Частичка тьмы в разбитом сердце

      Пошёл шестой год обучения, и весь магический мир знал, что темный волшебник всех времён вернулся…       В Хогвартсе обстановка была несколько спокойней.       Профессор Дамблдор издал указ об переизбрании факультетов учеников, дескать со временем характер человека может кардинально изменится, и если в в одиннадцать лет ребёнок был трусливым, то, повзрослев, он может стать храбрым. И многие черты характера могут быть в корне изменены.       Вся школа стояла на ушах, все рьяно стали обсуждать весьма своеобразное решение директора.       Были те, кто считал указ старого маразматика непроходимой тупостью и абсурдом, и те, кто наоборот поддерживал, и был полностью согласен с мудрым и добрым Дамблдором. И эта крайне щепетильная тема для разговора не обошла и нашу «святую троицу»…       Была солнечная погода, солнечные лучи приятно пригревали голову. Листья ещё совсем не думали опадать, решив задержаться подольше.«Золотое трио» направилось посетить Хогсмид в компании кружечки ароматного сливочного пива.       Они купили напитки, и присели за свободный столик, наслаждаясь желанным отдыхом после трудной учебной недели.       — Гарри, а что ты думаешь насчёт этого распределения?       Взгляд Гарри не спеша пал на Рона, который так бессовестно прервал столь сладкую тишину.       — Знаешь, Рон, я полагаю, что профессор знает, что делает. И уж точно не мне его судить, — ловко увильнул от ответа Гарри       Где-то в самой глубине своего подсознания, он боялся попасть на всем нам известный факультет, но себе он в этом не признается даже под угрозой провести остаток жизни на отработках у Снейпа.       — А если ты попадёшь на Слизерин? — намеренно выделив последнее слово спросил Рон, даже не зная, что попал в самое яблочко.       Такой вопрос Гарри совсем не понравился. Он еле подавил желание треснуть своего лучшего друга. Но потом он нашёл в себе силы спокойно ответить на поставленный вопрос.       — Во-первых, — сквозь зубы процедил Поттер, — я априори не могу попасть на Слизерин, потому что на втором курсе как ты помнишь, я вытащил меч Гриффиндора, а его может достать лишь истинный гриффиндорец, и…       — Ну, а во-вторых? — оборвав на полуслове съязвил Рон, явно наслаждаясь реакцией друга.       — А во-вторых, Рональд, это тебя явно не касается,-злобно бросил тот.       — Так, хватит! Ведёте себя как дети! Этот провоцирует, а ты ведёшься! Либо вы прекращаете, либо я ухожу. И делайте, что хотите, — учительским тоном произнесла Гермиона.       Они на удивление быстро успокоились. Но Рон хотел развития беседы.       — А ты Гермиона, тоже полагаешь, что твоё место на Гриффиндоре? — ухмыляясь поинтересовался Уизли, наблюдая как та бьется головой об стол.       — Если я отвечу, мы закроем эту тему? — устало спросила Грейнджер.       — Закроем, — заверил Уизли.       — Я точно не могу сказать, но да, я считаю, что мое место на Гриффиндоре, — сказала Гермиона гордо подняв свой носик.       Некоторое время они молчали, допивая своё пиво. Им было комфортно даже в тишине. Они кидали друг на друга непродолжительные взгляды, и просто наслаждались этим тихим вечером.       Но эта идиллия продолжалась недолго.       Глаза Рона накрыли девичьи руки, с последующим:       — Угадай кто, — произнесла девушка с писклявым голосом, который просто невозможно не узнать.       — Лаванда, ты? — с улыбкой произнес Рон.       — Да, мой Бон-Бон, — произнесла Браун таким милым голосом, что Гермиона была готова залезть на стенку.       — Милый, пойдём прогуляемся, ты обещал, — надув губки произнесла она.       — Пойдём, любимая, — без колебаний согласился Рон.       У Гермионы сливочное пиво стало проситься наружу от таких нежностей. Конечно ее больше выворачивало от того что эти самые нежности не с ней, а с глупой пустышкой которая ничего из себя не представляет. Ей стало больно. Вновь. Но эта боль не сравниться с той, которую ей так беспощадно вонзил Рон, когда она узнала об их отношениях. Ведь в тот самый день все ее грёзы про тихое совместное счастье, безжалостно разбил Рон. Ее милый Рон. Лишь одной фразой, кинутой без задней мысли, просто чтобы поделиться: «Я встречаюсь с Лавандой, кстати».       Гермиону из мыслей вырвал голос Гарри. Он что-то ей рассказывал, но она лишь кивала, даже не пытаясь вникнуть в суть. Ее голова была занята совершенно другим. Но ему все-таки удалось вырвать ее из так называемого транса.       — Гермиона, Гермиона, ты меня слышишь? — слегка обеспокоено спросил Гарри потрясывая подругу за плечо.       — Да, Гарри, я тебя слышу, —случайно заикнувшись произнесла девушка.       — Все из-за него? — нахмурившись спросил Гарри.       Не нужно быть проницателем, чтобы понять, что происходит с его лучшей подругой. Он давно догадывался, что она далеко не равнодушна к Рону, но ее понурый вид, заставил его выйти из тени, дабы поддержать Гермиону.       — С чего ты это взял? — пытаясь отмести его догадки куда подальше, сказала Гермиона.       — Гермиона, — напористо произнес Гарри.       — Мне вообще все равно с кем и где Рон, понимаешь? — сказала Гермиона, но голос предательски дрогнул.       Гарри посмотрел на подругу, давая понять, что ему все известно, и он не собирается просто так смотреть на ее разбитое состояние.       — Ладно, Гарри, да, ты прав! Ты чертовски прав, — ее голос сорвался на писк, который означал скорый приход ее слез.       Гермиона поведала своему лучшему другу, с которым она прошла и огонь и воду, о том, что наболело в ее душе, о том, с чем не так просто поделиться.       Гарри ее внимательно слушал, будто забирая всю ее боль себе, впитывая как губка. Он осторожно вытирал слёзы с ее алых щёчек подушечками своих пальцев. Он присел к ней и обнял ее, нежно поглаживая по голове.       Когда она успокоилась, он встал, взял ее за руку, и повёл в обратно в Хогвартс. Он посчитал недопустимым оставлять ее одну в трудную для неё минуту. Он довёл ее до спальни девочек, и удалился.       Гермиона переоделась, решив лечь сегодня пораньше. Ее мысли были заняты завтрашним днём. Что-то ей подсказывало, что это будет непростой день, но она даже не догадывалась, что завтрашний день перевернёт всю ее жизнь.       Была полная тишина, она была полна настолько, что было слышно сверчков, и дыхание ее соседок.Ее мысли освежала легкая струя прохладного ветра, Гермиона наслаждалась его порывами глядя на чарующее взгляд звездное небо, она разглядывала созвездия, и даже сама не заметила как провалилась в грезы сна.