Подарок Судьбы

Надежды на то, что никто не заметит его взвинченного состояния, тают с каждым часом. Колчек прожигает взглядом кадры со спутника, о котором что-то пиздит их новоявленный командир. Вместо вопросов о предстоящей операции в голове проносятся вопросы совсем иного характера.       Почему, блядь, именно сегодня? Почему именно в это время?       - По прибытии лейтенант Колчек возглавит захват объекта.                   Ответственность, теперь уже облечённая в слова, ложится на плечи дополнительным грузом. Сегодня ему вновь придётся вести за собой людей, свою команду, а он еле может сосредоточиться на требованиях Кинга об уважении к своей, как выяснилось, жене. Оторвав, наконец, взгляд от плана местности, он выдвигает предложение запросить поддержку с воздуха. Джейсон не думает, что с химоружием получится, как выразился Мёрвин, «вошли и вышли». Истина, отпечатанная яркими цифрами на его запястье, это подтверждает.       - Обойдёмся без них. Станет жарко – я тут же сверну операцию.       - При всём уважении, сэр, это ошибка.                   Очень большая ошибка, расплачиваться за которую придётся всему отряду.       - При всём уважении, лейтенант Колчек, это не вам решать.                   Да что этот хуй в авиаторах о себе возомнил? Джейсон скрипит зубами, но покорно молчит, всеми силами стараясь сохранять спокойствие. Даже проникновенная, полная патриотизма речь Кинга не добавляет ему очков в глазах лейтенанта. Стоит полковнику дать отмашку, он тут же отходит в дальний конец комнаты, якобы собирать снаряжение. На деле же – пытается подавить желание сбежать из этой комнаты подальше. Колчеку самому от себя противно за трусливые мысли, но он сдвигает в сторону наручные часы, чтобы увидеть неоново-зелёные цифры на коже запястья. Через несколько часов его жизнь кардинально изменится, и к этому он, мягко говоря, совсем не готов. Они отправляются на иракскую территорию, населённую какими-то дикими племенами. Каким же, блядь, невероятным образом ему должно везти, чтобы это место оказалось точкой встречи с его родственной душой?       Джейсон задумчиво возится с арсеналом на столе, когда к нему приближается Ник. С минуту они молчат, потому как Колчек не собирается затевать душещипательных разговоров здесь и сейчас. Но Никки может быть более упрямым, чем он, если речь заходит о чувствах. У этого парня большое сердце, но Джейсон никогда не сможет назвать эту черту характера бесспорно положительной.       - Ты в порядке? – ну, приехали. Лейтенант незаметно закатывает глаза, прежде чем раздражённо выпалить:       - Я в порядке. В порядке, слышишь? Пакуй манатки, вылетаем скоро.                   Ник на эту реплику не ведётся. Кей копирует его тон, продолжая наседать:       - Можешь глаза под кепкой не прятать. И так вижу, что пиздишь. С тобой что-то не так, и я просто хотел узнать, что именно.                   Джейсон пару долгих секунд продолжает сверлить стол недовольным взглядом, прежде чем воровато оглядеться по сторонам и протянуть другу левую руку. Ник приподнимает бровь, прежде чем оттянуть в сторону ремешок часов, как сделал это Колчек парой минут назад. Его глаза комично округляются, и Джейсон обязательно бы над этим посмеялся, не будь ему сейчас так тошно. Лейтенант отдёргивает руку, нервным жестом проверяя металлическую застёжку. Сержант изрекает ёмкое «пиздец» и мрачно молчит, не в силах подобрать более подходящих слов.       - Что ты будешь делать?                   Хотел бы он знать ответ на этот вопрос. Джейсон устало пожимает плечами и ничего не говорит. На взлётную площадку они направляются всё в том же напряжённом молчании.

