Отголоски арфы

      Бри притягивала духота этого дома. Запах воска, едва различимые в тени завитки дыма только-только загашенных свеч. Высокие стены, испятнанные картинами. Сонмы портретов женщин, и каждая настолько отчаянна, что будто стекает вниз, за рамку. Бри боялась задерживать на них взгляд, она будто вторгалась в их личное горе. Но от взгляда с одного портрета её перетрясло, и она тут же поняла, что больше всего на свете хочет его небольшую копию в свой бумажный кошелек. А потом подумала ещё, и решила, что эта женщина прекрасна в полный рост, где различим каждый мазок на её коже и заметны фактуры на тонких губах. Женщина пела. Оплетя пальцами густые струны арфы. Она возвышалась, свет пробивался сквозь тьму. Её пение слышно с конца дома. Но Бри ощущала, что женщина давно мертва.       Она поспешно отвернулась, когда ощутила на плече руку.       — Пройдём дальше.       Хозяйка дома будто не торопилась, будто времени не существовало. Бри это смутило: мужчины всё делали быстро. Если бы и Ария была мужчиной, возможно, девушка бы давно растянулась на полу, стряхивая с ног его сперму. Но женщина вела её неспешно, как будто восполняла длинную прелюдию. Так же плавно она снимала и пальто Бри, и переспрашивала, поставить ли обувь к батареи. Девушка думала, что её сегодняшняя клиентка будет строга и сурова. Да и Ария недвусмысленно говорила, что будет больно. Больно — и хорошо, потому что деньги.       А ещё потому что Ария пьяна. Или давно не спала. Её грубые руки тряслись, движения были вялые, неправильные, что совсем не соответствовало ни дому, ни наряду Арии. Там всё было прямым и резким, с острыми углами, отточено и строго.       Бри легла на кровать, и лишь позже заметила, что та испачкана вином — бутылка валялась в другом конце комнаты, пустив от горла бургундский хвост. Девушка приподняла торс и охватила пальцами рёбра, томно выдохнула. Бри настроилась. Она смотрела на Арию как можно беспомощнее.       — Я вся Ваша, госпожа.       Ария подходила к ней, но смотрела вниз, на линию пуговиц вдоль своего пиджака, которую расстегивала.       — А не слишком ли ты стараешься? — отстранённо выдохнула она.       Окно распахнулось, и шторы надулись под порывом ветра, обдав краснотой половину комнаты. Из конца коридора снова и снова доносилось пение под отголоски арфы. Дом напоминал собой трещину, по краям которой перемещалась Бри, продолжая лежать на кровати. Люди с увиденных ею картин сползали вниз, придерживаясь за стены. Они заполняли дом, с удивлением заглядывали в окна, обыскивали пол в поисках нового пристанища. И женщина, женщина — она настолько же мертва, насколько превосходно пела…       Ария не закрывала окно. Прохлада обвила обнажённую талию Бри и её блуждающие по простыне руки. Свет погас. А потом зажглись свечи. Ария обошла всю комнату с тонкой спичкой, небрежно постукивала каблуками и зажигала бесконечные фитили. Они были повсюду: и на полу, и на настенных полках, и над кроватью. А потом она подошла к Бри, наклонилась и заметила, насколько та молода и напугана. Но в этот момент девушка не ощущала страха — она рассматривала, как исказились цвета в комнате под влиянием свеч, как на их мрачный свет просачивались из скважины женщины с картин, как разлетались по стенам глядеть на их соитие. Бри протёрла глаза неловко сжатыми кулаками. Ей всё кажется.       Ария забралась в кровать и поставила ногу поверх груди Бри. Её руки были заняты подсвечником. Огонь освещал женщине веки и ресницы.       — Ты боишься сгореть заживо? — Ария поднесла свечу к глазам девушки.       Та поморщилась, вздрогнула и ощутила себя привязанной. Она поняла, что не сможет вскочить и выпрыгнуть в окно. Госпожа эфемерно удерживала её запястья, стопы. Потолок же будто рос ввысь, когда Бри подумала: а не смогу ли я сбежать по стенам?       — Что я должна ответить? — Бри сказала это глухо, заранее готовясь извиниться за свою оплошность.       — Я хочу, чтоб ты горела… — Уголок губы Арии приподнялся, чуть приоткрыв зубы. — Кружилась в пламени, тянулась ко мне руками сквозь дым. — Её дрожащая ладонь подхватила налившуюся жаром щёку Бри.       