяснял. Цинхуа часто выражал свои мысли вслух странными словами, Мобэй вопросительно на него смотрел, и Шан Цинхуа говорил, что они значат. Они часто ссорились, обзывались, но видно было, что в шутку, потом они мирились и пили вино, валялись на кровати, а когда Мобэй приходил забирать Цинхуа, прощались, обещая, что они скоро увидятся. — Я принесу тебе пару интересных романов, Огурец.— говорил Цинхуа. — Не стоит, думаю, я не смогу это читать.— фыркнул Цинцю. — Так и не надо, я сам тебе всё прочитаю!— смеясь, говорил Цинхуа. То, что Шэнь и Шан, не совсем обычные люди, Мобэй с Бинхэ поняли сразу, конечно, обоим было очень интересно, что скрывают их мужья, но спрашивать не торопились, если они ничего не говорят, значит пока не могут. Вот и сейчас они опять были на границе и наблюдали за тем, как их мужья сидят на кровати невероятно пьяные и о чём-то разговаривают. Шэнь Цинцю сначала невзлюбил Шан Цинхуа, ведь этот недописатель написал невероятно тупой роман, в котором они теперь оба живут. Сейчас, конечно, уже очень хорошо, но раньше они оба думали только о том, как им выжить, да и жить не абы как, а нормально. Но всё-таки Цинхуа был с его мира, они оба умерли и попали сюда, поэтому после завершения основного сюжета, они очень сдружились. С Шан Цинхуа была такая же ситуация, он думал, как бы не умереть от рук своего же идеала, а Шэнь бесил его, потому что всегда хейтил его романы. Но потом он понял, что несмотря на то, что Шэнь отзывается о них не очень лестно, он всё же читал их, и очень внимательно, потому что наизусть говорил какие-то отрывки, знал всё, что там было. Но теперь они самые лучшие друзья, поддерживающие самые безумные идеи друг друга, хотя, конечно, сначала ломаются, но в итоге делают всё. Сейчас они просто говорили, и чем больше они это делали, тем страннее становились вопросы Цинцю. Это заметил и Цинхуа, которому пришлось отвечать на эти самые вопросы, и Бинхэ с Мобэем. Но Шан уже привык, что Братец Огурец, когда пьян, становится совершенно другим человеком, да и сам он тоже не паинька. Но в этот раз Цинцю разошёлся не на шутку. — Самолёт, когда ты потерял девственность? — спросил Цинцю. — С чего бы это тебя интересует? — выгнул бровь Цинхуа, но ответа ждать не стал.— Тут, недавно, пару месяцев назад. — немного краснея, ответил Шан. — С Мобэем? — спросил Шэнь. — А с кем же еще?! — вопросительно воскликнул Цинхуа. — Я вообще ни с кем больше не спал тут! — И как? — вновь задал вопрос Цинцю. — Ммм, хорошо, просто замечательно, он очень нежный.— весело и довольно улыбаясь, проговорил Цинхуа. — Нежный? Мобэй–то?— удивился Цинцю. По лицу Мобэя и не скажешь, наоборот, кажется, что он довольно жесток в постели. — Не суди людей по внешности и характеру!— прикрикнул Цинхуа, немного обидевшись. Вообще-то Мобэй просто лапочка, по крайней мере, с ним. Мобэй удовлетворительно хмыкнул на то, как Цинхуа его защищает. — Ладно, ладно, а не здесь?— вновь спросил Шэнь, имея ввиду их прошлый мир. И Цинхуа сразу же понял, о чём говорит друг. — Эм, ну вроде девственником был.— как-то неуверенно ответил Шан. — В смысле вроде?— удивился Шэнь, как можно не знать, был ты девственником или нет? — Ну, я был пьян, поэтому не уверен было ли что-нибудь или нет… Я тогда просто сбежал из отеля, поэтому спросить не удалось.