***

Уже будучи в проклятом вертолёте, лейтенант крепче сжимает винтовку в подрагивающих руках и старается не думать о том, что его ждёт впереди. Получается, по правде говоря, плохо. На его механических часах 18:15, а это значит, что до роковой встречи осталось меньше часа. Колчек нервно поправляет козырёк потёртой кепки, попутно раздумывая над вариантом выброситься нахуй из вертушки. Он и сам не понимает, что его так сильно тревожит. Факт того, что он наконец встретит своего соулмейта спустя 30 лет жизни? Или то, что это произойдёт не где-нибудь на гражданке или хотя бы на базе, а посреди операции в гребаной иракской пустыне?       Часы в воздухе пролетают катастрофически быстро. Загорается красный свет, раздаётся сигнал о приближении к месту посадки. Лейтенант берёт себя в руки и с напускной уверенностью заявляет:       - Мы прибыли сюда ради этой миссии и, видит Бог, мы преуспеем! - ответом ему служит несколько голосов, бодро выкрикивающих дружное «Ура!».             В 18:46 вертолёт приземляется в отведённой зоне, высаживая их на вражескую территорию. Разведгруппа движется вперёд, Колчек проявляет максимальную осторожность и сосредоточенность, надеясь избежать стрельбы и ненужных потерь. Рейчел с воздуха приказывает местным жителям покинуть здание с поднятыми руками. Трое арабов подчиняются почти сразу же, остальные, оставшиеся в хижинах, сопротивления не оказали. Джейсон выдыхает уже чуть спокойнее. Он докладывает полковнику о захвате фермы и отправляется с Рейчел на допрос, только чтобы обнаружить вместо подземного хранилища схрон с героином. Прав был Никки, вся эта затея со спутником – херня полная. Так оно казалось, пока через несколько секунд в воздухе не прогремел взрыв.                   Дело быстро принимает скверный оборот. Одна вертушка сбита, на горном хребте - засада республиканской гвардии, неожиданно открывшая  огонь по американским солдатам. Отряд несёт потери, впрочем, как и противоборствующая сторона. Второй вертолет тоже не долго коптит небо, с оглушительным грохотом падая неподалеку от фермы. Джейсон обходит иракцев со стороны, как вдруг натыкается на безоружного пастуха за одним из обломков стены. Мужчина поднимает руки в воздух, и Колчек направляет на него карабин.       - Ложись на землю, или я продырявлю твою тупую башку.             Пастух в страхе разворачивается и принимается бежать. Морпех поджимает губы, целясь из винтовки, но так и не нажимает на спусковой крючок. Задней мыслью он жалеет, что не попросил у Альфа-суки пару уроков арабского.       - Бля, тут хоть кто-то говорит по-английски?                   Мгновением позже за спиной раздаётся щелчок, словно кто-то перезарядил оружие. Понимание накрывает ледяной водой, но он не собирается показывать собственной уязвимости.       - Не промахнись.       Выстрела не следует, лишь поодаль по-прежнему раздаётся автоматная очередь и слышатся крики раненых. Джейсон машинально бросает взгляд на циферблат часов, и сердце снова пропускает удар. Шесть секунд назад он встретился с предназначенным ему судьбой человеком. Где-то в лёгких зарождается смутная паника, а земля словно бы уходит из-под ног. Позади раздаётся твёрдый, низкий голос:       - Хватит смертей.                   Колчек медленно разворачивается в сторону говорящего с приподнятыми руками. Хотя бы увидеть. Он успевает разглядеть только лишь некоторую часть экипировки, прежде чем земля проваливается под ним уже в буквальном смысле.

