***
Утро в Облачных глубинах началось строго по расписанию, и ничто не предвещало беды. Лань Цзичень готовился к занятиям и еще не успел узнать, что этот день он станет проклинать от всего сердца. Сегодня должны были прибыть опоздавшие ученики и Цзичень очень надеялся, что это будут приличные юноши, а не кто-то на подобии Вей Усяня, который уже несколько раз довел старого учителя до белого каления и довольно в открытую приставал к Второму нефриту. Растерев переносицу Лань Цзычень услышал на улице некий шум и мгновенно подумал о Вей Ине, ибо больше шуметь тут было некому. Как же он ошибался! Выйдя на улицу он обнаружил источник звуков, и это оказались опоздавшие, еще даже не переодетые по форме. Один — смазливый на лицо, одетый в темно-болотное ханьфу и с выражением глаз ядовитой змеи; второй не менее привлекательный, разодетый в двухцветную одежду и обмахивающийся веером. «Еще одна принцесса, — подумал про себя Цзичень. — А что со вторым?» Оба новичка заметил учителя и склонились в приветственном поклоне: у парня с веером меча не оказалось, а вот у второго меч был причудливый, со странной гардой и лезвием. — Приветствую новых учеников, — вернул приветствие Лань. — Назовитесь. Парень с веером поклонился еще раз и ответил: — Вень Кэсин. За ним же последовал второй: — Сюэ Ян. Лань Цзичень еще не понял, что все летит в тартарары, когда двое опоздавших переглянулись и тут же неподалеку оказался вездесущий Вей Усянь, который с любопытством разглядывал новичков. И вот тут у старого Ланя что-то щелкнуло, когда он понял, что эта троица споется. — Вей Усянь, — подозвал к себе парня Лань, — проводи ребят и покажи, что тут и как. Вей Ин поклонился и предложил проследовать за ним, а за компанию и познакомиться.***
Не прошло и недели как вся троица оказалась на «ковре» у старого Ланя, ухитрившись нарушить с десятка два правил, и совершено не испытывала по этому поводу никаких угрызений совести. Более или менее испытывал легкое чувство стыда — что было само по себе удивительно — Вей Ин. Заводилой в троице оказался Вень Кэсин, послушным и ловким исполнителем — Сюэ Ян, Вей Усянь не затерялся на фоне, но и ничем из ряда вон не провинился, в отличие от того же Кэсина, который ухитрялся нарушать правила, и вести себя так, словно он вообще их не читал и не изучал. Вень Кэсин на пару с Вей Усянем несколько раз переписывал правила, а потом выяснив пагубную привычку Сюэ Яна стал подкармливать парня сладостями, и взвалил все задачи на сладкоежку. Если троица собиралась вместе — следовало ждать беды в ближайшее время. И вот только утром старый Лань заметил неугомонную компашку и сразу приказал явиться в его кабинет. Кэсин про себя ворчал и утверждал, что он ничего натворить пока не успел, но это не смягчило Лань Цзиченя. — С меня хватит! — стукнул по столу ладонью Цзичень. — Надо вашу троицу разбить или разбавить, а то вы несете концентрированный хаос. Сюэ Ян закатил глаза, Вень Кэсин спрятался за веером, а Вей Усянь прикидывался ветошью, это говорило: он уже что-то натворил и это что-то скоро выяснится. — Я прикрепляю к вашей троице троих моих лучших учеников. Сяо Синченя, Лань Ванцзы и Чжоу Цзышу. Они будут за вами приглядывать, чтобы вы стали вести себя прилично, по крайней мере в Облачных глубинах. Трое разгильдяев переглянулись, и у Кэсина сразу зажглась в глазах мысль, как избавиться от соглядатаев. У Яна во взгляде мелькнула тень солидарности, а Вей Ин старался стать еще больше ветошью. Троица названных учеников зашли к Лань Цзиченю и встали в ряд. Вей Усянь склонился к уху Сюэ Яна и прошептал: — Я заберу одного. — Которого из? — Того, что посередине. — Тогда мой слева, — кивнул Ян. — Я так и быть забираю того, который справа, — взмахнул веером Кэсин. — У вас нет права выбора! — снова стукнул по столу Цзичень. — Я сам распределю вас и ваших наблюдателей. Чжоу Цзышу, ты смотришь за Вей Усянем, Сяо Синчень — за Вень Кэсином, Лань Ванцзы — за Сюэ Яном. Надеюсь, они смогут повлиять на вас. — А если произойдет наоборот, и мы повлияем на них? — улыбнулся за веером Вень Кэсин, ему тут же поддакнул Сюэ Ян. — Я очень надеюсь, что в этот момент у меня прихватит сердце и я не увижу этого ужаса! — совершенно серьезно произнес старый Лань.