Ох уж эта беспощадная любовь...~

Чудная весна… Прекрасный день и ветерок, что чуть вздымает волосы, как всегда вежливо и доброжелательно улыбающегося Сычжуя. Вокруг суета. Каждый занят своими делами. Эта суета столь мягкая, столь восхитительная. Вроде работа кипит, но так спокойно… Её можно сравнить с соками деревьев, что, согреваясь весенним солнышком, бегут по жилам и заставляют зелёные бархатные листочки проклёвываться из почек… Лёгкий порыв ветра заставляет один из цветочков сорваться и падать вниз. Хотя… Падать — наверное, чутка грубовато. Было ощущение, что этот невинный и столь красивый цветочек закружился в страстном танце с тёплым ветром… В этом «танце» слилось всё… И нежность любви, и тоска разлуки, что была длиною в целую зиму, а до неё и осень. Первый танец возлюбленных оборвался тем, что ветер умчался в даль, оствленный цветочек упал в руку Сычжуя. Юноша мягко улыбнулся, вертя его в руках и через мгновенье за его спиной разрозились крики. —Ну, юная госпожа, вам не угодить — скрестив руки под грудью, и чуть развернувшись в сторону, издевался Цзинъи. —Рот свой закрой! Хватит так меня называть. Как ты смеешь ко мне так обращаться, дурак! Жить надоело?! — уже готовый схватиться за меч, не в лучшем расположении духа, кричит Цзинь Жулань. Прохожие оглядываются на юнош, обходя их стороной и шепчась. Сычжуй тяжело вздыхает. —Почему же? Тебе подходит — с насмешкой произносит Цзинъи, словно так и норовя разозлить собеседника ещё больше — раз тебе погода не нравится, что ж дома не остался? Ветер — холодно, дождь — мокро, снег — мокро и холодно, солнце — жарко! Такое чувство, будто только тебе сейчас солнце печёт как никому другому! —Я тебе сейчас ноги переломаю! — уже выучив слова и интонацию дяди, повторяет племянник Цзян Чэна и готовится исполнить угрозу. —Ну-ну! Только угрожать и можешь! Ты и впрямь как прихотливая… — юноша сразу же замолкает, переводит взгляд с Жуланя на своего, не так давно подошедшего, приятеля. Услышав, что собеседник умолк, Цзинь Лин уже хотел начать хвалить себя и дразниться, мол, наконец умолк, а то как назойливая муха. Но после он посмотрел туда же, куда уставился уже, на удивление, умиротворёный Лань Цзинъи и воздержался от комментариев. —Вы так неожиданно умолкли — с мягкими улыбкой и удивлением говорит Юань. На самом деле юноши уже стыдились того, что вечно их проблемы и результаты спора разрешал юный адепт ордена Гу Су Лань, а так же получал наказания, хотя не был причастен к их спорам и ругани. В одно из таких наказаний, по счастливому (или не очень) случаю, оба, уже реальных виновника, присутствовали и видели всё, скрывшись за колоннами. Они, конечно же, не специально. Просто Цзинъи искал Сычжуя, чтоб тот утихомирил, через чур разбуянившуюся, госпожу и забежал чутка не туда. —Да?.. Ну, разве это не к лучшему? — неловко улыбаясь и почёсывая затылок, спросил Цзинъи. —Почему же? Даже наоборот — делая короткую паузу, Юань замечает, всё ещё по-прежнему злой взгляд Цзинь Жуланя — что за причина вашего спора в этот раз? — мягко и нежно снова приподнимает уголки губ юноша, даруя улыбкой большее спокойствие и покой. Засмотревшись на эту улыбку — оторваться было бы невохможно… —Да ничего такого не… — уже поздно, но ситуацию пытается скрыть второй адепт. —Он называет меня юной госпожой! — кричит Цзинь Лин, не пытаясь сдержаться и указывает на Цзинъи рукой. Голос громкий и недовольный, полон агрессивных эмоций, а щёки