— объяснил Цинхуа. — То есть ты хочешь сказать, что писал роман, в котором была полиамория, секс с использованием посторонних предметов, групповой секс, при этом не попробовав даже обычный? — насмешливо выгнул бровь Цинцю. То, что он был пьян, было заметно при одном взгляде на него. Он сидел, облокотившись на стенку кровати, расслаблено. Цинхуа ещё больше залился краской. Пока Мобэй и Бинхэ наблюдали за ними, Цинцю из-под прикрытых ресниц оценивающе смотрел на Цинхуа. — Да какая разница вообще! — прикрикнул Шан и замолчал, смотря на свои колени. Цинцю некоторое время молчал, а потом его лицо украсила лукавая улыбка. — Цинхуа. — позвал Шэнь парня и поманил его пальцем к себе ближе. Цинхуа на четвереньках подполз к Шэню, упёрся руками по бокам Цинцю и наклонился так, что его уха почти касались губы Огурца. — Они наблюдают за нами.— шепотом сказал Цинцю, чем заставил вздрогнуть Шан Цинхуа, потому что задел его ухо своими губами. — Кто? — не понял Цинхуа. — Мобэй и Бинхэ.— пояснил Цинцю. — Но как? Они же на границе.— растерянно прошептал Цинхуа, оглядывая комнату. — Зеркало, которое ты мне принес от Мобэя, не простое. Сначала я даже не понял, но потом почувствовал демоническую Ци. — шепотом ответил Цинцю.— Они наблюдают за нами уже несколько встреч. — Тогда они могут всё знать! — отодвинулся Цинхуа, но не на много, их лица всё равно были очень близки. — Они знают, но думаю, им всё равно, раз уж они об этом не говорят.— успокоил его Цинцю. Затем он снова поманил Цинхуа, а когда тот приблизился, продолжил.— Ты не думаешь, что тебе нужен опыт, чтобы писать подобные романы? — О чём ты?— переспросил Цинхуа.— Опыт мне нужен, но разве ты можешь мне помочь? — Конечно...вот если бы мы могли устроить групповой секс...— ласково произнёс Цинцю, положив одну руку на поясницу, тем самым заставляя Цинхуа немного прогнуть спину. Ло Бинхэ и Мобэй неуверенно переглянулись, уже некоторое время наблюдая за этой сценой, очень интимной сценой. — Ты… — начал было Цинхуа. — Ну же, поцелуй меня и мы сможем это организовать.— сладко прошептал Цинцю. Цинхуа немного отодвинулся, но рука Цинцю надавила сильнее, заставляя почти прижиматься пахом к паху Шэня. Цинхуа невероятно краснел, поэтому Цинцю стало интересно, краснеет ли он также при Мобэе. — Но разве это не измена?— спросил Цинхуа, он хоть и звучал неуверенно, но точно сказать, что это идея ему не нравится, он не мог. Такого у него никогда не было. — Нет, если они присоединятся к нам.— уже в голос сказал Цинцю. А затем шёпотом продолжил.— Разве тебя не заводит то, что на тебя будут смотреть, пока Мобэй будет иметь тебя. А ты будешь наблюдать за мной и Бинхэ. Сладкие речи Цинцю пленительно действовали на Цинхуа. — Ну, я думаю...что можно…— но договорить ему не дал Цинцю, который дёрнул его за руку и впился в его губы требовательным поцелуем. Так он собирался позвать их мужей, да и приятное это дело однако. Цинхуа на поцелуй ответил, но в это время лихорадочно соображал, что делать, когда придут Мобэй и Бинхэ, а они придут, ведь так сказал Шэнь, а тот всегда прав. Конечно, его вины в этом не так много, ведь поцелуй первым начал Цинцю, да и предложил это он, но Цинхуа согласился, значит он в этом тоже замешан. И всё же Бинхэ не мог обвинить его в том, что начал его муж. Но также Цинхуа думал, что с ним сделает Мобэй. Как минимум