Stop it

Чуя не мог точно описать их с Дазаем проведенные ночи вместе. Это всегда по-разному и всегда хорошо. Он любил это время, он им наслаждался, беря всё с этих томительных часов в объятьях друг друга. Они официально были вместе уже около полугода, столько же спали без обязательств. Тот ночной разговор после секса расставил все по местам и дал одновременно больше свободы, но в некотором роде забрал ее, связывая их обязательствами. Но Чуя не был против. Ему было хорошо с Дазаем, и он знал, что Дазаю хорошо с ним, так что никакой проблемы в новоявленных отношениях он не видел. До определенного момента. Чуя знал, что в Дазае, как и в нем, царит тьма. Он также знал, что у напарника она гуще и безграничней. Она окутывала его личность и часто давала о себе знать. На их совместных заданиях Дазай часто позволял себе показать свою тёмную сторону, безжалостно убивая врагов, заставляя их страдать самыми ужасными способами. В такие моменты он не видел границ — ему было абсолютно плевать старик перед ним, ребенок, который просто оказался не в том месте не в то время, или уже полуживой человек, который уже не способен самостоятельно пальцем пошевелить. Как правило, Чуя закрывал на это глаза, хоть и регулярно давал Дазаю хорошего пинка, одергивая от особо разрушительных действий. Все те люди, которых Дазай лишал жизни, были врагами мафии, соперниками или предателями. Чуя и сам купался в чужой крови, и сам же был не брезглив на массовые убийства вражеских организаций. Да, он не наслаждался убийствами так, как Дазай, он не заставлял жертв страдать перед своей смертью и он никогда не посещал пыточные для действий в ней. Но с этой чертой Дазая можно было смириться: у всех есть свои тараканы, пусть и не такие громадные, как у него. В конце концов, тьма есть у всех в мафии — такая уж у них работа. Уже пару месяцев, как Дазай переехал в его квартиру. Съехаться хотелось обоим, а жить в той коробке, которую Дазай ошибочно называл домом, Чуя уж точно не собирался. В принципе, поменялось немного, учитывая, что, до так называемого переезда, Дазай и так торчал у него неприлично много для гостя и часто оставался на ночь по понятным причинам. Чуя вышел из ванной, тщательно вымытый к предстоящей ночи с Дазаем. Он прошел в теперь их общую комнату, одетый лишь в свободную домашнюю футболку и боксеры. Его парень сидел на кровати с ноутбуком на коленях и работал. Как только Чуя вошел, Дазай поднял на него взгляд, пробегаясь по его телу тёмными глазами, и спросил: — Который час? — Половина одиннадцатого. — ответил Чуя, присаживаясь рядом на кровать, — Ты скоро закончишь? Дазай провел своей ладонью по его голой ноге, чуть улыбаясь. — Неважно, доделаю завтра. Дазай быстро сохранил все данные и захлопнул крышку ноутбука, откладывая его на тумбочку рядом. Его томный взгляд голодно смотрел на Чую, и тот почувствовал, как живот начинает скручивать возбуждением. Он ловко перекатился к Дазаю на колени, обхватывая его густые волосы и впиваясь в чужие губы поцелуем. Ох, как же Чуя скучал по этому восхитительному ощущению рук Дазая на своих бедрах и его языка, горячо вылизывающего его рот. Он три недели торчал в командировке во Франции, улаживая там некоторые дела с поставщиками и европейскими партнерами, так что секса у них не было довольно давно. Дазай это время провел в Порту, и Чуя знал, что он впервые в жизни не справился с заданием, данным ему Мори. Потери их людей были громадны, и первым же делом по приезде Чуя отправился на кладбище Портовой мафии, отдавая дань уважения