чуть порозовели, брови сведены к переносице. —Но, что я сделаю, если ты вечно ноешь?! И впрямь ведь, как юная и гордая госпожа, который невозможно угодить! Плохо же на тебе сказалось отсутствие родителей! — с особой грубостью была выкрикнута последняя фраза. Он даже не контролировал своих слов… Гнетущая пауза повисла в воздухе… Вроде бы она длилась считанные мгновенья, но для этих троих целую вечность. Взгляд Цзинь Жуланя, грозного и агрессивного, уже не был напрежён… Наоборот, его янтарные глаза были распахнуты, а зрачки значимо сузились. Длина ресниц была хороша видна. А по левой щеке скатилась одинокая слеза. Рука, что твёрдо указывала на друга, медленно обмякла и опустилась… Цзинь Лин не знал, что сейчас делать… Начать гневаться ещё сильнее? Сделать вид, что не услышал? Убежать?.. Ни второе, ни последнее гордость ему не позволит… —П-прости… — растеряно пытается загладить вину Цзинъи, не представляя, что делать. Он ведь знал… Он знал, что это его больное место! Знал, что его так почти каждый мог задеть! Но всё равно сказал… Сейчас он лишь про себя проклянал свой поганый рот и не сдержанность… В желании хоть как-то искупить вину, Цзинъи метнулся к юноше. —Стой! — выкрикнул Цзинъи, когда тот оказался в паре шагов от него и крепко сжал ладони в кулак. И он действительно замер… — не смей ко мне приближаться… Больше никогда… Слышишь?! — выкрикивает юноша с красной точкой на лбу, цвета киновари. Особенно повышая тон на последнем слове. —Но… Цзинь Ли. —Тише — Сычжуй, наблюдающий за всем этим, мимолётно посмотрел на растерянного друга. Прочитать, что же он чувствует было сложно… То ли он огорчён поведением Цзинъи, то ли отвращение… Или мягок ко всем и относится с пониманием, не осуждая его поступок. Сейчас он направился к бедному Цзинь Лину и обнял его. Он же стоял молча, не рыпался, не сопротивлялся, не издавал и единого звука. —А-Лин… Спокойнее, пожалуйста. Он ляпнул не подумав — поглаживая по спине, Юань пытается успокоить бедняжку. —Чёртов же ты Сычжуй — сквозь зубы и с явным гневом процеживает тот, кого задели за больное. —Что?.. — Цзинъи ожидает прогресса ситуации, а Лань Юань удивлён… Он искренне надеялся, что ослышался. —Чёртов же ты Сычжуй! — кричит тот громче и с немалой силой отталкивает Юаня. Лёгкие одежды красиво развеваются, когда юноша беспомощно пытается зацепиться за воздух, но падает на землю, пачкая белоснежное ханьфу — ты вечно и всегда не на чьей стороне! Вечно делаешь вид, будто мы из мухи слона раздули! Вечно утешаешь нас и получаешь наказание за свои благие намерения! Вечно жертвуешь собой! А сейчас буквально оправдывал слова Цзинъи, да как ты… — увидев всю картину юноша притаил дыхание. В горле появился неприятный комок, что мешал говорить, а тело начало дрожать. Ноги подкашивались. Сердце начало стучаться настолько сильно, что отдавалось ужасными звуками и ощущениями в ушах. Он… Правда это сделал?.. Сычжуй сидит на земле и держится за голову, которой недавно ударился о землю. Как бы он не пытался это скрыть — затруднение с дыханием явно виднелось. И не смотря на боль этот противный Лань Сычжуй продолжал улыбаться! Улыбаться и снова оправдывать действия Цзинь Лина! Всё таки он: «просто упал, ничего такого… Бывало и по хуже». Так он утешал Цзинъи, что, буквально тресясь спрашивал, как самочувствие друга. —Всё и вправду хорошо — его улыбка не казалась натянутой… Нежная, вежливая, скромная и ласковая… Как всегда. И глаза полны