Кагосима

      Крики чаек встречали рассвет, который медленно показывался из-под морской глади. Вода, как и небо, окрасилась сначала в пурпурный, а затем уже в персиковый цвет. С моря дул по-утреннему прохладный, но очень легкий ветерок. Наконец чайки решили покинуть насиженные волнорезы, оставив побережье в полном одиночестве. Волны нежно лизали бархатный песок. Наступила идиллия. Где-то там и тут из-под песка выползали некоторые ракообразные, чтобы станцевать причудливый танец и спрятаться до очередного отлива под песок. Особенную атмосферу этому месту придавали небольшие дюны, которые покрывал огромный ковер маков и шиповника. Именно благодаря ним тут и было так тихо, не было слышно ни ближайшую деревню, ни подъезжающую к местной дороге машину. Она остановилась на обочине, еще где-то за несколько сотен метров до самого побережья, тут не было никаких цивильных тропинок, даже связь не ловила, но что-то притягательное находило свое отражение почти во всем. Дорога змеей шла между двумя лесными полосами, а заканчивалась тупиком в виде пустынного поля с единственным деревом — яблоней. Пассажиры в полнейшей тишине выбрались из транспорта. Они говорили между собой тихо, будто боялись спугнуть этот момент. Три девушки, что сидели на заднем сиденье поспешили к багажнику. Они достали несколько сумок, даже надувной мяч и матрас. Водитель и юноша с переднего сиденья обменялись идентичными взглядами, а затем последний поспешил взять самую тяжелую ношу и отправился по незаметной тропинке к пляжу. Дюны местами проваливались в широкие проходы, которые уводили в лес, поэтому многие, кто все-таки добирался до этого места, выходили именно из этих провалов, однако тем, кому повезло больше, предоставлялась возможность посмотреть на море с дюн. Юноша осторожно поставил сумки у одного из кустов шиповника, вскинул руки в стороны и засмотрелся. В глазах плескался восторг и очарование. Лучи солнца приветливо освещали его фигуру, как бы приглашая его спуститься к воде. Однако с места он не сдвинулся, его взгляд переместился от водной глади на берег, затем он приметил какую-то уродливую корягу и кивнул сам себе. К нему уже успела подойти одна из девушек. Даже невооруженным глазом можно понять — они брат и сестра. — Иди, найди нам место, я постою тут, подожду остальных, — Тихо говорит она и подставляет лицо лучам, юноша в ответ улыбается, ерошит чужие волосы, вызывая негодование, а затем осторожно обходит многочисленные кусты под ногами и спускается на пляж. Его цель — коряга. Тем временем из одного провала между дюнами показывается высокая мужская фигура, которую этот юноша встречает с улыбкой на лице. Сам человек еще далеко от них, но каждый в этой компании знает — это их друг. Он высокий и широкоплечий, а его темные волосы становятся золотыми в подобном освещении, на щеках виднеются маленькие веснушки. Он несет за спиной большой рюкзак, но это не мешает ему вполне грациозно лавировать по песку босыми ногами. Длинный тренч, что должен был спасать от легкой дымки и росы в предрассветные часы, теперь напоминал королевскую мантию или крылья. В какой-то момент он срывается на бег и юноша, что уже подтащил корягу ближе к дюне и помог сестре спустить несколько сумок, тоже срывается с места. Они встречаются в крепких дружеских объятиях, а затем вместе бегут обратно к «их» месту. — Юнхо, мы думали, ты проспал, — Признается девушка, замечая к кому конкретно ее брат бежал. Юнхо качает головой, кидает около коряги рюкзак, стягивает с себя тренч, его тоже кидает к вещам и поднимается на дюну. — Йеджи, как я мог проспать то, что сам предложил. Да, мне в последний момент, некоторые, — Он кидает взгляд на друга, — Сообщили о том, что вы все же решились приехать. Как у тебя дела? Хенджин совсем мне про тебя не рассказывает. Юнхо забирает у девушки оставшиеся сумки и отдает их самому Хенджину. Вскоре завязывается разговор. Оказывается, Юнхо не посещал этот пляж уже несколько лет. Дорога приключений кидала его из страны в страну, в то время как тот же Хенджин предпочел осесть в родном городе и стать главным врачом округа. Йеджи же хоть и училась с братом вместе в одном университете, врачом не стала, а ударилась в математику и сейчас работала аналитиком в одной научной лаборатории, которая занималась изучением нейродегенеративных заболеваний. Признаться честно, Юнхо чрезмерно гордился сиблингами Хван, хоть и редко говорил им об этом. Наверное, спроси кто у Юнхо: «какими должны быть отношения между братьями и сестрами?», он бы тут же вспомнил Йеджи и Хенджина. Сам же Чон Юнхо поддался своей детской страсти и улетел жить и работать в холодную Норвегию. Холодный ветер, высокие фьорды и снега влекли, ведь именно в подобных местах можно найти самые необычные находки. Юнхо работал в команде археологов лингвистом, но по правде говоря, в каждом походе он был тем самым первым в строю. Разговор стал наполняться паузами, но вовсе не неловкими, а к группе начали прибывать их друзья. Причиной задержки послужили небольшие проблемы с одной из сумок — она лопнула по дороге, пришлось собирать выпавшие вещи. Юнхо, замечая, как к ним спешит еще одна девушка, расплывается в нежной улыбке, — Рюджин, — Он говорит чуть громче шепота, но девушка прекрасно слышит его. Она устало поправляет рюкзак и спешит к друзьям, стараясь не наступить на шипы. — Ю-чан, — Она протягивает руки, чтобы обняться. Так получилось, что Юнхо был самым высоким в компании, поэтому все объятия становились почти удушающими и очень крепкими. Рюджин — однокурсница