Я ж тебе говорил

— Я ж тебе говорил, что это здесь! — Дубин, как маленький катерок, тащит за собой пароход под фамилией Гром. Игорь обливается потом, солнце шпарит под все тридцать, не делая намека даже на то, что будет полегче. Вокзал давно позади, но толпа людей все еще окружает мужчину. Без любимой родимой кепки неуютно. Ее, к слову, запретил брать Дима, сказав, что Гром зажарится вместе с ней под Балтийским солнцем. — Ты не говорил, что это далеко, — бурчит Игорь, но все же топает. Он не видит ничего такого в том, что мелочь сжимает его широкую ладонь, утягивая за собой в гущу толпы. Почему-то чувствуется, что он — Игорь — баран. Да да, баран и идет за пастухом, как остальные барашки.       Вскоре становится действительно легче. Ветер в Зеленоградске сильный, морской и вкусный. Гром затягивается им, словно хочет навечно закрыть местный воздух в легких. Хорошо, свежо. В Питере воздух другой, более тяжелый, а здесь будто душа отлетает в бескрайние просторы Балтики. — Ой, всего-то полчаса на электричке, — закатывает глаза Дубин. Они выходят на набережную. Море синее-синее, слегка неспокойное и шумное. У Игоря действительно замирает душа. Палящее солнце уже не так сильно раздражает. — Если ты не окунешься, я тебя загоню в воду, — заявляет Дима и развернувшись, успевает увидеть, как Гром, сверкая пятками, уже бежит по песку в воду. На ходу снимая шорты и футболку, мужчина вбегает, разбрызгивая вокруг половину Балтийского моря точно, отчего мокрые недовольные старушки начинают ругаться. Он не слушает, ныряет с ходу. Дубин начинает беспокоиться, мечется по пляжу, подбирая одежду Игоря и желает утопить этого большого ребенка. — Ты! — орет во все горло Гром, выныривая. У парня от этого чуть не случается сердечный приступ. При чем непонятно от чего больше: испуг за идиота этого или из-за него. — Что я? — устало выдыхает Дима. Он не спеша снимает одежду, кладет ее на расстеленное полотенчико рядом с вещами Грома и бредет к кромке воды. Волны ласково окатывают прохладой его ноги. — Лучший, святые воробушки! — горланит Гром, подбирается к другу и цапает его за ноги, утаскивая в воду. Дубин смешно барахтается на мелководье, размахивая руками. Бабушки поскорее покинули берег от неадекватных понаехавших, причитая, что у нынешнего поколения совсем нет воспитания. — Игорь! — отплевываясь от прохладной морской воды, зовет Дима. Мужчина прекращает его подтапливать, усаживаясь на песочек. — Че Игорь-то? Я можно сказать на море никогда не был, залив не в счет! — радостно выдает Гром. У того улыбка до ушей и ребяческие черти в глазах. Мимо проходят девушки, с интересом поглядывая на поджарого мужчину. — Значит отпуск пока удался, — кивает Дима, провожая их взглядом. Эх, куда ему до мистера какие-у-меня-недостатки.       Они плещутся почти весь день, заваливаются на песок погреться и опять. К вечеру народу на пляже становится меньше. Жара спадает, ветер сильнее накатывает, заставляя ежиться. — А я говорил, что здесь классно, — улыбается Дима. Они ушли с пляжа и сейчас сидели в одном из многочисленных ресторанчиков на берегу. Солнце медленно клонилось к горизонту, небо из розового перетекало в фиолетовый. Негромкая музыка в ресторанчике не отвлекала от разговора и мыслей. — Да, ты прав, как всегда прав, — соглашается Игорь. Он отпивает холодного пива из бокала и счастливо жмурится. Калининградская область — волшебное место. Не зря Федор Иванович советовал сюда съездить. — Кажется я влюбился, — бормочет Игорь. Он вглядывается в закат, желая запечатлеть эту красоту где-нибудь на коре головного мозга. Дима давится пивом, во все глаза таращась на мужчину. Это выглядит забавно с его очками. Пытаясь отдышаться, парень понимает, что краснеет. Румянец мягко покрывает его щеки и уши, совсем чуточку. — Эк ты покраснел то, — лыбится Гром и отбирает бокал Дубина, — не многовато тебе? — Не юли, — парень отбирает свой бокал обратно и прежде, чем пригубить, интересуется, — в кого влюбился? — В этот город возможно, — мужчина растекается по столу, смотря не столько в глаза напарнику, сколько в его душу. Гостям ресторанчика не до них, официантам тем более. Гром смотрит по сторонам, чуть привстает и оставляет легкий поцелуй на губах Димы. Румянец затапливает все лицо парня. Он сжимает ладонь Игоря под столом, трепетно поглаживает большим пальцем сбитые костяшки. — А вот в наше время, такого не было, — слышат напарники и синхронно поворачивают головы. Сидят-то они на улице за столиком и прямо за заборчиком прохаживаются две бабульки, те самые, которых Гром днём окатил водой. Дубин отворачивается, пытаясь залпом выпить свое уже теплое пиво, а Игорь в наглую показывает старушкам язык.