Доктор, куст и "Энтерпрайз"

Запись первая Космос. Последний рубеж. Покажите мне того идиота, который ляпнул, что «космос – это прекрасно» и я зашью ему рот. Весь экипаж заразился жизнерадостным дибилизмом капитана, заявившего, что пятилетняя миссия не что иное, как радость, прогресс и еще какая-то возвышенно-выспренняя чушь. Ладно, не весь. Я не поддался. Скотти тоже был не в восторге – еще бы, где он в космосе найдет свое любимое шотландское пойло. А Джиму хоть бы хны. Не успел умереть, а уже скачет по всему кораблю, как припадочная белка! И когда это пятилетние миссии черт знает куда были радостью? Прогрессом – да, я не спорю, но радостью? Спок тоже выглядел подозрительно довольным. То есть, не совсем нормально. Даже позеленел от смущения, когда Джим, кривляясь, как дешевый венецианский клоун на маскараде, начал расписывать достоинства старпома. Прокашлялся, пощурился – я думал, он еще замурлычит, как обожравшийся котяра, так Кирк его умасливал – и ляпнул что-то типа, команда, бла-бла-бла, давать же сеять разумное, доброе, вечное. Сеять они собрались. Меня, например, мутит, мне не до полевых работ. Запись вторая Третья неделя в космосе. Осталось всего-то четыре года, одиннадцать месяцев и шесть дней. Надо одолжить у Сулу его фехтовальный ножик; застрелюсь. Джим в восторге. Выразился сегодня за завтраком – мол, космос, друзья, что еще нужно для счастья? Я подавился отвратным кофе, когда он хлопнул меня по спине в порыве своих дружеских чувств – и почему всегда страдаю только я? – а Спок надолго завис, видимо, вычисляя, что же еще нужно для счастья. Список накатал. Пойдет капитану представлять. Запись третья Десант на планету прошел успешно. Командование очень удивилось. Я тоже. Да что я – Кирк был в шоке. Наконец-то сработала его стратегия «погнали, на месте разберемся». Запись четвертая Прошло три месяца. Заглянул к Скотти в отсек – у него закончился скотч. Инженер плакал и проклинал последними словами «гребанную» экспедицию. Посочувствовал, но про тайник с медицинским спиртом не рассказал. У меня космософобия, надо же как-то лечиться. Кирк доволен. Нашел в рейде на планету разумный кустик и приручил. Кустик ходит за ним по пятам, волоча за собой корни, а это неразумное поливает его кофе. Жуткое зрелище. Спок, кажется, ревнует. Запись пятая Космос издевается. За месяц ни одной приличной планеты с развитой инфраструктурой и баром. «Энтерпрайз» медленно, но верно превращается в Санта-Барбару. Вчера на мостике наблюдал интересную картину словесной перепалки Ухуры и Спока. Поссорились, видимо. Спок ей: - Лейтенант Ухура, переведите данные о квадрате 2.0 на мою консоль. А она ехидно так: - Никак не могу, коммандер Спок, ваша консоль отвергает попытки соединения. Кирк ржет, Чехов краснеет, я в тоске и, как дядюшка Хосе, источаю мрачность и уныние. Назначил всему составу осмотр чисто из вредности. И кустику. Джим орал, что не позволит мне покуситься извращенным металлом скальпеля на его друга и соратника-куста, но кто ж его слушать будет? Черт, бумаги оставил на мостике, надо бы забрать, пока кто-нибудь к шаловливым рукам не прибрал. Запись шестая Клингон ж меня за ногу! Это было худшее, что я видел в своей жизни! Но по порядку. В коридоре столкнулся с Чеховым. Русский странно на меня покосился, покраснел, буркнул «доброй ночи, доктор». Я прошествовал мимо. Русская душа – потемки, там сам Спок не разберется. Когда я зашел на мостик, Кирк и хобогоблин все еще были там и занимались этим. Меня они, естественно, не заметили, а я, как мог, старался скрыться в космических тенях. Где мне еще скрываться от такого зрелища – свет приглушен, эти двое практически на столе, у Джима глаза блестят, язык высунул, старается, сволочь. В тех же тенях скрывался чертов куст. Наступил нечаянно ему на корни, он зашипел, как кот, ломанулся от меня со всей дури, поднял такой грохот, что я готов был провалиться в космическую бездну. Эти двое сразу же отвлеклись от своего крайне увлекательного занятия – Спок позеленел аж с досады. Кирк кинулся к кустику, приговаривая: - У-у, Боунз, как тебе не стыдно маленьких обижать? Я сохранил на лице оскорбленное