***

Он приземляется на золотистый песок, который ничуть не смягчает падение, и осматривает пещеру, в которой очутился. Каменные своды освещены вечерним солнцем, пробивающимся сквозь единственный выход на поверхность – разлом в нескольких десятках футов у него над головой.       - Это главный Ястреб два-один, доложить обстановку. Приём. – Рация отзывается одними лишь помехами, режущими слух. Джейсон по привычке смотрит на часы. Стекло треснуло, но стрелки ещё идут. 19:02. Колчек чертыхается, снимая с руки пострадавший прибор, чтобы как следует оценить повреждения. Краем глаза он глядит на другой таймер, тот, который был у него с рождения. Острая боль пронзает всё тело, а на молодом лице застывает ужас. Судьба отмерила его соулмейту ничтожно мало времени. Десять с половиной часов.                   Лейтенант опирается спиной о стену, переводя сбившееся дыхание. Не годы, не месяцы, и даже не дни. Жалкие десять часов. Истерический смешок застывает в горле, царапая изнутри, словно колючей проволокой. Мало ему было ухитриться встретить истинного на поле боя. Мало было того, что этот истинный оказался ёбаным иракцем. Этому человеку не суждено дожить до заката следующего дня, и с этим фактом ему придётся смириться. Морпех давно понял, что Судьба – конченая сука, любящая обрекать людей на невыносимые страдания и смотреть, как они рушатся под гнётом её жестокой неотвратимости, но это? Это не умещалось ни в краткое «пиздец», ни в более развёрнутое «просто нахуй лечь и помереть». Интересно, а сколько суждено прожить самому Джейсону?       - Джейсон?! Ты там? – из тоннеля доносится голос Ника. Колчек отталкивается от камня, делая несколько шагов навстречу товарищу. Сейчас есть дела поважнее, чем распускать сопли о ком-то, чьего имени он может даже и не узнать. Сейчас им нужно подняться наверх, быстро найти остальных своих людей и вызвать подмогу. С остальным он разберётся позже. Если выживешь, услужливо подкидывает ему подсознание.                   Лейтенант вновь надевает привычную маску уверенности и нетерпимости, продолжая шагать в тёмный коридор навстречу новым испытаниям. Металлический браслет на запястье надёжно скрывает его страшное откровение.

***

Дальше становится только хуже. Сперва они теряют Мёрвина, почти сразу после – полковника, пытавшегося спасти свою жену. Проходит ещё два с лишним часа среди развалин древнего храма, прежде чем ему приходится застрелить заражённую Клариссу. Самыми страшными существами в этих землях оказались не солдаты армии Ирака, а крылатые монстры, желавшие выпотрошить каждого из них при первой же возможности. Вынужденное объединение с врагом – так, вишенка на торте в честь их грандиозного провала.                   Джейсон изо всех сил борется с вампиром, который тащит его прочь из зала жертвоприношений, и выходит из схватки победителем. Не связывайся с морпехами. С момента землетрясения едва миновало шесть часов, но ему они кажутся целой грёбаной вечностью. Он крадётся через катакомбы, держа винтовку наготове, когда впереди него оказывается иракец.       - Я пришёл с миром, - голос идентичен тому, что он услышал за своей спиной несколько часов назад там, на поверхности, прежде чем оказаться в ловушке в блядском храме.                   Первая реакция растерянного Колчека – агрессия и прямая угроза.       - Ни с места, сука! – солдат стоит на месте с поднятыми руками, что даёт морпеху возможность разглядеть того получше. Его форма значительно поистрепалась, каска так и вовсе куда-то исчезла, а вместо огнестрела тот держит в руках какую-то ржавую трубу. Он первый, кого Джейсон встречает после последней бойни. – Ты один? Кто ещё выжил?       - Всё произошло быстро. Думаю, тут только мы, - во взгляде напротив он видит лишь абсолютную решимость. Никакого страха, который приходилось бы скрывать под козырьком затёртой кепки.       - Только мы, да? Вот это заебись.       - Я не желаю тебе зла. Клянусь.       - Ещё бы! Винтовка-то у меня, – напускная бравада кажется в этой ситуации ни хрена не уместной, но это его способ защититься. То ли от пронзительного взгляда карих глаз напротив, словно бы изучающих его, как необычного зверька, то ли от собственной уязвимости.                   Как ни странно, Джейсон ему верит. И если быть предельно честным, он тоже не хочет причинять этому человеку вреда. Причина ли тому их душевная связь, Колчек не знает.       - Вообще… Я просто рад видеть человека. – ему не хочется, чтобы эти слова звучали как отказ от дальнейшей борьбы между ними, но получается совсем наоборот.       - Я тоже.                   Искренность в чужом голосе задевает что-то внутри. Салим (так ведь его называли Ник и другой иракец, верно?) предлагает объединить усилия и вместе найти выход из этой западни. «Враг моего врага – мой друг». Колчек, скорее привыкший к старой как мир истине «homo homini lupus est», соглашается удивительно быстро. Так они становятся единым, слаженно работающим механизмом. Удивительная мягкость и ярая нетерпимость. Лихая смелость и исключительное мужество. Меч и щит.