бросит, а максимум разорвет на части. Мобэй и Бинхэ пребывали, мягко говоря, в шоке. Бинхэ даже не мог ничего предъявить Шан Цинхуа, ведь притянул для поцелуя его учитель, а вот Мобэй немного угрожающе смотрел на Бинхэ. Право слово, тут Бинхэ мог его понять. Мобэй сделал портал и они оказались в комнате, где на кровати целовались их мужья. И если один, а то есть Шэнь, сидел более менее прилично, то Шан Цинхуа выгнулся такой дугой, словно у него не было костей. Что скрывать, выглядело это очень сексуально. — У...учитель...— глаза Ло Бинхэ были уже на мокром месте. — А, Бинхэ.— чмокнув Цинхуа на последок в носик, проговорил Цинцю. Бинхэ уже готов был расплакаться, потому что сейчас его, наверное, выгонят, потому что учитель хочет очень интересно провести время со своим другом, братом...любовником? Цинхуа в это время спрятал лицо в шею Цинцю, что несколько не понравилось Мобэю. — Мы вас долго ждали. Не хотите присоединиться? — как только эти слова слетели с губ Цинцю, Цинхуа довольно таки громко простонал. У Бинхэ глаза сразу высохли, он лихорадочно думал, что делать. Конечно, он не хотел бы, чтобы кто-то кроме него видел учителя в таком виде, но с другой стороны, такого открытого Цинцю он не видел никогда, да и такое предложения от него он слышит впервые, поэтому интересно, что из этого выйдет. Ло Бинхэ перевёл взгляд на Мобэя, чтобы узнать, что он думает об этой идее, но тот даже не удосужился посмотреть на Бинхэ. Он был слишком занят, наблюдая хищным, но в тоже время нежным, взглядом за Цинхуа, который встал на колени, уткнувшись лицом в грудь Цинцю и выгибаясь изящной дугой. Ответ Бинхэ даже не понадобился, поэтому он направился к кровати, а Мобэй продолжал смотреть. Цинхуа повернул голову в сторону короля, увидев его взгляд и поняв, что тот совершенно не против этой затеи, которой сам Цинхуа уже проникся. Слегка улыбнувшись, Цинхуа дал понять, что ждёт своего короля. Бинхэ в это время уже забрался на кровать. Цинцю отодвинулся от стенки, чтобы Бинхэ сел туда. Шэнь сразу же откинулся спиной на грудь Бинхэ. Шэнь легонько гладил своей горячей ладонью по спине друга сквозь тонкую ткань нижних одежд. Цинхуа очень громко простонал, вцепившись рукой в одежды Цинцю, когда Мобэй тоже провел своей ладонью по Цинхуа, потому что такой перепад температуры был очень приятным для заклинателя. Бинхэ гладил учителя везде, где только мог, в то время как Мобэй, задрав ткань, целовал спину Цинхуа. Цинцю наблюдал за этим и был приятно удивлен, потому что Мобэй и правда был невероятно нежным и аккуратным, пытаясь доставить своему любимому удовольствие. Но долго наблюдать за этой картиной у него не удалось, потому что Бинхэ, взяв его за подбородок, впился в его губы настойчивым поцелуем. Мобэй всё ещё целовал спину, потом, слегка приподняв Цинхуа и развязав наконец-то его одежды, стал покрывать поцелуями плечи и шею, переходя ближе к красным ушкам. Ласкал живот и грудь холодными руками, вызывая дрожь во всём теле. Бинхэ ставил засосы на шее, кусал плечи сначала сквозь одежды, затем расправился с ней. Цинцю чувствовал Бинхэ всем своим телом, отдаваясь его ласкам, но в тоже время не забывал, для чего всё это затеял. Он наблюдал за Цинхуа, который хныкал от нахлынувших чувств. Мобэй терся вставшим членом о ягодицы Цинхуа, чем заставлял его подаваться