Минуя несколько столетий: Власть Изоляции

Всякая власть исходит от народа. И никогда уже к нему не возвращается. Габриэль Лауб

Автор рекомендует к прослушиванию: Two Steps From Hell – False King

      С новоявленным Даком я стояла возле маленького кабинета первой помощи. Похоже, Инга там бывала часто.       – Ты не похожа на "страшного инопланетянина, который испортит нам все дело", – имитируя голос кого-то, сказал Дак, не отрывая глаз от разноцветной двери.       – Так сказала Инга? – я ухмыльнулась, также не отводя взгляда от входа в кабинет.       – Нет. Ваня, – человек уперся плечом о косяк и стал рассматривать меня. – Нет, действительно не похожа, – он взглянул мне в глаза. – Они хоть уверены, что ты инопланетянин?       – Хочешь сказать, что у меня притворная амнезия, что я с отсеков Черного Ворона, где проживают англичане, и что я надеюсь в одиночку перебить Портал?       – Нет, просто хочу сказать: "Welcome!", – парень отвернулся обратно к двери.       Он изредка поглядывал на меня, но тут же отводил взгляд. Что уж греха таить, я тоже старалась приглядеться к своему скорому напарнику, но не подавала виду.       Высокий, темноволосый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой. На вид около двадцати пяти лет. Рост примерно шесть с половиной футов. Лицо волевое, но несерьезное. На нем через каждые несколько минут появлялась беспричинная улыбка. Глаза казались пустыми из-за их мутновато-зеленого оттенка.       Он мне чем-то напоминал Мэрика в молодом возрасте. Я прочувствовала ту же энергетику, как и у Аргуса. Её я увидела, когда только прибыла в ту колонию.       – Перестань на меня пялиться, – грубо фыркнул Дак.       – И не буду, – в ответ фыркнула я.       Мы в тишине стояли еще минут пятнадцать, пока в кабинете что-то не брякнуло, и оттуда не донесся голос Ивана: «Все в порядке! Ядовитые отходы просочились лишь на восемьдесят пять процентов!».        Дак притворно хихикнул, усаживаясь на стул возле двери.       – Ну, расскажи что-нибудь, Молька.       – Меня зовут Моллирессет! – снова с отвращением выговорила я.       – А меня Дак. Рад знакомству! – без смущения ответил парень.       Наконец дверь раскрылась и оттуда с помощью Ивана и рыженькой девушки вышла Инга.       – Ох, вот она! – девушка, придерживая Ингу левой рукой, подала мне правую для пожатия. – Я – Соня, местный лекарь, так скажем, – она улыбнулась, поправляя стриженую прическу под мальчика. – Инга, как обычно, жить будет, но лучше ей держаться подальше от всего этого.       Софья скинула руку Инги и быстро вернулась в кабинет, сдвигая дверь.       – Снова рисует? – теперь Дак стал придерживать девушку. Иван лишь пожал плечами. – Тогда пошли в каюту Инги, поболтаем, подождем пока она, – он выпрямил плечи, – полностью оклемается. Тихо-о, – он прижал палец к губам седовласой, – я вижу, что у тебя все "как обычно", но ты должна отдохнуть.       Мы направились вчетвером по коридору, постоянно петляя по нему, словно по лабиринту. Парни старались угодить больной Инге, а я шла и рассматривала все вокруг.       Такое сложно назвать новым космическим кораблем, универсальным для всех поездок. Везде висели картины, лежали ковры цвета мокрого асфальта, сотканные вручную, где-то были отдельно стоящие неоновые лампы. Везде был всевозможный декор, я даже увидела пару статуй, изображающих многорукого мужчину и девушек с острыми, как у книжных эльфов, ушами.       Думаете, эльфов выдумали люди? Отнюдь. Некоторые инопланетяне (в том числе и индайры) импульсами отправляли людям свои знания о других расах. Не всегда хорошие знания, не всегда о расах, но все же.       Очередной поворот, за которым снова тянулся такой же коридор. Пол был устелен ковром с рисунком из разноцветных пазлов, а стены покрывали рисунки синих и зеленых пузырей.       – Что это? – я прикоснулась к нарисованному кругу, потирая его пальцем. Не оттирается.       – Сонины тараканы в голове, если ты еще не догадалась. Она по пути к своему кабинету построила извилистый разноцветный тоннель, чтобы к ней не пробрались инопланетяне, а потерялись внутри, – Дак в узком повороте сначала протиснулся сам с Иваном, а потом оба придержали Ингу. – На самом деле тут даже затеряться негде, просто много поворотов и красок на стене. Разве что именно они собьют с толку…       Парни вывели Ингу вперед и устремились направо. Впереди меня была большая зеркальная дверь, а слева огромный, как мне кажется, обеденный стол.       Мы подошли к двери из сетки лазеров, у которой был трехмерный рычаг. Дак произнес какую-то короткую фразу, опустил вниз глаза (оказалось, что и рычаг за его взглядом), и перед нами раскрылся… лифт.       – Вы до сих пор используете лифты? – я с удивлением уставилась на парней.       Они промолчали. Зайдя внутрь, Иван нажал кнопку с номером 3 и сразу же одернул руку.       – Почему мы молчим? Давайте поговорим, пожалуйста, я не могу стоять в тишине, – я положила руку на плечо Ивану, который сразу же устремил взгляд в потолок.       – Вы слышали? – шепотом произнес парень, указывая свободной рукой вверх. – Там кто-то есть…       – Не неси чепуху, – пробасил Дак, стуча кулаком по стене, – как в такое сооружение проберется чужой?       – Ну, если у него есть посредник или знакомый, – наконец подала голос Инга.       Дак громко рассмеялся, театрально хватаясь за живот и утирая несуществующую слезу.       – Да ладно вам, пошлите, – перед нами раскрылась дверь, и парень быстрее поволок Ингу вместе с Иваном в комнату седовласой. Я с неспокойной душой вышла вслед за ними, постоянно оборачиваясь на кабину лифта.       – Милости прошу, – сухо проговорила Инга, которую парни укладывали на узкую кровать, заправленную бардовым пледом.       – Дак, ты всегда в свою комнату приглашал гостей, а в последнее время перестал, – заметил Иван, подходя к маленькому кухонному столику, на котором стоял зеленый аппарат для приготовления напитков. Рядом с ним висел стенд с каким-то расписанием и временем заварки различных сортов чая.       – Да грязно у меня, – парень смущенно почесал за ухом. – Не хочу, чтобы кто-нибудь видел.       – Тебе это никогда, – подчеркнула Инга, – не препятствовало.       – Я одумался, – огрызнулся Дак. – Ладно, Ванюша, оставлю вас с больной, а Мольке экскурсию сделаю. Окей?       – Тебя просили не использовать английские слова, Дак. И да, можете идти. Главное про Соню расскажи, а то испугается, – зеленый автомат щелкнул, и Иван вытащил оттуда горячую чашу с напитком.        «Пойдем!», – поманил пальцем Дак, выходя из каюты.       – Вопросы есть? – парень гордо расправил плечи, поднял подбородок и выпрямился.       – Только личного характера пока, – я растерянно пожала плечами и направилась вслед за парнем, который уже вызывал лифт.       – Ну, слушаю, – Дак дождался раскрытия дверей и внимательно стал рассматривать кабину.       Он зашел внутрь, постукивая ребром пальца незнакомую мелодию по пульту управления между кнопками. Немного подождав, снова повторил свой ритуал, но уже на противоположной стене.       Вдруг из шахты лифта на кабину что-то приземлилось. На мне еще не было визора, чтобы рассмотреть через слой металла приземлившегося гостя.       Дак испуганными глазами посмотрел на меня, следом со всей силы ударил по стене кабины. Кто-то или что-то мягко слезло с нее и спрыгнуло вниз.       – Что это?! – теперь был мой черед испуганно озираться. Я пыталась найти щель, сквозь которую можно было увидеть шахту лифта.       – Только никому не говори, хорошо? – он примкнул палец к моим губам, хватая за руку и притягивая к себе. Он закрыл двери и не стал нажимать кнопки этажей. – Слушай, вот у Ивана и Софьи есть аллергия на мелких животных с шерстью. А у меня есть Ронни, маленькая такая зверушка. Ручная, добрая, я не мог её оставить дома, с моим папашей она загниет вообще…       Он говорил сбивчиво, иногда останавливался, чтобы подобрать нужные слова. В его паузы я старалась отвести взгляд и наблюдала за мигающими лампочками на пульте.       – Вот и вся история, Моллирессет. У Ивана свои глюки, не такие, как у Софьи, но тоже есть. Поэтому, если узнает, убьет Ронни, а меня уволит, – я заметила, что он напрягся и стал нервно притоптывать левой ногой. – Сделаем вид, что ты ничего не слышала. Знаешь, но одновременно не знаешь, Моллирессет.       Мало того, что он занервничал, так еще стал называть всех полным именем.       Дак наконец нажал на кнопку с номером 1, и мы плавно направились вниз.       У меня не было потребности задавать вопросы, только желание увидеть эту волшебную маленькую зверушку. Ронни… Хм, довольно странное и слишком… человеческое имя для ручного зверенка.       Двери разъехались в сторону, и мы вышли из кабины. Передо мной сразу оказалась стена, которую можно было обойти слева и справа.       Но можно было и пройти сквозь нее, как сэр Форке.       Такой случай, кстати, был. Как только преподаватель поступил на его должность в колонии, он не сразу смог привыкнуть к препятствиям, то бишь стенам, на своем пути. Несколько месяцев подряд он заходил через стены и не пропускал всех студентов, кроме харвийцев. Почему? Так как обычные инопланетяне не могли проходить сквозь стены без особых приборов. А стены мистер Форке и считал входом.       Помню, как маленькая шестилетняя ничего не соображающая Нэмо билась лбом о стену, пытаясь войти. Только благодаря моему донесению Ириде о бедных детях, которые ревут и не могут пройти в кабинет, сэр Форке позволил всем проходить через обычную дверь.       Я уж было зашагала в левое крыло, как парень ухватил за руку и поволок в противоположную сторону.       – Здесь правостороннее движение, Моль. Мне тоже было трудно привыкнуть, но правила есть правила.       Мы обогнули всю огромную комнату и оказались у входа в ЧВ-2.       – Вход ты уже видела, следом за ним идет маленькая коморка, в которой обычно Иван хранит ящики с нужными инструментами для заданий. Дальше вот это, – он обогнул рукой стеклянную комнату, соединяющую коморку и коридор, где мы стояли, – зона очистки. Там наш компьютер паром вычищает злобные бактерии.       Парень развернулся на сто восемьдесят градусов.       – Это зал заседаний. Или зал связи. Его каждый по-разному называет. Я называю "Игра света". Там раньше стояли огромные зеркалоподобные аппараты для общения, которые нехило отражали весь падающий свет, – Дак указал на высокую дверь с рисунками городов Земли. Их я узнала с картинок книжки Нэмо. – Внутрь заводить не имею права, но там сами приборы связи и комнаты охраны по углам.       Дак направился обратно к лифту, а я услышала грохот в вентиляционной шахте.       – Ронни развлекается, – улыбнулся Дак.        И как тебя не раскрыли…       – Справа и слева ты видишь низкие двери. Это вход в кабины пилотов. Слева от нас сидит Первый, справа, соответственно, – Второй. С ними тоже знакомить не спешу, у них куча техники, за которую они покалечат, если хоть что-то утратит свой магазинный вид. Если зайти за лифт вот тут, – Дак зашел боком в щель между лифтом и комнатой Первого пилота, – то можно увидеть вход на дополнительный нижний этаж. Там находится все-все, чего нет на верхних этажах… наверное. Мне просто Иван так говорил, так что еще не факт.       Дак вылез обратно и направился ко входу к кабине Второго пилота. Он отодвинул рукой пластину металла стены, за которой была винтовая лестница.       – Аварийный спуск, – пояснил парень, поднимаясь по лестнице вверх. – Но сейчас для нас будет вместо лифта, ибо порой он ошибки выдает и затормаживается на пару часов.       Мы поднялись на следующий этаж и вышли в треугольную комнату, в которой стояли несколько тех же скульптур мужчины, на спине которого возлегла огромная колонна. Между ними проглядывался металлический мольберт.       – Сонин. Когда у нее заканчивают петь птицы в голове, она приходит сюда рисовать. Осмеливается выйти, – он хмыкнул.        