Дружок на дюжину

Я хохотал. Я знал. Я видел, В твоих глазах тот златый блеск. Товарищ друга не обидит… Ты не обидел. Слышишь треск? Это года от нашей встречи, И до сегодняшнего дня, Зажгли костёр. Собрали вече, Обсудят там тебя, меня. Как я при небогатом доме, Но преисполненной душе, Нашёл подход без всяких «кроме», С людьми, став неким аташе. И ты. Глядел с вершины трона, И ты плевал в рабочий класс, Надменно с лоджии-балкона, Оставив горничной наказ. Ты был заносчив как зараза, Ты в чванстве сыт, печален, пьян, И выше не было указа, Чем твой же внутренний смутьян. Но ты лоялен был, не спорю, Ко мне, пожалуй, одному… Что от визитов часто ссорил, Хозяев в собственном дому. Я не вдаюсь, что мы вершили, Где заработали купюр, Где с алкоголем согрешили, Как с лучших греческих гравюр, Иль где мы были посерьёзней. Нередко. День лишь ото дня. Но как я понял, слишком поздно: Ты лишь использовал меня. Мои таланты — дело в гору, Твоё — пожалуй… Капитал. Но я вступил в светления пору, Инфантилизм «друзей» пропал. Сказал идти своей дорогой, Захлопнул дверь и сгинул в ночь. Я не иначил недотрогу, Я знал, как мог себе помочь… Тебя-же ветры подкосили, Во всех делах. И вот ответ: Увидел в ящик. Осудили, Дружка на долгих десять лет. И я задумался невольно, Коль часик выдался прилечь: Один, конечно. Это больно. Но та игра не стоит свеч.