Love strike

— До конца, — скомандовал Тэхен, а омега послушно попытался протолкнуть в себя толстый резиновый член, состоящий только из ствола и подобия головки, до конца, придерживая его основание кончиками пальцев. Ким прикусил губу, довольно наблюдая за тем, как розовенький ствол почти до конца исчезает в растянутой, истекающей природной смазкой дырочке. Сказать, что его внутренний, давно уже дьявольски — извращенный количеством самого изощрённого порно — контента, омега в восторге — ничего не сказать. Картина перед ним точно, как в его любимых избранных видео грязного содержания. Так пошло и прелестно. Тэхен готов вечность слушать эти беспорядочные хлюпающие звуки, когда младший медленно трахает себя членом, вытаскивая игрушку до середины длины и снова резко вводя до конца. Вживую звучит по — другому. Выглядит не так. Лучше. Тэхен возбужден до предела, ему тоже хочется что — нибудь в себя, хочется поближе к мокрому растрепанному Чонгуку, хочется самому помочь ему насадиться на игрушку, потому что прекрасно видит — смазки недостаточно, младший не до конца расслаблен, а движения получаются тяжелыми и напряженными. Но нельзя. На днях они сильно повздорили, и до сих пор, безусловно, считают друг друга виноватыми. И это Чонгуку не повезло в том, что течка у него по циклу начинается на неделю раньше. А без Тэхенчика он не может. Без Тэхенчика ему тяжело. А что еще можно ожидать от человека, который пару лет назад звонил ночью Тэхенчику в панике от того, что игрушка у него, видите ли, в заднице застряла. К слову, игрушка была в пару раз меньше той, что сейчас долбится ему в задницу. Растет мальчик. Старший же всегда героически терпел свои течки, и ему не требовалось присутствие Чонгука рядом, хотя почти каждую все равно проводит с ним. Младший омега так не может, и как бы его не терзала гордость, контролировать себя во время течки ему куда сложнее, чем пересилить мораль и с порога выдать Киму просьбу провести с ним хотя бы пару дней. И как бы сейчас он не смущался, и не проклинал себя за эту просьбу, где — то под пеленой хаотичных многочисленных мыслей он понимает, что не будь здесь сейчас Тэхена — у него случилась бы настоящая паника. Хотя Чонгуку обидно. Он не привык к тому, что его омега сидит рядом, но даже дотронуться до него нельзя. А от его низкого грубого тона и жадного взгляда становится вовсе не по себе. Тэхен же не альфа какой — нибудь, чтобы его придурошных инстинктов бояться. Но младший все равно старается, жмурит глаза до звездочек и продолжает трахать себя игрушкой, в которой сантиметров так двадцать в длину и пять в ширину, не меньше. Для хрупких параметров семнадцатилетнего омеги — сущий кошмар. Но это ведь сам Тэхен вытащил из комода этот фаллоимитатор, значит возражать нельзя. Вот только случается небольшой конфуз, когда Чонгук, убрав руку и оставив только кругленькое основание искусственного члена снаружи, тянется к собственному стояку, тоже требующему внимания, и даже поджимает ягодицы, чтобы игрушка не выскочила, но нехило так пугается, когда ему кажется, будто та полностью пропадает внутри. Он прерывисто стонет, усердно постаравшись вытолкнуть из себя игрушку, и та медленно выползает из него с характерным забавным, но громким для сосредоточенной в тишине комнаты, звуком. Омега выдает тихое «ой, блин» и густо краснеет, сразу же переводя округлившийся взгляд на старшего, чего до этого старался не делать в таком положении. Он замечает короткую улыбку на алых губах парня, потом как тот проводит языком по внутренним сторонам щек, стараясь сдерживать себя, а после заливается звонким смехом, который постепенно переходит в непонятные скрипучие звуки. Чонгуку неловко от того, что тому пришлось это все лицезреть, а еще от того, что он, правда, пытался сделать вид, что так и планировалось, состроив наиболее сосредоточенное выражение лица, чем еще больше развеселил старшего. — Хен, ну не смейся! — привстал на локтях нахмуренный красный Чонгук, и глянув на темную прядку, вечно спадавшую на глаза, ловко ее сдул с поля зрения. — Что это еще за «ой, блин»? — проскулив между смехом, бьет себя по бедру омега, и валится на постель, зарываясь лицом в плед. — Ты такой смешной, я не могу. — Ну все, у меня травма, — бурчит Чонгук, чувствуя, как игрушка окончательно из него вылезает, и даже закрывает лицо руками, дабы скрыть свое позорное выражение. — Нет — нет, не смешной, а милый, — немного успокоившись, исправляет себя