назад. Бинхэ нашёл под подушкой масло, а затем проник рукой в штаны учителя, начиная ласкать член. Цинцю как только почувствовал горячую и влажную от масла руку на органе, сразу же застонал и откинулся головой на плечо. Долго демон ходить вокруг да около не стал и пальцами стал проникать в сжатое колечко мышц. Цинцю напрягся, но дёрнул Цинхуа к себе ближе, впиваясь в его губы. Цинхуа ответил и, почувствовал, что Мобэй стал гладить его член сквозь ткань, застонал прямо в губы Цинцю. Мобэй и Бинхэ довольно переглянулись, всё-таки они всё больше и больше убеждаются в том, что это была очень хорошая идея. — Цинхуа, могу я…— но сказать до конца он не успел. Цинхуа, разорвав поцелуй с Цинцю, повернул голову и рукой привлёк Мобэя ближе, чтобы чувственно поцеловать теперь своего короля. — М...Мобэй, пожалуйста… — проскулил Шан. Просить снова Цинхуа не нужно было, Мобэй взял масло, которое так любезно подал ему Бинхэ. Король спустил штаны Цинхуа и начал массировать вход заклинателя, а Шан схватился руками за ногу Цинцю и положил голову ему на колено. — Расслабься.— нежно сказал Мобэй, и Цинхуа глубоко вздохнул, расслабившись. Тогда Мобэй наконец ввел один палец, начиная медленно, тягуче двигаться внутри. Бинхэ и Мобэй разрабатывали своих партнеров долго и тщательно, чтобы не причинить боль, хотя Мобэй иногда замечал за Цинхуа, что легкая боль ему нравится, и всё же старался быть аккуратнее. Однажды, случайно, он слишком резко вошёл, а Цинхуа вскрикнул так болезненно, что Мобэй растерялся, поэтому не заметил, что в глазах Цинхуа загорелись искры возбуждения и обожания. Потом Мобэй еще несколько дней избегал Шан Цинхуа, потому что боялся, что он его бросит и уйдёт, но они всё же поговорили и решили все недопонимания. Цинхуа был очень рад, что Мобэй научился слушать и слышать, что ему говорят, что он стал прислушиваться в разных вопросах к нему и не только, что он наконец доверяет ему на все сто процентов. Когда они были уже очень хорошо растянуты, Бинхэ, стянув штаны учителя, вошёл, медленно, но сразу на всю длину и остановился. Цинцю зажмурился, откинул голову назад и протяжно простонал. Цинхуа восторженно наблюдал за этой картиной, не отводя взгляд, буквально впитывая этот стон в себя, запоминая каждую эмоцию, проскользнувшую на лице Братца Огурца. Тот же, когда немного отошёл от проникновения, заметив выражение лица Цинхуа, который сначала боялся этой затеи, усмехнулся. Шан Цинхуа так был впечатлен этой картиной, что не заметил, как Мобэй вытащил пальцы, и понял это только тогда, когда ко входу прикоснулась головка, а затем король слегка толкнулся. Цинхуа проговорил что-то неразборчивое, а когда Мобэй вошёл до конца, вскрикнул. Выражение его лица было просто восхитительным, Цинцю бы смотрел на него дольше, если бы не Бинхэ, который толкался в него, выбивая стоны и мычание. Бинхэ начал целовать шею учителя, переходя на плечи, затем он посмотрел на Цинхуа и, должен был признать, что лицо у него в данный момент было и впрямь впечатляющим. Он повернул голову учителя и поцеловал его, толкаясь внутрь все сильнее и резче, за что Цинцю укусил его за нижнюю губу, но Бинхэ это только понравилось. Мобэй же наоборот, то замедлялся, то набирал скорость, но делал это осторожно. Его поведение в постели было совершенно другим, нежели его обычное. Мобэй –Цзюнь