Дак подошел к двум карликовым деревьям в фиолетовых горшках и отодвинул их листву, освобождая нам проход на второй этаж.       – Ты здесь уже была. Вон полосатый вход в «лабиринт» Сони, налево лифт стоит, а теперь направо. Знакомься, – парень вытянул руку вдоль знакомой мне уже зеркальной двери, – здесь спортивный зал для поддержания формы. Вообще, он никому не сдался, но Инга у нас за здоровый образ жизни, иногда шпинат выращивает у себя в комнате и заставляет пить её зеленый чай…       Парень приложил ладонь к детектору, и зеркальная дверь растянулась в стороны.       – Справа находятся кардиотренажеры, слева – силовые. Мишень прилагается к каждой стороне. Впереди ты видишь две двери – ванные комнаты, – на его слова я молча взглянула на красную и черную двери и снова же молча указала на два солнца возле них. – Ах, это… Про это позже, но они как бы олицетворяют эти комнаты. Видишь, тоже красное и черное солнце. Осмотрись пока, я сбегаю на кухню, вдруг занято, – Дак выбежал из зала, закрывая за собой зеркальную дверь.       Я присмотрелась к комнате, в которой Инга должна была проводить много времени. Комната была выполнена в голубом цвете. Напротив каждого тренажера был подвешен маленький проектор. Может, это телевизоры. Рядом с мишенями висели огромные картины. В каждой из них на краю, который ближе к тренажеру, были несколько проколов, а в одной из них даже была торчащая пуля и выжег.       Я подошла к кардиотренажеру и нажала на кнопку включения. За внезапным щелчком последовало включение маленького проектора, на котором высветилось чье-то лицо.       – Инга, тебя же только притащили от Софьи, куда ты опять приперлась? – не отрываясь от своих занятий, произнес чернокожий мужчина из проектора.       Он не смотрел на свою камеру, поэтому я могла быстро скрыться. Но куда? Дверь закрылась…       Я резко присела на корточки и прижалась к стене с проектором, обнимая колени руками, чтобы там меня не заметили.       – Инга? – встревоженный голос дрогнул. – Так. Опять кто-то лазил в настройках тренажера, и он произвольно включается, – парень хмыкнул, и проектор выключился. Но я не осмелилась встать.       – Эм, Молька?.. – Дак раскрыл дверь и уставился на меня. – Все в порядке?       Я отрицательно помотала головой.       – Что, Соня приходила?       Я вновь помотала головой.       – Иван?       Я повторила телодвижение.       – Так, все, хватит. Вставай, никто тебя не обидит, уверяю! – Дак подошел ко мне и подал руку. – Мне, если что, скажешь… Так, кухня свободна. Выходи первая.       Я на трясущихся ногах вышла из тренажерного зала, поворачивая направо.       В этой комнате было огромное окно, в котором нашему взору будет открываться наилучший пейзаж космоса. На свободе все кажется гораздо красивее…       Пред окном стояли, как оказалось, два длинных стола. У каждого было по восемь стульев у боков. На крышке были неаккуратно вырезанные цифры.       – Нужно ли говорить чье это? – Дак тяжело вздохнул. – Снова перед тобой две двери. Справа кабинет Вани. Заходить только по письменному приглашению, – он хмыкнул. – Слева дверь на кухню. Видишь, справа от входа меню. Там ты будешь все записывать, ибо раньше готовили мы по жребию. А теперь есть ты! Нелегко тебе придется…       Я заглянула внутрь. По комнате в разных местах стояли, как минимум, шесть холодильников, две печки, десять столиков, три кофемашины, одна нановолновка и десяток надстольных шкафчиков.        Еще над печками висели несколько десятков разных приспособлений для чистки, жарки и подобной обработки продуктов.       – Ознакомилась?       – Вполне. Пойдем дальше? – я вышла вперед Дака.       – Ну что, остался лишь третий этаж, наш спальный район. С ним же рядом развлекательная комната.       Мы молча поднялись по запасному спуску на третий этаж. Когда Дак отодвинул пластину, я чуть не ударились о шкаф со всякой всячиной.       – Можешь сама все осмотреть. Мне надоело до чертиков все разбалтывать. Аж в горле пересохло, – Дак подошел к столу в середине огромной комнаты и налил себе шипучей жидкости из огромного автомата.       – Уютненько... – только и смогла сказать я.       Это было полным олицетворением всех мечт колониста. Здесь тебе и алкоголь, который сейчас с удовольствием потягивал Дак, разглядывая меня, и мягкая мебель, и куча развлечений, и книги, и какие-то не совсем пристойные скульптуры...       Если быть чуть точнее, то комната поделена на две зоны: развлекательная и познавательная. В одной стояли игровые автоматы, какая-то странная игра на огромном столе, куча вывесок, в другой – тот же шкаф с тонкими пластинами типа дисков с записанной информацией, диван с креслами и висящий над ними огромный тонкий в 3 миллиметра проектор, столики с голографическими шахматами и еще что-то.       Я упала на мягкий диван, с удовольствием поглаживая скользкую кожу обивки. Закрыла уставшие от мучительного дня глаза и предалась мечтам и воспоминаниям.       – Привет, – кто-то тихо шепнул у меня в голове.       – Здравствуй... мама, – вслух ответила я, ощущая, как по телу бежит мелкая дрожь.       Я узнала у себя этот голос. Самый родной, который я могла только представить в этом мире. Я даже вспомнила, откуда он у меня всплыл. Мое рождение.       Мама, которая без устали рыдала ночами напролет, узнав о моей болезни, впервые взяв меня в руки, только и смогла сказать "Привет". И молчала после этого еще несколько дней.       К тому же, я не вышла такой красавицей в маму или папу. Я слышала их разговор об операции для того, чтобы меня могли преобразить, сделать хоть немного красивее...       Не думаю, что она меня хоть сколько-то любила всё это недолгое время до похищения. Не думаю, что страдала, когда меня похитили в Гвицрелскую систему. Ей было плевать на меня.       Но всё равно она самый родной человек для меня. Был, будет и есть.       – Будешь? – послышалось извне.       Я открыла глаза и увидела Дака, который держал в руке высокий бокал из тонкого голубого стекла.       – Алкоголь? – я взяла обеими руками бокал и стала вглядываться в шипучую поверхность.       Он присел рядом со мной, закидывая ногу на ногу и раскидывая свободную руку по спинке дивана, и коротко кивнул.       – Самый алкогольный? – я с недоверием взглянула в лицо парня.       Дак протянул руку к напитку и приложил его к моим губам.       – Плывет все перед глазами? – с некоторым ехидством спросил он.       Вместо кивка я махнула рукой и даже не поняла, почему так громко рассмеялся Дак.       Он взял меня под руку, что-то пробормотал про то, что я потом смогу рассмотреть развлекательную и свою комнаты, подошел к автомату, взял еще напитков и направился вперед по длинному коридору, по которому в хаотичном порядке были расставлены двери, словно сыпь из-за болезни.       – Жилые отсеки, – пояснил он, заводя в один из них. – Моя комната. Присаживайся и задавай свои вопросы личного характера, как и хотела. И да, больше алкоголя не дам. Ты даже свои руки не видишь!       Что правда, то правда...       – Первый вопрос, который я успела себе задать сразу после нашего знакомства: почему у тебя такое странное имя? Оно не походит на имена других людей, о которых я здесь успела услышать.       – Я могу рассказать полную биографию, – предложил он, но увидев, как я отрицательно машу, подолжил: – Краткая биография... Меня зовут Дак Леннон. Родился и жил до девятнадцати лет в Англии со своей семьей, начал обучение на военного преподавателя там же. В мои восемнадцать лет убили отца, и наша семья решила бежать в Россию. Ах да, ключевое: мои родители были русскими шпионами и вели крупное расследование. Даже мне не говорили, где моя настоящая Родина. Буки такие были...       – Значит вот откуда твои проскальзывающие иностранные фразы... – я задумчиво потерла подбородок, пытаясь собрать не совсем трезвый взгляд на точке на ковре. – А что про левостороннее движение?       – Особенности Англии. Я, например, проживая там, научился работать больше левой рукой, чем правой. Так принято. Даже обручальные кольца там одевают на левую руку. В России наоборот.       – Поня-ятно... – протянула я, болтая ногами. – Что-то, знаешь, голова сильно кружится... Все вопросы позабыла... Давай ты расскажешь про Соню, ведь Иван просил... Точно! А как Софья лабиринт смогла построить на чужом корабле?       Дак хмыкнул, сладко потянулся и уселся поудобнее на своем кресле, которое было напротив меня.       – Потому что это ее корабль, – сказал как можно тише он, наклоняясь ко мне. Я также рефлекторно подтянулась к нему.       – Интригу держишь? Не надо. Знаешь, как в колонии расправлялись с теми, кто четко и в полной мере не отвечал на вопросы Аргусов? – я щелкнула его по лбу и села прямо.       – Даже знать не хочу, – Дак тоже сел прямо. – Хорошо, давай все "четко" расскажу. Как только мы с семьей прибыли сюда, этот корабль уже был под властью Ивана. Так получилось, что отцы Соньки и Вани самые большие шишки на Черном Вороне. Только средств у семьи Миковских в разы меньше, чем у Рахалиных. И вот приключилась беда: невменяемой Сонечке выдали настоящий корабль на тридцатилетие. Было много разговоров, ведь ей нельзя доверять командование, она угробит всю группу вместе с собой. Поэтому каким-то образом Миковские то ли отобрали, то ли уговорили Соню на смену предводителя. Хотя, что ее уговаривать...       – А что Иван просил рассказать? – я разглядела комнату Дака. Ничего примечательного. Разве что грязнее, чем у Инги, и угол комнаты закрыт глазу перегородкой из дерева.       – Я уже все сказал. Она немного не в себе бывает. Может ночью прийти и стоять над тобой, ожидая чего-то. Потом так же беззвучно уходит, как и пришла. Мы сами не в курсе всех ее закидонов.       – А что за солнца у ванных комнат? – я с опаской вслушалась в окружающие звуки. Кто-то лез по воздухопроводу.       – Инга пыталась нас приобщить к своей вере, – задумчиво произнес Дак. – Здесь каждый на корабле верит во что-то свое. Инга у нас архивер. Я – старовер. Соня и Иван верят в Творца или Создателя, его по-разному называют. Пилоты у нас атеисты, правда когда какие-то поломки, кричат на весь ЧВ-2: "Боже, помоги!".       – Архивер? А ты старовер? А как это? – я одним ухом слушала Дака, другим – существо, которое ползло сейчас надо мной за стеной.       Это была никак не Ронни. Ронни – маленькая зверушка. Даже с лифта спрыгнуло что-то практически невесомое. Сейчас там был какой-то человек.       – Верит в славянских древних Богов. В Ярило, например. Посему развешивает везде изображения солнца. А я верю в Иисуса. Только недавно наша вера стала "старой", ведь ее затмила более масштабная. Ее последователи называют себя художниками, а своего Бога, создавшего весь необъятный Космос, – Творцом...       Мы оба притихли. Я не знала, что спросить, он не знал, что рассказать.       Вдруг решетка люка воздухопровода вылетела, и оттуда показалась чья-то нога.       Я лишь безмолвно сидела, наблюдая то за вылезающей серой фигурой из люка, то за немым Даком.       Он сначала попытался что-то мне сказать, потом протянул руку к вылезающей фигуре, прикусил губу и снова притих, прижимая голову к груди, словно виноватый щенок.       – Дак, эта инопланетянка ушла? – сказала высокая девчушка довольно взрослым голосом, отряхивая пыльные коленки. – Я так долго ждала, чтобы спуститься, а ты беседы крутил. И почему я это теперь мелкая зверу...       Девочка развернулась и сразу же устремила взгляд на меня.       Неловкая пауза продолжалась довольно долго. Первым подал голос Дак:       – Почему у меня никогда не получается врать? – он посмотрел в потолок, а потом на девочку. – Это Ронни. Нормальная такая Ронни, которую также нужно прятать от Ивана, который не терпит несовершеннолетних на своем корабле.       – Мне почти семнадцать, – процедила девочка сквозь зубы, а потом посмотрела на меня. – Ты же никому не скажешь, верно?       Интересно тут живется. Мне уже нравится.       – Только готовить ты за меня будешь! – сказала я, поднимаясь с кровати и весело смеясь.