Юнхо, она одна из немногих с лингвистики, кто в своё время успел свернуть с сухой науки на познавательную писательскую жизнь. Утром она работала в танцевальной студии, а вечерами сидела за ноутбуком и писала очередной бестселлер. Рюджин и Йеджи после маленького диалога решили, что пора заняться подготовкой, ведь времени осталось мало. Наконец-то до них дошли последние двое. Наоми Мацуока — единственная японка в компании, и Ким Хонджун — старый и хороший друг Юнхо и Хенджина. Хонджун был старшим в компании и единственный, кто не учился в одном университете с ними. Хонджун — учитель социологии в старшей школе в маленьком городке рядом со столицей. Он тоже становится жертвой крепких объятий Юнхо, он рассказывает другу о дороге, пока они спускаются с дюны. Все сумки уже перенесли к той коряге, что облюбовал старший из Хванов. Не проходит и полминуты, как мужчины достают из сумок принадлежности для установки палатки. Палатки взяли две, но очень большие. Хенджин оперативно устанавливает каркас, пока Юнхо помогает натянуть брезент на него. Хонджун же расправляет спальные мешки и организует пространство, внутри готовой палатки. Девушки же занялись переносом вещей внутрь. Совсем скоро на пляже стояли две палатки, а также шесть маленьких походных стульев напротив. Юнхо выглядывает из своей палатки и восторженно восклицает, — Народ, быстрее, оно совсем скоро начнется! Компания спешит занять каждый свое место. Наоми устанавливает сбоку штатив и ставит туда камеру, затем что-то нажимает и садится на месте. Они замирают, пока совсем неожиданно на пляж начинают слетаться маленькие птички. — Это галстучники, — С благоговейным шепотом отмечает Юнхо. Он и, наверное, Наоми (ее хобби было фотографирование) — единственные, кто в невзрачных серых птичках, похожих на воробьев, находят прелесть. Но в этом и секрет дружбы. Для тех же Йеджи и Хонджуна — это возможность полюбоваться рассветом, который только-только набрал силу, вода в море теперь казалась жидким золотом. Хенджин подсаживается ближе к Юнхо, показывая, что хоть ему и непонятен восторг, но он точно готов узнать важность этих птиц. Сами галстучники тем временем деловито вылавливают нерасторопных ракообразных в приливно-отливной зоне. Затем к ним прилетают птички побольше — бекасы. Природа будто не замечает притаившихся под дюной людей, откуда-то на пляже появляются семейство диких кабанов, они идут совсем в другую сторону от компании, но даже подобный факт вызывает восторг. Вскоре бекасы и галстучники улетают совсем далеко, а магия утренней зари пропадает. Но это не конец, впереди еще есть вечер и ночь. Наоми выключает запись и уже в полный тон предлагает перекусить. Рюджин достает откуда-то несколько контейнеров с едой, они устанавливают походный столик, где все начинают ставить свою долю в общий пир. Так, например, Хенджин не поленился и заварил целых четыре термоса первоклассного чая, а его сестра вообще приготовила кимчи по семейному рецепту. Еда приносит новые идеи для диалога, а уже полностью вставшее солнце — атмосферу шума. Хоть светило было еще близко к горизонту, но это не мешало развести бурную деятельность. — Как ты провел ночь? У нас на базе была гроза. — Спрашивает Йеджи, накладывая Юнхо еды. Он в свое время отказался поехать с ними, затем на него навалилась еще одна экспедиция, а затем он просто-напросто хотел побыть один. Это не было секретом, что иногда Чон мог собрать сумки и уехать, он почти не появлялся в сети, иногда оповещая родных и друзей, что с ним все хорошо. Сначала это напрягало даже Хонджуна, что почти сразу проникся к Ю-чану доверием, но позже все привыкли, что их Юю — отшельник. — Знаешь, гроза была, но я успел спрятаться в лесу, так что даже почти не промок. Вон, даже спальный мешок в порядке. — Юнхо улыбается, — Спасибо за еду, Йеджи. Так вот… Юнхо рассказывает и о том, что вообще-то он приехал в город, который находится почти в тридцати километров отсюда. Там же его посетила идея сходить в лес и на море. Стоило ему услышать прибой, как планы изменились и он, как самый настоящий экстремал, остался ночевать на побережье. На утро он отправился в ближайшую рощу, где собрал несколько яблок, которые теперь гордо лежали на столике. Затем он переночевал в лесу, ибо ему очень хотелось понаблюдать за ночной жизнью там. На середине ночи он вышел к побережью, но уже ближе к их месту встречи. Но вот незадача. Случилась гроза и пришлось укрыться в лесу. С помощью карты и навигатора, а так же видимо огромной удачи Юнхо узнал, что его друзья собираются в отпуск. Никто не настаивал, но Хенджин несколько раз якобы случайно прислал геолокацию. Тогда-то Чон решился согласиться. Проведя ночь в лесу, он еще до первых лучей солнца выдвинулся в путь. Спустя долгие пятнадцать километров по пролеску с остановками на отдых, он вышел на пляж, где его и встретил Хван. — Не страшно было? — Спрашивает Чона Хонджун, который откуда-то достал мангал и установил его за палатками. — Было, но я знал, что в случае чего — вы меня найдете, — Совсем невинно проговаривает Юнхо, засовывая очередной кусок себе за щеку. Хонджун лишь по-отечески кивает и принимается за приготовление мяса. К нему присоединяется и Хенджин. Они вдвоем перешучиваются и обещают отравить каждого, кто не будет с ними вежлив. Йеджи язвительно напоминает, что она вообще-то сделала маринад. Начинается небольшая перепалка между Хванами. Это что-то типа традиции. Хваны переругиваются, остальные наблюдают. — Я переоденусь и вернусь, — Тихо говорит Рюджин Наоми и удаляется в палатку.