очень хорошо знал тело Цинхуа, поэтому найти заветную точку для него не было трудным делом, и, когда он попал по ней, Шан Цинхуа задрожал и очень, очень громко застонал, а из глаз от удовольствия пошли слёзы. Цинцю отвлекся от поцелуя, когда услышал этот стон и когда рука Цинхуа случайно соскользнула на пах Шэню. Цинцю уже давно хотел прикоснуться к себе, но Цинхуа его опередил, и стоит признаться чужая рука на плоти чувствовалась куда лучше, чем своя. Цинхуа, осознав, что сделал, хотел было убрать руку, но Шэнь её вернул на место и потянул так, что лицо Цинхуа было прямо перед пахом Цинцю, он выгнулся, как кошка весной. Прогиб был и правда невероятно красивым, это, наверное, природный талант, и Мобэй, толкаясь в Цинхуа, нежно касался пальцами спины, проводил вдоль неё, где-то надавливая, где-то едва касаясь, а иногда царапал нежную кожу и на тех местах оставались красные полосы. — Помоги своему брату.— с лукавым и ждущим взглядом прошептал Цинцю. Цинхуа немного растерялся, но, как заметил Мобэй, тот сдерживался, хотя обычно в постели он намного громче, поэтому занять чем-нибудь рот было бы неплохо. Шан оглянулся назад, как-бы спрашивая у Мобэя, будет ли он не против, тот лишь слегка кивнул, и Цинхуа вновь посмотрел на крепко стоящий член Цинцю. Он провел по нему рукой, растирая смазку на кончике, затем приблизился. Сначала он подул на него, опаляя горячим дыханием, а потом лизнул головку, как бы пробуя на вкус. Минет он делать умел, практиковался на Мобэе, потому что сначала они начали с этого. Взяв головку в рот, он стал языком дразнить его, а затем насаживаться больше. Выпустив член изо рта с хлюпающим звуком, он стал двигать рукой вверх и вниз, а затем лизнул головку снова. Он делал так недолго, и уже очень скоро он взял его до конца. Член Цинцю был довольно таки длинным, но не больше Мобэя, что очень облегчало задачу. Вообще, Цинхуа впервые делал минет кому-то кроме Мобэя, поэтому немного волновался, что ему может не понравиться, а потом он будет над ним смеяться, как делает всегда. Но Цинхуа, когда поднял взгляд на Шэнь Цинцю, понял, что тому очень даже нравится, да и рука, нежно гладившая его по голове, тоже говорила об этом. Пока Цинхуа сосал член Цинцю, Бинхэ всё резче толкался в учителя и всё чаще попадал по простате. Конечно, ему было странно видеть, как его учителю делает минет кто-то другой, но раз учитель доволен, очень доволен, он не против. Тем более Бинхэ иногда поглядывал на Цинхуа, тот старательно вылизывал член, пока по его щекам текли слёзы. Мобэй, медленно, но очень глубоко, входя в Цинхуа, наблюдал за тем, как тот кончиком языка ласкает головку. Он знал, что Шан можно сказать профи в этом деле, поэтому мог только завидовать Цинцю. — Ох, Бинхэ...Бинхэ.— постанывал Цинцю. То, как входил в него демон и то, как ласкал его Цинхуа, всё ближе подводило его к пику. Он уже чувствовал, что очень скоро кончит. Бинхэ набрал темп. Мобэю, который тоже видел, что Цинцю скоро кончит, вообще не улыбалось, если он сделает это в рот или на лицо Цинхуа, поэтому рывком поднял его и поцеловал, входя несколько сильнее, попадая по простате. Рукой он нашёл орган Шана и стал ласкать его ещё и спереди. Цинхуа терпеть долго не мог, потому на особо сильном толчке, он откинул голову назад, открывая свою тонкую шею, куда сразу же впился