павшим бойцам. Он думал, Дазай будет сильно волноваться по этому поводу, нет, не из-за смертей подчиненных — ему было плевать на это, но вот из-за первого проигрыша — вполне. Чуя знал, что Дазай ненавидел ошибаться. Он всегда доводил свои планы и стратегии до совершенства, чтобы не допустить проколов. Но сейчас, когда руки Дазая уже пробрались под футболку и поглаживают его возбужденные соски, Чуя был более чем уверен, что все не так, как он полагал. Он был рад, что и у Дазая, и у них все хорошо. В это время Дазай разорвал их затянувшийся поцелуй, давая отдышаться, пока сам опустил голову чуть ниже, обводя языком его шею и обхватывая ее бледную кожу зубами. Чуя задвигал своими бедрами, ощущая горячий стояк, трущийся о его ягодицы. Дазай тихо прорычал, сильнее впиваясь зубами в шею и обхватывая ладонями его задницу, сильно сжимая пальцами. Когда легкая боль от укусов возросла, Чуя сдавлено прошипел и впился в волосы Дазая, грубовато оттягивая его голову от своей шеи. — Хватит меня кусать, чёрт возьми. Дазай посмотрел на него возбужденным взглядом, пальцами медленно проскальзывая под кромку боксеров, чем вынудил Чую шумно выдохнуть и заерзать на чужих коленях, в поисках трения для своего возбужденного члена. Дазай облизнул влажные от поцелуев губы. — Извини, просто Чуя такой вкусный, что я не смог удержаться. — Заткнись. — с полустоном ответил Чуя, когда их стояки столкнулись друг с другом сквозь ткань одежды. Руки Дазая уже полностью проникли под боксеры, хозяйничая с его ягодицами, то сжимая, то слегка оттягивая их. — Блять. — выдохнул Чуя, когда пальцы Дазая обвели его анус, дразня, но проникая внутрь. Сам он начал спешно расстегивать молнию джинсов Дазая, стягивая их до середины бедер и сжимая его член сквозь ткань трусов, вызывая утробный стон у своего парня. Чуя уже потянулся к прикроватной тумбе за смазкой, не в силах терпеть отсутствие нужной стимуляции, и желая наконец почувствовать ощущения от проникновения, как Дазай грубовато остановил его руку, тут же мягко кладя обратно на свой член. Чуя недовольно выгнул бровь. — Отсосешь мне? — прошептал Дазай, направляя его руку своей собственной, молчаливо призывая продолжать поглаживания самостоятельно. Чуя недовольно сощурился, почти болезненно сжимая чужую эрекцию, вызывая этим тихое шипение. Он не особо любил делать минеты — в отличие от Дазая, которому это было в кайф — Чуя же от процесса ничего не получал. Не то чтобы ему было неприятно или противно — нет, ему нравилось доставлять удовольствие, просто это не самый его любимый вид ласк, вот и все. До Дазая он попробовал один раз отсосать какому-то случайному парню из клуба — больше своим партнерам он минеты не предоставлял. Дазаю он делал, когда тот просил, а Чуя был не против. Нет, он не чувствовал себя обязанным из-за того, что его парень доставляет ему такое удовольствие, а он нет. Черта с два он вообще будет чем-то обязанным этому придурку. Просто в данный момент он хочет почувствовать пальцы в заднице, а не член во рту. Но что ж, он был готов уступить, если… — Тогда тебе придется очень постараться чуть позже. — усмехнулся Чуя, отползая дальше, чтобы стянуть чужие джинсы и боксеры. Дазай отзеркалил его усмешку, нагибаясь, чтобы поймать его лицо и поцеловать куда-то в скулу. — Обязательно. Чуя скинул чужую одежду на пол, оставляя Дазая в одной футболке, от которой в скором времени собирался избавиться. Он взял налитый кровью член своего парня в руку, несильно массируя головку, и затягивая Дазая в новый поцелуй. К его