скромной нежности и уважения. —С какой силой и злостью он тебя толкнул, что ты упал на спину об землю?! —Это не он сильно ударил, а я просто не ожидал… — пытался убедить друга пострадавший. —Ага! Лучший ученик ордена Гу Су Лань не ожидал и упал! Не смеши меня, ведь мы всю жизнь практически знакомы! —Всё хо-ро-шо… — затихнув на последнем слоге, Сычжуй начал трепетно бегать глазами по округе. Чёрт… Он ушёл… —Сычжуй?.. —Лучше отправляйся в облачные глубины, пожалуйста. Мне нужно найти Цзинь Лина… —А разве он не.? — Цзинъи обернулся. И впрямь ушёл… —Нет, его там нет — констатировал факт юноша. —Ох, ну уж эта юная госпо… — Юань неодобрительно посмотрел на Цзинъи и тот замолк на пару секундочек — давай, вставай, нечего ещё больше пачкаться — с неловкости говорит он, пытаясь сгладить фразу, которую ему не дали договорить и подаёт упавшему руку. —Да… Спасибо за беспокойство. Но мне и впрямь надо его найти. Я не собираюсь оставлять его на произвол судьбы — говорит Сычжуй, взявшись за руку и поднимаясь, после чего ое начал отряхаться. —Как скажешь — с некоторой тоской произнёс виновник ситуации, смотря в землю — ты… Только не задерживайся! —Хорошо. —Пока, я… Пойду в облачные глубины. —Удачного пути — говорит улыбчивый Сычжуй и машет уже удаляющемуся в пространстве силуэту. Что ж… Пора на поиски… — проносится в голове юноши и тот идёт в путь, начиная искать друга. —Здравствуйте, простите, что отвлекаю! Вы не видели юношу в золотых одеждах? У него ещё прекрасные, мягкие и длинные волосы, собранные в хвост. Глаза красивые. Янтарного цвета, а на лбу красная точка. Руки ещё такие тонкие и изящные, пальцы очень красивые… —Нет, извините — уже в который раз слышит он эту фразу… —Жаль… Простите за беспокойство! До свидания и удачного вам пути — проговаривает юноша и клонится прохожему, который уже и не смотрит на него. Снова попытка не увенчались успехом. А ведь уже солнце опускается за горизонт… Уже совсем отчаявшись, Лань Юань идёт в небольшой парк из деревьев и садится к одному из них. Поджав колени, он их обнял уткнувшись носом между них. Тяжело вздохнув, Юань смотрит на закат… Пушистые облака, что, благодаря палящему солнцу стали не такими уж и белыми… Даже наоборот частично покрылись яркими красками. Успокаивающий ветер, рахгоняющий лишние мысли… Закат, что заполнял небо цветами от ярко-алого, продолжая огнено-оранжевым и постепенно переходя в слабо-слабо жёлтый цвет… И где-то в дали виднеется оставшийся лазурный кусочек, что скрывается за верхушками деревьев. Столько цветов слилось воедино и распласталось по всему небу… Какой же был сложный день… Из глубоких мыслей выводит лишь тихое хныканье. Внимательно прислушавшись, Лань Юань пытается понять где его источник. И, узнав знакомое скуление с лёгким лаем, юноша подрывается с места и идёт в нужную сторону. Он видит Цзинь Ланя, который, так же как и Юань пару минут назад, обнимает свои колени, другой рукой лаская собаку. —Цзинь Лин! — громче обычного проговаривает Сычжуй и довольно быстро идёт к другу. До боли тёплый, нежный и знакомый голос заставляет мурашки пройтись по спине… Не успев и повернуть голову, недавно хнычущий юноша оказался скован в объятьях. —Я тебя больше не отпущу, если собираешься так убегать — счастливый, что всё это время прошло не зря, улыбается Сычжуй. Глава ордена Цзинь Лин даже не знает, что сказать и что ответить. Ещё не успевшие высохнуть реснички слипаются. Его гордость всё же оказалась