Личный Арсений

Сначала Антон чувствует, как в глаза начинает ярко бить солнце, отчего он жмурится и отворачивается, но потом парень чувствует, что его начинают просто бить. Ладонью. Мужской. — Э-эй, ты чего, Арс? — сонно бормочет Шастун, закрываясь одеялом. — Вставай, – мужчина начинает слегка шлёпать парня по спине, — Ты чего такой соня? — А ты чего не соня? Все нормальные люди спят по выходным. — Ладно, тогда придётся есть блинчики самому… — Блинчики?! — Антон резко соскакивает с кровати, плюхается на пол, поскользнувшись на своём же одеяле, и открывает глаза, как будто совсем не спал, — Ты что-то сказал про блинчики? — Ну да, я приготовил, — пожимает плечами Арсений, а сам еле как сдерживает улыбку. — С клубникой и взбитыми сливками? — С клубникой и взбитыми сливками. Шастун кивает и отправляется в ванную, а Попов, довольный собой, идёт на кухню. Они встречаются через пять минут за столом. Парень уже в предвкушении начинает потирать ладони и накладывать на блин клубнику, а Арс медлит. Он рассматривает, как ловкие пальцы Антона выдавливают сливки, заворачивает блин и отправляют всё это дело в рот. Юноша начинает тщательно пережёвывать и смотрит на брюнета. — Фто? — он глупо моргает и поднимает бровь. — Ничего. Вкусно? — Фкусно, — Шаст сглатывает и растягивается в довольной улыбке. Арсений замечает на краешке губы белое пятно от сливок и тянется через стол, придвигаясь непозволительно близко, вторгаясь в чужое пространство. Брови Антона поднимаются вверх, а рот немного приоткрывается в немом вопросе «Что?». Попов стирает каплю пальцем, а затем облизывает его, возвращаясь обратно на стул. Шатен медленно моргает и опускает глаза на тарелку, сглатывая слюну. — Ты в порядке? — Да. Было очень вкусно, спасибо. Давно не ел таких блинчиков. — Уже всё? Ты наелся? — Да. Шаст поднимается из-за стола и буквально сбегает из кухни, направляясь к себе в комнату. — Нихуя я не в порядке, — шёпотом ругается парень, садится на кровать и закрывает лицо руками. Чёртов Арсений. Что он опять делает? Он либо не делает ничего, либо вытворит что-то такое, отчего волосы дыбом встают. Попов всегда это «либо — либо». Он просто не может находиться где-то посередине, и это так сложно. Арсений совсем не такой, как всё его окружение, к нему нужно привыкать, приспосабливаться, а Тоша привык жить в своём знакомом мире, где не нужно выходить из зоны комфорта. Видимо, он просто не готов к таким ситуациям, вызывающим всплески резких и странных эмоций. Антон вздыхает и начинает застилать кровать. Его взгляд цепляется за торчащий кончик бумаги из под подушки. Подросток берёт его и видит своё же стихотворение, написанное в порыве чувств человеку, хозяйничавшему сейчас на кухне. «Ты странный порою, Арсений, Но такой ты в мире один» Шаст читает и улыбается, а затем убирает сие творение обратно под подушку. Не такое уж оно и благородное, чтобы хранить его в укромном месте, а подушка — самое то. ✧ ✧ ✧ — Что будем готовить на ужин? — спрашивает Арсений, раскрывая холодильник. — Не знаю. Я редко готовлю. — А вот я нет. Ну ничего, один поживёшь — научишься. — Ты всё время один живёшь? А девушки? — У меня была только одна девушка, когда я учился в девятом классе. Мы встречались два года, а потом наши дороги разошлись, да и чувства пропали сами собой. Не уверен, что мы бы смогли быть вместе сейчас. — А потом? У тебя больше не было никого? — Ну… Кто-то может и был. Антон хмурится, но значения этому не придаёт, продолжая гуглить рецепты в интернете. — А давай сделаем спагетти со сливками? — Звучит интригующе. Дай-ка я прочитаю, что там нужно из ингредиентов. Арсений берёт телефон и начинает бегать глазами по строчкам. — Слушай, а может ну его? Ну, готовку… Закажем пиццы или роллов. — Нет-нет-нет! Сейчас Арсений Сергеевич будет учить тебя, непутёвого юношу, готовить. Как ты собираешься вступать во взрослую жизнь? — Никак. Зачем вообще в неё вступать? Арсений цокает, закатывает глаза и подходит к холодильнику, открывая дверцу. — Итак, помидоры у нас есть. Правда, не черри, но ничего страшного. Помидоры, они и в литературе помидоры, так? Антон смеётся, но кивает. — Спагетти есть? Загляни в шкафчик. — Да, есть. Сливки тоже вроде как. — Ага, я уже посмотрел. Специи тоже откопаем. Ну что? — Арсений потёр ладони, — Приступим? Антон этого энтузиазма, честно говоря, не разделял. Как-то не наградила его жизнь любовью к готовке, да и зачем, когда всё делает мама, а в редкие