недоумению, он длился совсем недолго. Дазай довольно ощутимо прикусил его губу — не до крови, но в достаточной степени для того, чтобы это стало неприятным. Чуя собирался разорвать поцелуй и возмутиться, но Дазай его опередил, хватая его за волосы и оттягивая таким образом его голову от своего лица все ниже и ниже, пока губы Чуи не оказались в нескольких сантиметров от чужого члена. — Давай, Чуя. Я очень хочу твой рот. — прохрипел Дазай, не отпуская его волосы из хватки, но и не притягивая дальше. — Прекрати так делать, блять. — огрызнулся Чуя в ответ, ощущая, что в животе начинает тянуть что-то помимо возбуждения. Он сердито посмотрел на Дазая, смахивая его ладонь с себя и перебираясь с кровати на пол, так как сидячее положение, которое принял Дазай, было не особо удобно для Чуи. Дазай с непонятной усмешкой послушно пересел к краю кровати, ставя ноги на пол. Чуя подобрался поближе, садясь на колени и вновь обхватывая чужой член ладонью, начиная медленно дрочить. Дазай тихо простонал, откидывая голову назад и опираясь руками на матрац. — Мудак. — прошептал Чуя, перед тем как взять головку члена в рот, слизывая естественную смазку и начиная постепенно опускаться ниже, расслабляя горло, и в процессе двигая языком по стволу, как это нравилось Дазаю. Когда член в его рту уже на половину, Чуя поднимается обратно, посасывая головку, перед тем как выпустить ее изо рта, чтобы чуть сменить собственное положение. Он плотно сдвинул ноги, сжимая между ними свой член, чтобы возбужденная плоть получала хоть какую-то стимуляцию, и продолжил свое занятие. Чуя вновь взял член Дазая в рот, в этот раз стараясь взять глубже, чем в предыдущий. У Дазая довольно большой размер: достаточно большой, чтобы у Чуи не выходило запихнуть его к себе в глотку полностью, но он к этому никогда и не стремился. Чуя знал, что делает это хорошо, и он действительно старается доставить партнеру как можно больше удовольствия своими действиями, поэтому его техника минетов была без преувеличения первоклассной. Чуя опустился до своего предела, помогая себе рукой, немного продержавшись в таком положении, и вновь поднялся обратно, втягивая щеки для создания большего вакуума, да так, что Дазай не сдержал громкого стона и схватил его за волосы, направляя вниз. — Блять, так хорошо. — прохрипел он, перебирая волосы Чуи в своей ладони, направляя его на нужный ему темп, — Чуя сможет взять глубже? — спросил у него Дазай, когда Чуя в очередной раз оказался на комфортной для себя трети его члена, не стараясь заглотнуть дальше. В качестве ответа, Чуя, не отрываясь от своих ритмичных движений, показал Дазаю средний палец рукой, которая не была занята чужим членом. Он продолжал двигаться вверх-вниз, то и дело встречаясь с Дазаем взглядом, который выражал полную темноту от похоти. Чуя бы самодовольно усмехнулся, если бы это было возможно. Еще через несколько толчков, он подумал, что пора бы закругляться, потому что если Дазай кончит от минета, то придется определенное количество времени ждать новой эрекции, а Чуя все еще был возбужденный, и все еще хотел, чтобы его трахнули, так что ждать еще больше он был точно не намерен. Чуя собирался отстраниться, под конец опускаясь чуть ниже, но этого ему сделать не дали. Дазай сильно сжал его волосы на затылке, и резко притянул на себя, толкаясь членом глубоко в глотку, и заставляя уткнуться в лобок, принимая его полностью. Слезы мгновенно потекли из глаз, а рвотный рефлекс буквально кричал, чтобы он избавился от инородного объекта в своем рту. Чуя сразу