слабее и позволила сбежать. А то, насколько ему неописуемо стыдно перед другом за то, что он сделал больно и испачкал его одежду, выдавал румянец и невозможность подобрать нужных слов. Минута молчания. Две, три, четыре… А после и тихий голосок… —Зачем ты меня нашёл?.. —Глупый вопрос, А-Лин — как же ему нравилось, когда Сычжуй своим спокойным и мягким голосом произносил его имя… Боль, обида и гнев уходили в миг… —Это ты глупый! — оттолкнув юношу, скрещивает руки под грудью и немного надувает щёки Цзинь Лин. —Прости-прости… —Хватит извиняться. Ты вечно либо извиняешься, либо пытаешься кого-то утешить. Ты даже не виноват не в чём! Дурак. —Хорошо — говорит Юань, издав тихий смешок и прикрывая свой рот длинным рукавом ханьфу. —Что смешного?! — возмущается ещё больше Цзинь Жулань. —Да ничего… —Говори! —Просто ты такой красивый и забавный — Юань не мог сдержать своей улыбки. —Эээй! Ты тоже сейчас будешь намекать, что я как госпожа? — больнее всего для него было бы, если бы даже Сычжуй смеялся над ним. Смеялся над тем, что он сирота, что слишком гордый и самоуверенный, что он ведёт себя как капризный ребёнок, что слишком слаб… —Ни в коем случае! Ты намного лучше — говорит Юань более тихо и с большей улыбкой, взяв руки друга в свои. Тепло начало разливаться по всему телу обоих юнош. От прикосновений друг к другу было до невозможности хорошо… Теплота и нежность окружали их в этот миг… Тут же лицо Цзинь Лина осторожно разовеет… В груди зарождается… Нет, не так! Просыпается новое чувство! Почему не зарождается?.. Потому что оно зародилось ещё тогда… Совсем давно. Сычжуй нравился ему очень давно. С самого начала он не хотел, да и не мог это признать. Он недолюбливал «обрезанных рукавов», даже стёб бывал иной раз. А тут сам оказался таким… Ужас и мерзость! Уж лучше ходить без любви и настроения каждый день, убиваясь на охоте и зарываясь в делах главы ордена, чем так позорить себя и орден. Тем более сломанных ног от дядюшки он не желал. Но сейчас… Искренняя и тёплая улыбка Лань Сычжуя, его согревающий и дарующий спокойствие голос… Его мягкие, нежные и осторожные прикосновения… Его дурманящий запах… Это всё заставляло поддаться желаниям. Отдаться с головой любимому и сжать в объятьях, никогда больше не отпуская. Но неужели вы думаете, что Цзинь Лин признается или попытается потакать ему? Насколько не было бы приятно чувствовать тепло, любовь и защищённость, он бы не сделал первый шаг. Как минимум пока его чувства не так велики. —Я тебя люблю — ласково, неожиданно и очень тихо произносит Сычжуй. Услышав эти слова Цзинь Лин ошарашен. Так страшно, что ему просто послышалось. —Ч-что?! — краснея и заикаясь спросил Жулань. Сычжуй всегда боялся такого. Он решился на шаг, но его тут же сломили. Может не стоит тогда? Может это знак? Он знает отношение друга к «обрезаным рукавам» и отношение его дяди к подобному. Мало того… Один не верный шаг и он оскорбит свой клан, потеряет любимого, потеряет друга и, возможно, даже не одного. Хотя… Долго он молчать не может… Скрывать чувства, даже не смотря на идеальное самообладание, было сложно и больно. —Я. Тебя. Люблю — повторяет юноша уже менее уверено и с остановками между слов — теперь ты понял, А-Лин? —Ты… —молчание. Это молчание, что терзало душу возлюбленных делало так больно. Один мучался в ожидании ответа, другой не знал что сказать… Какие-то жалкие десять секунд казались вечной бездной тягостных мук… — ты что, обрезанный