***

          Они хорошо сработались вместе, даже если знакомство не было гладким, а сближение поначалу казалось вынужденным. Джейсон чувствовал себя… спокойно. В безопасности. Салим производил впечатление надёжного человека, обладавшего состраданием и поразительным терпением. Чем ниже они спускались в глубины, тем сильнее Колчек прикипал душой к этому странному человеку. К своему бывшему врагу. Он рассказал ему о своей самой большой ошибке, и вместо упрёка получил в ответ лишь слова понимания и тот самый взгляд, выворачивающий душу наизнанку. Четыре цифры, скрытые механическими часами, жгли ему кожу, попутно оставляя невидимые ожоги и на сердце. И всё же, затронуть тему родственных душ и времени, что было у них на исходе, он так и не смог. На какое-то счастливое мгновение Джейсону показалось, что его уверенное «больше веры, Салим, мы выберемся отсюда и увидим солнце» действительно может быть правдой.       Когда на тихое «будь рядом» он ответил «я никуда не денусь», только какая-то сила свыше не дала ему добавить в конце до боли искренне "никогда".  Но где-то внутри страх то и дело поднимал свою уродливую голову. Тот самый страх перед неумолимо приближающейся участью.

***

    В зале звёзд он вновь отваживается взглянуть на таймер, неумолимо отсчитывающий минуты жизни Салима. Уголки губ тянутся в ломаном подобии улыбки, делая выражение лица похожим на гримасу. 00:59:59. Один, блядь, час. Через час он навсегда потеряет того самого человека, которого до этого ждал всю жизнь.       - Сюда. Я что-то нашёл. – подзывает их Салим, до этого пристально изучавший непонятную консоль.                   Колчек поднимает голову и видит обеспокоенного Ника. У того с губ уже готово сорваться пресловутое «ты в порядке?», но лейтенант лишь машет головой в отрицании. Не сейчас. Сержант тут же переводит взгляд на Салима с каким-то слишком уж понимающим выражением лица, и Джейсону хочется зарычать от досады. Но его друг не говорит ни слова, судя по всему, боясь ворошить этот осиный улей. Колчек ему за это благодарен.

***

      Джейсон видит сержанта, бегущего прочь от скоплений коконов внизу, и жмёт на кнопку детонатора. Раздаётся оглушающий взрыв, оставляющий после себя стены огня и взметающий в воздух столбы едкого дыма. Отовсюду раздаются крики демонов, сгорающих заживо посреди руин. Они вчетвером бегут назад, к спасительному лифту, попутно уворачиваясь от падающих камней и оставшихся в живых вампиров. Колчек пропускает момент, когда один из крылатых монстров отрезает Салима от остальной части команды и загоняет в угол. Иракец докладывает в рацию, что дела у него хуже некуда, и сердце Джейсона пропускает удар. Он смотрит в ту сторону, откуда только что раздавались выстрелы, но перед глазами у него лишь блядские неоново-зелёные цифры. У Салима остаётся совсем мало времени, и морпех должен принять решение.       - О чём тут думать? Если вернёмся, умрём с ним. – Ник говорит правду. Эта затея – чистое самоубийство.                   Джейсону Колчеку не раз в своей жизни приходилось играть со смертью. И сегодня он был готов попробовать снова.       - Я иду! Салим – один из нас. Морпехи своих не бросают. Слышишь, Салим?                   Рация трещит в ответ:       - Если я не выберусь, скажи Зейну, папа сделал всё, что мог.       - Сам скажешь. Я иду за тобой.                   Лейтенант движется к выступу, готовый бежать на помощь, но в последний момент оборачивается к своему лучшему другу. Он смотрит на Ника, надеясь, что тот всё поймёт и без лишних слов. Судя по отрывистому кивку сержанта, так оно и есть.

