Влюбленно, но ненаучно

В кабинете Альбедо всегда пахло чем то странным. Смесью гари и чего то уловимо кислого, оставляющего на языке фантомный осадок. От того, наверное, и было первое время так тяжело говорить в этом кабинете. А может быть просто хоть с кем то в этом мире Кэйа должен был помучиться на стадии знакомства. И почему то этим кем то был именно алхимик Ордо Фавониус. Вероятно, не было ничего постыдного в неспособности завести разговор с кем то, кто говорить не настроен был патологически. Хотя, Альбедо не производил впечатление того, кто специально игнорирует окружающих потому что те ему неприятны. Альбедо, скорее, игнорировал окружающих, потому что не имел понятия о том, что говорить. Кэйе это казалось ироничным, ведь его, в противовес, всегда было сложно заткнуть. — Господин алхимик, не сочтите за грубость, но эта скромная персона прибыла отлеживать бока на Вашем не шибко удобном диване не совсем для того, чтобы наблюдать как Вы совершаете очередной прорыв в науке. Хотя, продолжайте, выглядите Вы в своей стезе замечательно. — Кэйа соврал бы, если бы сказал, что не готов ждать ближайшие несколько вечностей, если это понадобится, чтобы один конкретный алхимик наконец обратил на него свое внимание. Честно, неужели судьба не могла сделать его, Альбериха, склянкой? Альбедо не то чтобы как то отреагировал, но когда очевидно опасный этап опыта был закончен, стянул с себя защитные очки и обернулся на гостя. — Ты можешь подождать меня у нас дома на удобной кровати и не отлеживать свои, как ты выразился, бока, на моем, как ты выразился, не шибко удобном диване. — Голос у Альбедо был похож на крошащийся мел. Мягкое, нежное звучание, призванное растереть чужое существо в пыль. Кэйа многое готов был отдать за это практически физическое ощущение скрипа, которое оставалось на руках после того, как подержишь мел. После Альбедо оставалось такое же. Кэйа закинул ногу на ногу, хитро блеснув ромбовидным зрачком. Руки на спинке дивана приглашали в свои объятия, но и алхимик был не из падких. Пока. — Ты выглядишь таким удивительным, ты знаешь об этом? Дело не в том, что ты делаешь или как ты это делаешь, дело в том, что я просто невыносимо хочу тебя в своих руках, потому что кажется, словно если я смогу удержать тебя, я автоматически удержу все что ты тащишь на своих плечах. Это делает меня таким сильным, понимаешь? — Кэйа ощутимо несёт бред, но это тот бред, который он готов вываливать только перед Альбедо, потому что тот всегда найдет в этом толику смысла. Лазурные глаза блестят искусственным светом от ламп и Кэйа чувствует, что это самый настоящий блеск чужих глаз, который он когда либо видел. Руки Альбедо, до этого сложенные на груди, опускаются на стол и начинают что то раскладывать, затем и фокус внимания хозяина смещается на рабочее место. — Звучишь влюбленно и вполне научно. Кэйа смеётся, поднимаясь и подходя к чужой спине. Она всегда такая неестественно прямая, но когда к ней прижимаешься, она неизменно идеально подстраивается под каждую анатомическую особенность тела. Кэйа жмется и впервые за день действительно выдыхает, устраивая щеку в блондинистом пушистом гнезде. — Потому что я влюблен и вполне научен. — Кэйа мурлычет это, зная, что Альбедо нравится его теплое и большое тело. Нравится, когда его запирают в клетку из объятий, а ещё нравится говорить всякие глупости и пускать пыль в глаза. Просто названия он этим действиям не даёт. — Научен чему? — Альбедо слегка ёрзает в объятиях, устраивая руки в перчатках поверх чужих, сомкнувшихся на талии. Близость так приятно щекочет нервы. — Научен делать так, как тебе нравится, — Кэйа совершает маневр, который жаждал совершить последние несколько часов, и прижимает Альбедо поясницей к столу, впиваясь хитрым взглядом в чужое, слегка розоватое, лицо. Альбедо не знает, но его кожа достаточно тонкая и фарфоровая, чтобы при любом, неудобном особенно, случае краснеть. Кэйа проводит пальцами по бархатным пухлым щекам и думает вслух — Ты выглядишь так, словно, откуси я кусочек, тот тут же растворится во рту. Как зефир. Альбедо облизывает губы и обдумывает сказанное, отводя глаза в левый нижний угол. Его привычка обрабатывать все, что ему говорят, становится чертовски умилительной, если наблюдать ее воочию тогда, когда обдумывать ничего и не нужно. — Я не посмею мешать тебе в вопросах дегустации, — Альбедо прикрывает глаза и выдыхает, робко устраивая руки поверх чужих, что упёрлись в стол и заперли его в клетке. В перебрасываниях двусмысленными словечками Кэйа всегда победитель. Губы Кэйи растягиваются в хищной улыбке, потому что Альбедо в своем порыве отдать всего себя настолько сладок, что сахар ощущается на языке просто от взгляда на него. Кэйа нагинается, опаляя горячим дыханием чужое лицо, и широко облизывает бархатную щеку, в конце слегка прикусывая нежную кожу и ощущая чужую дрожь. Во рту собирается слюна и ее приходится сглотнуть, что сразу же вызывает судорожный выдох рядом. Альбериха переполняет восторг. Медленно выпрямляясь и следя за чужими подрагивающими веками, Кэйа отходит на пару шагов. Любимая реакция не заставляет себя долго ждать, потому через пару секунд, ощутив пропажу тепла, Альбедо распахивает влажные, уже подернутые поволокой, глаза. Перехватывая чужой осовелый взгляд, Кэйа показательно облизывает пухлые губы. — Сладко. Альбедо громко сглатывает, его коленки совсем немного подрагивают, а руки сжимают край стола. Кэйа так влюблен в эту картину, что готов каждый раз себя почти с мясом отдирать от алхимика, чтобы просто ею насладиться. — Если я скажу, что вижу в твоих глазах звёзды, это будет констатацией факта. Однако все чаще я наблюдаю там что то из ада, что убеждает меня в его существовании. Голос у Альбедо слегка хрипит и Кэйа почти готов застонать от того, что смог сотворить с холодным и непробиваемым алхимиком Ордо Фавониус всего лишь слегка поигравшись. Каждый раз крышу сносит как впервые. Отходя к двери и намекая на то, что, как и всегда, ждать будет в конюшне, Кэйа бросает смеющееся — Звучишь влюбленно, но так ненаучно.