Ким и подползает к младшему, устраиваясь у его до сих пор разведённых стройных ножек. — Ну, прости меня, крошечка, — жалостливо протянул Тэхен, целуя парня в острое аккуратное колено. Чего — чего, а вот того, что его крошка так испугается и расстроится, он не ожидал никак. В их паре Чонгук отвечает как за энергичность, так и за эмоциональность, а сентиментальность — это вообще его главный конёк. Сначала он затих на несколько секунд, после короткого поцелуя, так что даже Тэхен насторожился, а уже после заметил его мелко подрагивающие плечики. — Чонгук, ты совсем дурачок, реветь из — за такого? — с каким — то удивлением выдал Тэхен и снова не сдержал, на этот раз короткий нервный смешок, за что мысленно дал себе крепкую пощёчину. — Ничего страшного не произошло, это просто было немного забавно, — успокаивающе протянул омега и потянулся к чужим запястьям, отрывая их от красного, перекошенного обидой и стыдом лица. — Я так кошмарно еще никогда не позорился, — слезно хнычет Чонгук, поджав губы, а из глаз снова брызнули слезы. — Перед кем ты опозорился? Передо мной что ли? Не смеши меня, — закатывает глаза Тэхен и наваливается на парня, пряча в нежных объятиях. — Эти звуки — это нормально, твоя реакция на такие вещи — тоже, и то как ты из — за этого смущаешься — это мило, понял? — нахмурив тёмные брови, вопрошающе сузил глаза омега. — Почему ты никогда передо мной так не позоришься? Не нужно было звать тебя в свою течку! Из — за того, что мы в ссоре, мне еще более неловко, — трет глаза младший, моментально успокаиваясь, стоит Тэхену оказаться так близко. — Я не позорюсь перед тобой, потому что не обращаю внимание на такие естественные мелочи, а ты сразу «ой блин», и пугаешься с ничего, — цокает омега, укладывая голову на чужую голую грудь. — Как будто я перестану любить тебя из — за того, что у тебя на все такие смешные реакции. И в принципе, что бы между нами не случалось, в такие моменты я все равно не становлюсь тебе каким — нибудь чужим, милый. Я люблю тебя, как бы ты не был виноват, пойми, — сюсюкается с ним омега, нарочно делая голос выше своего привычного, чтобы окончательно сгладить между ними напряжение и параллельно водит указательным пальцем от чужой руки до груди, обводит чувствительные соски, скользит к выступающим ребрам, вызывая щекотливые ощущения у второго. — Я тебя тоже люблю, — невнятно бормочет до сих пор хмурый Чонгук, но Тэхен все слышит и слабо улыбается. — Хен, — вдруг еще больше сводит угольные бровки к переносице омега, поджав губы, а старший приподнимает голову, — а почему это я виноват, а не ты? — А почему я должен быть виноват? Это ведь тебе не стоит быть таким ревнивым и начинать закатывать истерики на пустом месте, — поджимает губы Ким, отстранившись от парня. — А тебе, наверное, просто не стоит на моих глазах флиртовать со всякими непонятными упырями, — прищурившись, начинает по новой заводиться омега. — Чонгук, — серьёзно чеканит Тэхен, сползая с младшего и тянется к розовой игрушке, до сих пор бесполезно валяющейся у чужих ягодиц, задумчиво прокрутив ту в руках. — Напомнить, кто из нас сейчас в наиболее уязвимом положении? — усмехнулся он, проведя влажным резиновым кончиком по омежьему бедру к маленькой, текущей дырочке. — Боже, убери этот гнутый хуй, — ворчит Чон и привстает, схватив фаллоимитатор и откинув на другой конец кровати. — Удовлетвори меня сам, хен. У меня все еще небольшие проблемки, — недовольно кивает на собственный изнывающий стояк омега. Тэхен окидывает взглядом чужое возбуждение, ощущая тягучие сводящие ощущения внизу живота и то, как становится тепло и влажно в шортах, а потом переводит взгляд на маленькое пятнышко, оставшееся на своей футболке, после того, как они коротко понежничали с Чонгуком. — Блять, — шикнул парень, стягивая футболку и заметив, как младший снова с неловкостью отводит взгляд в сторону, сразу же возвращается к нему мягким смазанным поцелуем в губы. — Я удовлетворю тебя, Гук-и, но больше никакой ревности. — И никаких упырей, — добавляет омега, охнув, когда старший ввел в него сразу два своих длинных охуенных пальца. — Без наглости, — смеется Ким, зарываясь в чужую шею и шумно вдыхая свежий цитрусовый запах. — Я поставлю тебе свои условия, когда ты будешь на моем месте через неделю, — из последних сил шипит омега, жмуря глаза, когда старший обхватывает его небольшой член свободной ладонью, проводя пальцем по аккуратной чувствительной головке. — Посмотрим.