Затем скользнула на подбородок, нижней частью надавила на шею. Бри смотрела ей в лицо, растерянно улыбалась и обдумывала, как развивать такую игру и изображать из себя горящую. Она так и думала, так и смотрела на её лицо, пока горячий воск со свечи Арии не потёк на блузку.       — Ах! — напряжённо вскрикнула Бри.       — Ты больше не будешь рычать? Я могу тебе заткнуть рот, да только кажется мне это всё не изящным. Тебя не должно быть слышно. Или вообразила себя чем-то большим, чем ничто?       «Она же всё оплатит, верно?» — рассеяно подумала Бри, да и решила, что эта блузка ей никогда не нравилась.       — Так будешь или нет? — Ария насупила брови, сильнее вжала каблук в грудь. На её лицо упал локон светлых волос.       — Нет, не буду, госпожа. — Бри торопливо покачала головой.       — Отлично.       Воск растекался по лицу, тонко вычерчивал его изгибы, ложбины, бугры. Он попадал на девушку едва тёплым. Замуровывал горячие от смущения щёки. Хозяйка села на её ноги, передавая тем жар своих бедер. Опускала свечу быстрее, чем ожидала Бри. Когда она вернулась к блузке, огонёк едва не касался ткани. Бри елозила, выгибала плечи, простынь под ней превратилась в водоворот. Если бы ноги не сжимали, она бы вся танцевала. Лёгкое касание пламени сквозь одежду заводило её, заставляло отдаваться ему, пренебрегая слабостью кожи перед силой огня. А ниже тело нагревалось плавно, чувственно. Казалось, одежда на ней загорится и без пламени. Но в глубине души Бри ощущала себя замерзшей. Маленькой и помятой, а теперь обретающей рост и форму благодаря застывшей на лице массе. Сейчас рука Арии пробежится по пуговицам её испорченной блузки, госпожа наконец обратит внимание, как на ткани выступают набухшие соски и огреет их воском, как поцелуями. А, может, и самими губами, выкрашивая и без того покусанные чужими ртами груди бордовой помадой.       К этому Бри и стремилась. За месяца своей деятельности, за ежедневными походами по незнакомым коридорам, она смирилась с ощущением, что тело ей не принадлежит. Когда приходила домой, было сложно направить себя в душ или переодеться. По рабочей привычке девушка запрыгивала на кровать, снимала одежду… И ничего. Иногда в комнату заходил отец, просил денег, или покормить его, или почесать спину. Она послушно всё делала, даже не задумываясь, что чувствует. Но когда эти неведомые мужчины и женщины брали её, Бри была счастливой. С горем пополам, но лишь так она могла прочувствовать себя из плоти и крови, доделанной и совершенной, пусть и в чужих руках.       Ария не торопилась снимать с неё одежду. Она слезла с девушки, и, невинным движением ноги, пыталась столкнуть ту с кровати. Бри сама скатилась на пол, стянув за собой одеяло. Её лицо оказалось в сантиметре от свечи.       — И когда ж ты разденешься? Думаешь есть желание прикасаться к твоим грязным тряпкам? — Женщина размяла плечи. — Сядь и развернись ко мне. И, ради бога, выпрями спину!       Быстрыми движениями Бри расстегнула блузку, элегантно помяла воротник. Её замерзшие руки коснулись набухших коричневых сосков, плоского живота. Указательным пальцем она будто невзначай очертила пупок, а потом изящно просунула его под пояс юбки. Ария наигранно зевнула.       — Давай быстрее. — Она толкнула Бри носком туфли и приложила пальцы ко рту, вдохнула воздух. Ей явно не хватало сигареты. Бри живо скинула с себя остатки одежды, разве что засомневалась насчёт чулок.       — Их оставь, холодно. — Хозяйка всё-таки отыскала на полке сигарету и подожгла её о свечу. Она плавно поднесла её к губам, не спуская взгляда с Бри. Под мутным светом карие глаза казались полностью чёрными.       Бри кивнула, бережно коснулась застывшего на щеках воска и замерла. Новый порыв ветра разорвал спираль сигарного дыма, вновь подхватил на себе занавеску. Та накрыла девушку с головой, спрятав её голое тело от когда-то умерших мужчин, женщин и детей… которые все ещё находились в комнате.       Возможно, теперь они хотели видеть Бри ещё сильнее. И вовсе не из-за наготы, а потому что так им приходилось глядеть на Арию. У той сигарета, а духи уже и не помнили, когда выкурили свою последнюю.       — Что дальше? — растерянно спросила Бри.       — А дальше ты отправляешься в ад, — шёпотом пропела хозяйка.       За ней вторили дальние комнаты. Не кто-то в них, а сами стены повторяли заученные слова. Возможно, Ария не впервые посылает в своём доме кого-либо под землю. Возможно, кто-то уже благодаря ней оказался там.       — Ваши желания мне не совсем понятны, госпожа. Что я могу дать Вам? Времени, конечно, много, мы можем не спешить. Но воск — это всё, что скрывается под вашим «больно»? В чём суть игры?       — Кто-то опять разговорился?       Бри почувствовала, как штору скинули с её спины и накинули на плечи. Вспомнив о требованиях, она насильно выпрямилась и вдохнула ночной воздух.       — Как ты юна.       Бри ощутила тёплые касания рук на своей спине, а потом они смешались с ощущением, что её обнажают. Только ведь куда дальше, ведь на торсе оставалась только кожа. Вскоре по всему телу ударило болью. Бри сжалась, резко обернулась, попыталась скинуть с плеч штору, но сразу ощутила резкий удар по руке.       — Не двигайся. Сейчас боль утихнет.       — Что происходит?! Я, я имею право знать!       — Не имеешь.       Вставать было рискованно. Весь организм окутал шок. Бри не понимала, что происходит. Она ощущала режущую боль, а ещё вокруг витал терпкий, неприятный запах. Сопротивляться было страшно. Потому она просто вжалась ладонями в стопы и стала ждать. Бри заметила, что постепенно страх перевоплощался в интерес. Кажется, у неё вырезали что-то на спине. Или били татуировку? Её голова рисовала и дикие образы, где ей плавно разрезали мышцы, насаживали органы на нож и резко их вынимали. Она ещё никогда не ощущала так сильно свой организм изнутри. А, может, ей выпиливали места для крыльев? Бри хотелось верить в чудо. И терять ей было совсем нечего.       А между тем на её спине появились символы. Они рябили, наплетались один на другой. На них медленно появлялись капли крови. Кровь смешивалась с прозрачными ядами, которыми был покрыт нож. Ария приложила руки к ранам и медленно то поднимала их, то опускала, размазывая все жидкости по спине.       — У меня голова кружится… — прошептала Бри и осознала, что мысли её замедленны.       Ария оторвала покрасневшие руки от её спины и резко подняла их вверх, словно крылья. Ладони были открыты, отвернуты. И через них, словно через ворота, пролетали духи, стремились к символам на спине. И, становясь одним целым с кровью, циркулировали по организму Бри. Та уже заснула, и вот-вот могла упасть. Руки Арии пылали, кровь на них высохла, почернела, отшелушивалась. Потоки душ замерли. И Бри резко очнулась. Она повертела головой, машинально скинула шторы с плеч — совсем забыла, что произошло.       — Я себя плохо чувствую. — Бри попыталась встать на ноги, но её занесло в сторону. — Давайте… я приду… завтра.       Она упала, вовремя успев упереться о руки. Раны перестали кровоточить и быстро превращались в шрамы — духи словно закрывали за собой двери. Бри ползком попыталась дойти до выхода, но ощутила толчок внутри себя. Она выпрямила спину, вдохнула воздух… И вдруг ощутила, словно глоток у неё две, или даже пять, десять? Каждой нужно было много воздуха, и она без остановок вдыхала его, наполняя новые, лишние десятки лёгких кислородом.       Бри никак не изменилась внешне, но она чувствовала, как из подмышек рвутся лишние руки, а из бедер — новая пара ног. Она поняла, что не удержит равновесия даже упираясь о все конечности, и свалилась снова на пол.       — Извини. Ты привыкнешь. Будешь говорить голосами моих предков, будешь нести их мысли, продолжать их жизнь, — прошептала Ария откуда-то сверху. — И имен у тебя отныне будет много. И жить будешь здесь.       Бри пыталась уловить и запомнить её слова, но разум отбрасывал их, как нечто лишнее, тяжелое в данный момент. Он весь был поглощен попытками смириться с перестройкой организма. Но откуда-то из груди, помятой и тяжёлой, Бри снова слышала пение. И тёплую музыку арфы… Это была та женщина с картины. Каждый её мазок вплелся в тело Бри. И она совсем не была против стать его частью.