августовское безумство

      последний день августа. стрелка часов клонится к десяти, ещё немного — и закончится лето. ася с лизой давным-давно уже не беззаботные школьницы, которые боятся первого сентября, как смерти, а жёны известных на всю страну музыкантов, матери и вообще взрослые женщины, но всё равно от чего-то грустно. неизвестно, когда они стали грустить тридцать первого августа. возможно, эта привычка осталась ещё со школы, а может и нет.       яркое закатное солнце окрашивает небо и облака в оранжевые и алые цвета, слепит в глаза двум замужним женщинам, которые не смотря ни на что всё равно одиноки. давно их перестала расстраивать информация о том, что их мужья спят друг с другом. всё стало как у многих: полюбили, сыграли свадьбу, родили детей, изменили, разлюбили, развелись. только от развода удерживают дети и то, что эта информация моментально разлетится по интернету, и об этом узнает вся страна. лиза и ася вообще часто задавались вопросом, нахуя надо было женится и делать детей, если ещё со школьных времён спишь со своим другом и коллегой.       и вот, они обе сидят на балконе. лиза докуривает сигарету, выдыхая дым в небо, а ася задумчиво смотрит в закат, куда около получаса назад укатили шурка с лёвкой, оправдываясь тем, что будут репетировать, а потом посидят в клубе. ложь, явная ложь. — кто перерезал небу горло? — наконец нарушает тишину ася своим странным вопросом для женщин в её возрасте. — что? — лиза выгибает бровь и удивлённо смотрит на асю. — кто перерезал небу горло так, что теперь всё залито его оранжево-красной кровью? — хах. знать бы, кто мне горло перерезал. хотя есть один человек, по имени… — я поняла. разве ты не говорила, что разлюбила шуру? — говорила, и от своих слов не отрекусь. просто противно.       ася ничего не отвечает, лишь вздыхает и снова отворачивается к закату. вновь наступает тишина. лиза тушит сигарету и кидает окурок вниз, на землю. — ровно через два часа наступит сентябрь, — говорит женщина, смотря на маленькие наручные часики на асиной руке, — когда я была школьницей, то обязательно в последние часы летних каникул совершала какое-нибудь безумство. есть предложения? хочу повторить детские забавы. — давай поцелуемся, — совершенно бездумно отвечает ася, даже не догадываясь о том, что её слова воспримут всерьёз.       но лиза тут же реагирует на предложение и, развернувшись к асе, накрывает её губы своими. моментально проникает языком в чужой рот, прикусывает нижнюю асину губу почти до крови. лиза держится настолько уверенно, словно происходящее нормально, и целует с такой страстью, как никогда и никого не целовала. ася, словно очнувшись от шока, начинает отвечать, но через полминуты начинает не хватать воздуха и женщины разрывают поцелуй.       обе стоят в некотором замешательстве, но лиза тихонько хмыкает и говорит: — лучшее безумство, которое я когда-либо делала в канун осени.       ася улыбается, а позже и вовсе заливается тихим, ласкающим слух смехом. лиза смеётся ей в ответ, попутно доставая новую сигарету. у них ещё целая ночь впереди, за которую они вдоволь насмеяться, решить вопрос о небе и перерезанном горле, насмотреться на удивительно яркие звёзды и наконец-то почувствовать себя не одинокими и, может быть, даже счастливыми.