выражение, забрал бумаги и удалился страдать в одиночестве. Мельком взглянул на плоды совместного труда - Спок не успел стереть всех гавриков, что Кирк нарисовал на космокарте, которую этот зеленый расчертил на аккуратные сектора. Запись седьмая Триббл умер. Я знал, что с ним что-то не так, но чтобы настолько. Джим произнес речь, Ухура тщательно изобразила скорбь по поводу пушистого комка. Я, конечно, не против, но, черт побери, не у меня же в медотсеке заниматься похоронами! Встал утром, поглядел в иллюминатор. Ничего нового не обнаружил. Сплошная ночь даже в полдень. «Энтерпрайз» впадает в уныние. Один только куст радостно носится по коридорам, пытаясь залезть на все, что движется. Джим заперся в каюте, велел разобраться. Понятия не умею, что там случилось с его разумным растением, но учитывая, что его хозяин сам Кирк, то случиться могло все что угодно. Запись восьмая Чехов смотрит так, будто у него преждевременный март. Начал опасаться за сохранность себя, дорогого. Этим русским нельзя доверять. Схлестнулся на мостике со Споком. Это остроухое чучело пыталось убедить меня своим нудением в необходимости проведения высадки на очередную планету отсталого класса, а я, в свою очередь, утверждал, что я врач, а не чертов камикадзе. Хобогоблин заметил, что в моих словах нет логики и что это совершенно нормально для моего типа. Ушел в раздумьях – что он имел ввиду под «моим типом» и не оскорбил ли он меня? Запись девятая Куст звереет. Вместо пения рычит, кофе отвергает. Джим смотрит на меня с подозрением, а я что, я ничего. Подумаешь, спиртом напоил пару раз. Растение-алкоголик – зрелище того стоило. Очередная вылазка на планету. Кирк, очевидно, траванулся чем-то – весь вечер пытался с воодушевлением пытался рассказать мне о своей гениальной идее максимально комфортного переоборудования медотсека. Я пытался его не слушать и максимально комфортно всадить гипошприц ему в шею. Спок, ехидно зеленея ушами, присутствовал при этом, изредка вставляя комментарии, за которые мне хотелось его убить. Потом оживить и еще раз убить. Кирк нас не слушал – нормальное состояние для него. - Боунз, нет, ты вникни! – после этих слов маньяк хватал меня за руку и начинал с щенячьим восторгом разглагольствовать. Я собрался уже послать мысленный сигнал SOS Споку, но передумал. Должна же у меня быть гордость, врач я или кто? Джима удалось усмирить через два часа. Обколол его успокоительными и уложил спать. Спока выгнал. Нечего тут ошиваться. Запись десятая Началось все как всегда на мостике. Варп-ядро решило больше не выполнять свои функции в дурдоме под названием «Энтерпрайз» и попросту сдохло. Или как там, я врач, а не физик, черт побери. Скотти, естественно, примчался на мостик, весь взбудораженный больше обычного, и начал орать, что, мол, все плохо. А Спок уже тут как тут – подобрался незаметно, упырь ушастый, и вкрадчиво-ласковым голосом: - Мистер Скотт, скажите, кто из нас инженер? Минут десять я слушал их нудную болтовню на тему того, кто больший идиот. Честно, большим идиотом мне кажется зеленокровый гоблин, но Джим запретил мне участвовать в голосовании, вследствие моей явной неприязни к одному из участников дебатов. Надо же, Кирк заметил что-то, кроме своей задницы и задницы куста! Кстати, о кусте. Совсем зачах, бедняга. Развалил свои корни вокруг медотсека, жалобно воет. Это, видимо, входит в его понятие о серенадах. Жаль, конечно, но я буду холоден. Никакого спирта лицам кустовой национальности! Запись одиннадцатая Девять месяцев в космосе. Аллилуйя, мать вашу. Позвал ради такого случая Скотти. Сидели, плакали. Я так расклеился, что плеснул ему в банку спирта. Да, пили из банок. Где у меня рюмки были бы? За таким занятием нас спалил Джим, пришлось налить и ему тоже. Кирк от спирта пригорюнился и начал втирать захрапевшему инженеру про свою несчастную любовь. Я не слушал. У него может быть только одна несчастная любовь – к кустику. Несчастная от слова «ненормальная». И такая же зеленая. Только не пойму – откуда он у куста уши нашел? Наутро пришел злой Спок, вежливо скинул Скотти с капитана и уволок последнего. Знать не хочу, зачем.