случаи и папа. Шастун просто не вписывался в этот график, оно и к лучшему. В последний раз что-то серьёзное он готовил лет в семь, когда к ним приезжала бабушка. Она-то и научила его стряпать пельмени. А большего и не надо, верно? — Я буду резать курицу, а с тебя помидорки. Арсений чувствует себя настоящим шефом. Почему-то никогда он не ощущал себя так уверенно на кухне, как сейчас. Видимо, сказывался опыт и немногословность юноши. Обычно Антон тот ещё говорун, но в делах кухонных юноша явно беспомощен. — Как прикажете, сэр. Да. Об этом я и говорила. Попов усмехается, и мельком смотрит на Шастуна. Тот тоже доволен своей выходкой. Наловчился у Арсения, теперь вкидывает какие-то фразочки, от которых у обоих улыбки до ушей. — Что ты любишь есть больше всего? — спрашивает мужчина, разрезая филе пополам. — Хлопья. — Ну да, чего я ожидал? — бубнит под нос Арс, — Кстати, ты знал, что хлопья были изначально придуманы как лекарство? — От чего? — Шастун продолжает резать помидоры, хоть в его голосе и слышна заинтересованность. — От сексуального влечения. Через полсекунды раздаётся громкое «Блять!», нож летит на пол, а Антон продолжает стоять, смотря на свой палец. — Что случилось? — Попов тут же подлетает к юноше, осматривая травму. Он нежно охватывает чужую кисть и подносит ближе к лицу, чтобы рассмотреть, — Всего лишь порез. Мужчина дует несколько раз на рану, а затем открывает шкафчик, доставая оттуда пластырь. — Откуда ты знаешь, что там пластыри? — Майя перед отъездом рассказала. Она же знает, что ты во что-нибудь вляпаешься. Шастун хмыкает и протягивает руку, чтобы Арсению было удобнее приклеить. — Ну что, давай уже покончим с готовкой? — Нет, сначала расскажи про хлопья. ✧ ✧ ✧ Арсений ставит блюдо на стол, разливает чай и достаёт что-то съестное из холодильника. Антон сидит на стуле и наблюдает за всем этим действом, ожидая дегустацию. — Ты, может, сядешь уже? — А ты, может, поднимешь свою прелестную пятую точку и поможешь мне? Антон слегка смутился. Ну, не такая уж она и прелестная… Наверное. Попов наконец-то садится, и парни берутся за столовые приборы. Накрутив спагетти на вилку, Арсений отправляет её в рот, жуёт и через несколько секунд говорит: — Я ожидал худшего, но это действительно вкусно. Антон это мнение разделяет, прибавив, что это почти что самые лучшие спагетти со сливками, которые он ел. — Чем будем заниматься вечером? — спрашивает Арс, отпив немного чая. — Предлагаю посмотреть телевизор. Всё равно больше заняться нечем. Мужчина молча кивает, и ставит свою тарелку в посудомойку. Шаст следует его примеру, и через несколько минут они уже валяются в гостиной, смотря разные каналы. — Странно, что программа такая скудная. Вечер субботы, как никак, могли бы поставить интересный фильм, — представленный выбор явно Попову не импонировал, а Антону в общем-то было всё равно, что смотреть, главное не ужасы и не боевик. Это в книгах юноша был привередлив. — Давай остановимся на «Маленьких женщинах»? Я недавно прочёл эту книгу. — И как она тебе? — Говоря по правде, я читал книги и лучше. Особенно после русской классики она читается проще, видна разница в слоге. Я бы дал ей шесть из десяти. — Насчёт простоты чтения я соглашусь с тобой. — Что? Ты тоже её читал? — брови Шастуна от неожиданности взмывают вверх, а сам парень даже садится от неожиданности, — Я думал, что ты не любишь такие романы. — А какие книги я по-твоему читаю? — Я не знаю, но ты выглядишь, как человек, который может начать на полном серьёзе учить «Войну и Мир», затем погрузится в депрессию, прочитав «1984», ну и в конце концов, завершить всё это Чеховым. — Настолько непредсказуемо? — Арсений смеётся, — Знаешь, в этом вся суть учителей литературы. После непродолжительного диалога парни всё же отдают предпочтение «Маленьким женщинам» и начинают вникать в сюжет. После тридцати минут просмотра фильма Антон плавно чувствует, как его веки становятся всё тяжелее и тяжелее. Ранний подъём давал о себе знать, но Шастун не хотел пропускать такой фильм. С каждой минутой бороться с собой становилось невыносимее, и юноша сдался. Его голова медленно опустилось на чужое плечо. Арсений слегка дёрнулся от неожиданности, посмотрел на кудрявую русую макушку, и, улыбаясь, продолжил смотреть фильм. Через полтора часа Попов аккуратно положил тельце парня на подушку и принёс одеяло из его комнаты. Мужчина не удержался и ласково провёл ладонью по его щеке. — А фильм, всё же, неплох.