попытался отстраниться, но Дазай держал крепко. Он начал грубо вбиваться ему в глотку, больно держа за волосы и насаживая его голову до самого конца. Дышать было практически нечем, чужой член болезненно распирал рот, слезы все продолжали течь, и Чуя был не уверен, что только из-за рвотного рефлекса. Он не знал, почему ничего не делает. Чуя сильнее Дазая физически, даже без возможности использовать способность, и вполне может вырваться из чужой хватки, даже если ценой станет чей-то откусанный член. Но он ничего не делал. Он просто стоял на коленях, давясь членом, и смотрел в темные глаза Дазая, что излучали только животное наслаждение. Чуя не понимал, почему продолжает позволять делать это с собой. Его собственный член уже опал, а все действия приносили только боль. В этот момент Дазай замедлил свои толчки, глубоко входя и выходя из его рта. В один из них он, грубо насадив его голову до основания, удержал ее там, и Чуя понял, что Дазай с тихим рыком кончает. Прямо ему в глотку. Чуя никогда не позволял кончать себе в рот уже из-за брезгливости. И Дазай об этом прекрасно знал. Дазай отстранил его голову от своего смягчающегося члена, с довольным видом ложась на простыни. Чуя несколько секунд боролся с тошнотой, прежде чем его вывернуло наизнанку прямо на дорогущий ковер в его комнате. Он некоторое время содрогался всем телом, пытаясь выблевать свой ужин и чужую сперму, что горьким привкусом отдавалась на языке. Когда Чуя закончил и на дрожащих коленях встал с пола, то увидел, как Дазай приподнялся на локтях и с искренним недоумением смотрел на развернувшуюся ему картину, словно действительно не понимал, что только что натворил. — Да ладно тебе, Чуя. Уверен, она не так плоха на вкус. — пошутил он, но увидев взгляд Чуи, направленный на него, замолк. — Какого. Блять. Хера. — прошипел Чуя, стирая засохшие слезы с лица, и желчь с уголков губ. — Эм, секс? Извини, но я не совсем улавливаю причину твоей злости. Может я слегка переборщил, но это не было настолько ужасно, как ты показываешь. Чуя просто стоял и смотрел на удовлетворенного и расслабленного Дазая, чувствуя как внутри него полыхают гнев и обида, готовые выйти наружу и разорвать источник боли на части. — Если ты не съебешься из моей квартиры прямо сейчас, богом клянусь, я тебя прикончу. — прорычал Чуя, неосознанно побираясь применять способность. Дазай уже казался обеспокоенным. Он привстал с кровати, протягивая к нему руку и собираясь подойти ближе, но Чуя не позволил. — Ты меня не услышал? Иди. Отсюда. Нахуй. — Чуя, я не хотел… — рассеянно начал Дазай, смотря на него своими огромными карими глазами, словно не в этих же глазах несколько минут назад была только тьма и животная похоть. Чуя не дал ему договорить. — А я не хотел, чтобы ты трахал меня в рот, но это то, что ты сделал, так что, очевидно, не всем нашим желаниям суждено сбыться. А теперь оденься и сваливай, пока я не вышвырнул тебя с голой задницей. Дазай кивнул, и послушно стал натягивать нижнее белье и штаны. Он делал это медленно, а когда закончил, вопросительно посмотрел на Чую, словно он за это время мог остыть и передумать. Чуя не остыл и уж точно не передумал. — Чуя, ты уверен? Я мог бы просто лечь спать на диване в гостиной. — сказал Дазай, пока стоял у порога комнаты, обхватив дверную ручку рукой, но не торопясь выйти. Чуя зло оскалился. — О, я чертовски уверен. Странно, что такой гений, как ты, еще не понял, что я не собираюсь терпеть, когда ко мне относятся, как к дерьму в моих же отношениях. Я многое спускаю тебе с