***

Волны начинают шуметь громче и друзья решают все же открыть шампанское, чтобы отпраздновать их встречу. Эту традицию они заимели еще в студенчестве, когда на день студента Юнхо и Наоми по ошибке купили не алкоголь, а детское шампанское. Конечно, тогда многие долго жаловались на это, но, когда Ким специально принес им детское шампанское на закрытие очередной сессии, все резко с этим примирились. Вот и сейчас шампанское было детским. Юнхо, взяв на себя роль бармена, наполнил фужеры, а затем кивнул Наоми. В этот раз была ее очередь говорить речь. Наоми была адвокатом, поэтому всем так нравилось ее ораторское искусство, она же в университете была главой учебного совета и почти везде говорила речи, тосты и поздравления. Она подняла бокал, застенчиво убрала прядь волос за ухо и заговорила. Она сначала упомянула взросление, затем свои успехи на работе, которыми еще не успела поделиться. Под конец речи девушка попросила верить в дружбу и быть верными себе. Раздались аплодисменты. Они чокнулись бокалами и после очередного обмена новостями каждый занялся своим делом: Хонджун, Хенджин и Рюджин решили устроить заплыв вдоль берега на скорость, Йеджи и Юнхо расселись в палатке и стали играть в карты на желание, а Наоми приготовилась запечатлеть самые-самые моменты.

***

— Общее фото! — Громко позвала Наоми и все ринулись к ней. Йеджи стиснула Наоми в объятиях, а Рюджин взобралась на спину к Чону. Хонджун сел перед Наоми на песок, а Хенджин встал у камеры, чтобы зажать кнопку снимка и побежать к друзьям. Таймер начал обратный отсчет, Хван уже рванул со своего места, как поскользнулся на песке и упал практически на сестру. Раздался звук снимка, а затем смех. Кроме подобных смешных фотографий они сделали и памятную, что позже Рюджин поместит на обложку своей книги. Солнце бьет в объектив, отчего лиц на фотографии совсем не видно, но они сидят на коряге, смотрят на море и верят в дружбу.