рукав?! Ты хоть понимаешь, что ты несёшь?! Это очень неудачная шутка — выкрикивал первое, что из нормального крутилось в голове юноша. Лицо своё он закрыл рукой, что вырвал из рук Сычжуя, а сам покраснел. Он был дико растерян и не знал, что сказать. А сердце бедного Лань Юаня сжалось. Его чувства и эмоции, казалось, разбились в прах. Хотелось провалиться сквозь землю и не появляться на чьих-либо глазах… Ужас сковал тело. —П-прости, Цзинь Лин… Я, пожалуй, пойду — встал и поспешно направился в неизвестное направление юноша, но тут его остановили. —Нет уж, стой тут! — утвердительно сказал глава ордена и встал, выпрямив спину. Всё это время собака не смела вмешиваться, словно понимала каждое чувство, мелькающее в пространстве — начал — продолжай. Отвечай за слова и совершённые поступки, как положено лучшему ученику ордена Гу Су Лань. И ведь, не смея ослушаться, тот подошёл. —Что за глупые шутки у тебя? Это идея этого бестолкового Цзинъи? Где этот идиот прячется? — юноша осматривался по сторонам. Пока он не убедится, что это не шутка — не даст даже намёка на взаимность. —Нет… Его тут нет… Около полудня, как раз после того спора, я отправил его в облачные глубины — Сычжуй опечалено и неловко смотрел в землю. Лучше бы просто отверг и дал уйти! Зачем же так пытать?! —А ты докажи! —Как?.. — если хочется так сильно — пусть мучает… Но тем, что не верит, Цзинь Лин делал в тысячу раз больнее. Он же всегда пытался быть откровенным с другом. Всегда говорил правду в подробностях… —Меня не волнует как. —Ну, почему же всё так… Почему так?.. Просто скажи «нет» и дай уйти — думал Сычжуй, сжимая кулак до побеления костяшек, что не утаилось от взоры Цзинь Лина. —Как бы ты доказал? — наконец-то взяв себя снова в руки, спрашивает Сычжуй, в ответ на что получает лишь покрасневшее лицо, полное смятения. —П-поцеловал бы, н-наверное! Чего это ты у меня такую ерись спрашиваешь?! —А ты позволишь?.. — спросил юноша у, красного как помидор, главы ордена. Он не знает, что ответить… Да? Слишком подозрительно, хотя так можно было взять его на слабо и проверить чистоту слов… Нет? Опровергает свои же слова и желания. А что, если он уйдёт и не вернётся?.. —Да — сказал Цзинь Лин, снова скрестив руки под грудью и, пытаясь контролировать эмоции, говорит он, натянуто ухмыляясь — если, конечно, ты осмелишься. —Мм… Хорошо… Только не жалей потом — никто из них больше слова не сказал, а точнее кое-кто просто не успел… Губы Цзинь Лина накрыли губы Лань Сычжуя… Сычжуй, хоть не очень-то умело, но, закрыв глаза, прильнул к губам возлюбленного. Точнее… Он сначало поцеловал нижнюю губу один раз, через секунду второй, затем и третий… Осторожно запуская руку в волосы партнёра, прижимая его чуточку ближе и подстраховался, чтоб тот не отпрянул. После он целовал верхнюю губу, с каждым разом становясь всё смелее. И вот, наконец, они начали сплетать в танце свои языки. Оба не умело, оба осторожно, но нежно и чувственно… Воздух начал заканчиваться, а головы чуть кружиться от недостатка кислорода… —Я тоже тебя люблю. И прости… — в удивлении Лань Юань посмотрел на возлюбленного — Прости, что толкнул тебя. Я очень. Сильно тебя люблю… — сказал Цзинь Лин и обнял Юаня, прижимая ближе к себе. Казалось, Сычжуй хотел что-то сказать, с счастливой улыбкой на губах, но его перебили — умолкни! —… Как пожелаете, моя госпожа — с особой любовью и лаской сказал Юань и прижал Цзинь Лина ещё ближе, поглаживая волосы.