рук и многое прощаю, и это было даже близко не самое худшее, что ты делал, но вся проблема в ебанном согласии, которого я, блять, не давал. Ты знал, что мне не нравится, и что мне противно, но все равно продолжил, потому что тебе плевать на других людей, и плевать на меня — ты сосредоточен только на собственном благополучии. Так что на этом все, Дазай. Я вышлю твои вещи в тот мерзкий контейнер. — Чуя… — с широко раскрытыми глазами прошептал Дазай, словно только сейчас осознал, какой вред причинил своими действиями. Чуя не дал ему продолжить, толкая назад, и захлопывая дверь перед носом. Он слышал, как спустя около тридцати секунд, раздались едва слышные шаги, направляющиеся к коридору. Только когда входная дверь захлопнулась, Чуя смог выдохнуть, и со всей силы ударить по стене кулаком, разрушая толстый слой бетона как фарфор. Слезы гнева и разочарования скатились по щекам, и он позволил себе разрушать собственную квартиру, пока большинство эмоций не было выплакано и выбито из бетонных стен. — Чертов Дазай, как же я тебя ненавижу. — прошипел он, выходя из комнаты в гостиную и расстилая себе постель, готовясь выпить пару бокалов хорошего вина и лечь спать как минимум до обеда. Наливая одно из своих любимых вин, Чуя забрался с ногами на расстеленный диван и включил какое-то реалити шоу на телевизоре, который ни он, ни Дазай никогда не смотрели. Чуя понимал, что, возможно, немного переборщил. Он работает в гребанной мафии и ежедневно убивает людей. Его много раз ранили, травили, делали жертвой манипуляций, лгали и предавали, так что неудачный секс и мерзкая сперма во рту даже близко не стояли со всем тем, что ему уже довелось пережить. Возможно, он действительно ведет себя как истерик и будет жалеть о своих действиях уже утром, но что-то подсказывало, что это не уйдет ни завтра, ни через неделю. Чуя чувствовал боль, боль из-за того, как с ним поступил его партнер, и человек, в которого он влюблен. Дазай всегда был таким: он причинял людям страдания, а потом безразлично смотрел на последствия, словно и не был при делах. Он воспринимал людей словно игрушки, которые можно приучить и выкинуть за негодностью. Тьма внутри него порой пугала и отталкивала. Чуя и сам был далеко не святым, но с Дазаем дела обстояли совсем иначе. Дазай неприлично много раз поступал с ним дерьмово. Начиная с обидных кличек, заканчивая киданием его одного после Порчи на поле боя. Чуя знал, что он не слишком особенный, и что такой человек, как Дазай, ничего не делает без мотива, даже не строит отношения. Но он также знал и верил, что несмотря на это, Дазай по своему привязан и что-то чувствует к нему. Он плох в проявлении эмоций, но Чуе казалось, что он постепенно стал лучше справляться с их демонстрацией. Даже если он все это время не ошибался в своих выводах, Чуя не был уверен, что сможет в очередной раз простить Дазая. Дело в том, что несмотря на предыдущие слова о всех дерьмовых поступках Дазая в его сторону, Чуя знал, что тот никогда не хотел по-настоящему задеть его. Слова были просто словами, часто обычными дебильными шутками — такие уж у них взаимоотношения. И Дазай все ещё был чертовым гением, пусть и тем ещё мудаком, так что во всех его сомнительных действиях можно уверенно искать двойное дно. Но вся суть в том, что до этого Дазай никогда напрямую не причинял ему боль. А сейчас причинил. И Чуя не знал, как на это реагировать. Заявленной парой бокалов его вечер не закончился. Чуя уснул с двумя пустыми бутылками из-под вина на полу, и ненавистью к всему миру.