***

Джейсон бежит изо всех сил, боясь опоздать. Он не теряет и пары драгоценных секунд, чтобы свериться с проклятыми часами. Ноги в берцах отбивают устойчивый ритм, а сердце бьётся в груди заполошной птицей. Наконец впереди он видит Салима, пытающегося попасть в чудовище из пистолета. Джейсон прицеливается и открывает огонь, после чего Салим добивает вампира парой сильных ударов своего верного лома. Они улыбаются друг другу, и это выглядит почти безумно. В голове Колчека проносится «я успел, успел, успел», но он продолжает отстреливаться от приближающихся тварей.                   В следующий момент, когда он меняет магазин с патронами, обойма вдруг выскальзывает из левой руки и падает у его ног.       - Нет! – лейтенант отвлекается на мгновение, всего на мгновение, но этого достаточно, чтобы крылатая нечисть за его спиной успела нанести удар. Вампир замахивается и бьёт слева, отшвыривая морпеха в сторону, как тряпичную куклу.                   Джейсон ударяется о каменный пол и тут же громко стонет от боли, в панике хватаясь за раненый бок. Руки сразу окрашиваются в тёмно-красный, горячая кровь стекает вниз и пачкает собой землю. Острые когти вспороли кожу и мясо, будто раскалённый нож – сливочное масло. Колчек открывает глаза и видит, как иракец вонзает конец трубы в грудь вампира. Когда тварь издаёт последний истошный визг, Салим устремляется к нему.       - Джейсон! – мужчина падает на колени, пачкая униформу в чужой крови, и чуть приподнимает его. Колчек едва сдерживает крик, изо всех сил сжимая зубы. Во рту чувствуется металлический привкус, а зрение по краям начинает мутнеть. – Нет, нет-нет-нет! Не теряй сознание, слышишь?!                   Его сил едва хватает на тихое «Салим», прежде чем сознание уплывает в холодную темноту. Но почти тут же он приходит в себя, потому что иракец поднимает его на руки, как чёртову невесту. Боль не утихает совсем, острыми горячими вспышками пронзая всё тело. Такого исхода он совсем не предвидел. Всё-таки Судьба такая сука.       Вокруг всё ещё бушует огонь, ставший последствием взрыва, а земля дрожит из-за груд обломков, падающих сверху, но каждый громкий звук воспринимается как из-под толщи воды. В какой-то момент Джейсон замечает, что Салим несёт его вовсе не к лифту.       - Ч-что ты?..       - У меня есть идея. Береги силы, рохи.                   Колчек едва разбирает его слова, но присутствие Салима помогает ему оставаться в сознании ещё какое-то время. Иракец приносит его в одну из пещер и опускает на землю. Джейсон напрягает зрение и видит подле себя один из коконов, наполненный жидкостью. Той самой, что сохранила жизнь древнему воину. Салим берёт ледяную ладонь Джейсона в свою, а другой обхватывает его лицо. Морпех думает, что его сердце остановится не из-за страшных ран, а от одного вида этих грустных карих глаз. Мир вокруг становится размытым, и Джейсон запоздало понимает, что это слёзы.                   Салим помогает ему медленно опуститься в желтоватый раствор. По сравнению с его телом, потерявшим много крови, тот кажется почти тёплым. Двое мужчин всё ещё не расцепляют рук, когда старший из них произносит:       - Я вернусь за тобой, слышишь? Я обязательно вернусь.                   Морпех, всё ещё будучи на грани сознания, хочет его предостеречь. Признаться, наконец, в самой тяжёлой вещи, что когда-либо выпадала на его долю. Таймер в голове отсчитывает смертельное тик-так. Из горла вырывается полузадушенное:       - Салим…                   Мягкие горячие губы на несколько секунд прижимаются к его холодным и потрескавшимся, и Колчеку кажется, что вот так Смерть приветствует своих нерадивых детей. Забирает жизнь вместе с последним вздохом. Но рука иракца вдруг отпускает его руку, и в следующий миг Джейсон оказывается полностью погружённым в кокон. Вновь избежавший роковой участи, ускользнувший из лап старухи с косой, что незримо следовала за ним по пятам последние десять часов.                   Салим так никогда и не вернётся. Его бездыханное тело, пронзённое копьём Древнего на обратном пути к лифту, останется погребённым под обломками внеземной цивилизации. На его запястье, скрытом под зелёной форменной рубашкой, замрёт 00:00:04.       Джейсон так никогда и не узнает, что его часы родственных душ в конце концов остановятся, ровно как и сердце Салима. Судьба напоследок сделала ему величайший из всех подарков – не увидеть отметку из шести одинаковых нулей.