Мобэй, и кончил, задыхаясь и дрожа. Цинцю наблюдал за этой картиной, и оргазм друга привёл его к собственному. Он кончил, сжимая внутри член Бинхэ, тот низко простонал на ухо своему учителю и Цинцю почувствовал, как Бинхэ кончил прямо в него, кусая за плечо. Мобэй сделал ещё пару плавных толчков и тоже кончил, но выйдя из Цинхуа и сделав это ему на ягодицы и бёдра. Мобэй кончиком пальца собрал немного с живота Цинхуа и направил его ему в рот. Тот послушно его облизал, хотя раньше его немного подбешивала эта привычка Мобэя так заканчивать секс, но сейчас он очень сильно устал. Мобэй, видя, что Цинхуа скоро отключится, создал портал, попрощался с Бинхэ, Цинцю просто лежал на плече ученика с закрытыми глазами, и ушёл в ледяной дворец. — Ох, это было охуенно.— выдохнул Цинцю. Алкоголь всё ещё играл в его голове, поэтому его клонило в сон. Выровнив дыхание, он повернулся к Бинхэ и поцеловал его. Шан Цинхуа и Шэнь Цинцю сидели в бамбуковой хижине и пили чай, точнее старались. Они встретились только спустя 3 дня после того случая. Цинхуа не появлялся, а когда Цинцю спрашивал у Бинхэ, не знает ли тот чего, получал в ответ лишь то, что Мобэй сказал, что с Цинхуа все в порядке, поэтому ему не стоит волноваться. Конечно, Цинцю обдумывал вариант того, что Цинхуа просто неловко после случившегося, и Цинцю его бы прекрасно понял, ведь ему самому немного не по себе. Но всё-таки Цинхуа не стал бы его так игнорировать. А потом, спустя 3 дня, он пришёл к Цинцю в довольно приподнятом расположении духа. — Ну и чем ты занимался, Братец Огурец? — спросил Цинхуа, отпивая чай. Конечно, можно было бы и вина, ведь у Мобэя и Бинхэ были какие-то дела в южном королевстве, поэтому можно опять выпить, но после всего, что было, он не решался. — Ничем таким особенным.— как-то тихо проговорил Цинцю. Цинхуа вопросительно посмотрел на друга, а когда он понял чем это "ничем таким особенным" они там занимались, покраснел и отвёл взгляд в пол. — А ты? Я вообще – то переживал. — сказал Цинцю. Цинхуа его понимал, всё-таки в этом мире они единственные не свои, поэтому им лучше держаться вместе. — Я забыл надеть серьгу, которая помогает мне перенести холод, вот я и заболел.— выдохнул Цинхуа. — Я и был бы рад дать тебе знать, что у меня всё хорошо, но Мобэй сказал, что пока я полностью не выздоровлю, из комнаты не выйду. — А, понятно. — ответил Шэнь. Они снова замолчали. После той ночи и правда стало неловко. Конечно, на пьяную голову это была просто гениальная идея, которую мог бы только предложить Цинцю, но вот на трезвую это было странно. Цинхуа вообще задумался, может Цинцю выпил что-то не то? Обычно, это Цинхуа отвечал за все самые странные идеи в их компании, но тут Шэнь предложил то, о чём Цинхуа даже не подумал бы. И всё же оба хотели, чтобы эта неловкость просто исчезла и они вновь смогли нормально поговорить. И тут Цинцю пришла ещё одна гениальная мысль. Ведь ради этого он и затеял всё это! — Ну вот теперь ты знаешь, как это происходит, и будешь писать нормальные сцены с групповым сексом. — усмехнулся Цинцю. Цинхуа покраснел и запустил кружку прямо в Цинцю, но тот, смеясь, увернулся. — Иди ты!— пробурчал Цинхуа, но всё же улыбнулся. — Тогда может вина?— спросил Цинцю. Цинхуа лишь кивнул. Мобэй и Бинхэ, наблюдая за этим, думали, что же ещё они могут придумать.