***

Как и предполагалось, проснулся Чуя около полудня. Разлепив опухшие после сна, алкоголя и слез глаза, он встал с дивана, умылся и принялся приводить в порядок свою обитель. До безумия хотелось продолжить самобичевание, лёжа в горизонтальном положении, но это это был совсем не его способ решения проблем. Благо, сегодня у него все ещё был выходной, так как после долгосрочной поездки босс позволил ему немного отдохнуть. Чуя выкинул бутылки, убрал постельное белье и сложил диван, а затем, скрепя сердце, пошел в спальню. Его горячо любимый ковер, привезенный из Европы, он решил выкинуть. Пусть в химчистке спокойно могли справиться с рвотой на нём, Чуя вряд ли быстро справится с воспоминаниями, теперь связанными с ним. Он позвонил одной мастерице, которая делала ему ремонт в гостиной и кухне, и поинтересовался, как скоро она может приехать и заделать ему дыры в стене. Девушка оказалась свободна, и сообщила, что приедет к трем часам дня. Чуя поблагодарил ее и принялся собирать обломки бетона в мусорный пакет. Довольно скоро его квартира превратилась в прежнюю обитель чистоты, порядка и стиля, даже с учётом проломленных стен. Вещи Дазая Чуя так и не упаковал, чтобы отправить в нынешнее жилье того. Чуя не собирался давать этому анализ. До прихода мастерицы оставалось сорок минут, так что Чуя решил принять душ, а позже, если успеет, вымыть полы. Он быстро закончил водные процедуры, надев на мокрое тело чистую домашнюю одежду, и просушив волосы полотенцем. Как только вышел из ванной комнаты, раздался звонок, словно Джи-сан стояла за дверью и ждала его выхода. Чуя немного удивился такому скорому приходу, ведь до назначенного девушкой времени оставалось еще около двадцати минут, но по сути, ему не была принципиальна пунктуальность в данный момент — он все равно не был занят, а скорейшая починка стен только радовала. Чуя подошел к двери и отворил ее, но на пороге, конечно же, стояла отнюдь не Джи-сан. Мог бы и догадаться. — Дазай. — Чуя, мы можем поговорить? — сказал Дазай таким голосом, что Чуя мог бы сказать, что тот взволнован. Его глаза были широко распахнуты, а жилки на лице ходили ходуном, раскрывая внутренне напряжение. Чуя не знал, правда ли это. Дазай искусно прятал все свои эмоции, и показывал людям то, что они хотят видеть. Чуя не был уверен, что то, что он видит сейчас, действительно искренне. С Дазаем вообще ни в чем нельзя быть уверенным. Он устало осмотрел фигуру своего (бывшего?) парня, приметил французское вино, сжатое в кулаке, и поджав губы, кивнул. — Заходи. Дазай ответил ему таким же мрачным кивком и, опустив взгляд, перешагнул через порог. Они молча прошли на кухню, намеренно не встречаясь глазами. Дазай поставил вино на стол и сам сел на свое место. Чуя достал два бокала и сел напротив. Пить не хотелось, даже это прекрасное Chateau Saint Michel сорок пятого года, со стоимостью с чью-то месячную зарплату. От того, что Дазай знает, чем его задобрить, стало паршиво. Он слишком сильно впустил этого человека в свою жизнь. — Я тебя слушаю, — с напускным безразличием сказал Чуя, открывая вино и разливая по бокалам. Дазай дождался, пока он закончит, прежде чем начал говорить. Его голос действительно звучал искренне. Чуя изо всех сил старался на это не купиться. — Полагаю, что мне стоит начать с извинений, — Дазай глубоко вздохнул и посмотрел ему в глаза. — Чуя, я прошу у тебя прощения за то, что сделал. Я не должен был поступать так с тобой. Чуя сглотнул ком в горле. Он никогда раньше не слышал, чтобы Дазай извинялся. Ни перед ним, ни перед кем-либо еще. Он не позволил этому растопить лед в его груди. Если бы Дазай не был таким животным, то и извинений бы не потребовалось. — Тогда зачем? — прошипел Чуя, сжимая ножку бокала в кулаке. — Что? — рассеянно переспросил Дазай. — Зачем ты так поступил? Дазай отвел взгляд от его холодных глаз, убирая руки под стол. Чуя знал, что он вдавливает себе ногти под кожу, чтобы успокоить чувства внутри себя. Впервые за этот день он подумал, что Дазай, должно быть, сильно навредил себе после вчерашнего. Конечности привычно похолодели от этих мыслей, и Чуя с намеком придвинул бокал Дазая к нему, призывая отпить. В глазах Дазая мелькнуло понимание, а на губах появился какой-то намек на грустную улыбку. Он положил руки обратно, но к бокалу не притронулся. — Я не знаю, зачем. Я много думал о мотивах этого поступка, но так ни к чему и не пришел. Полагаю, что был в… смешанных чувствах из-за провала на задании и в некоторых других вещах, пока тебя не было. Я не могу объяснить, что чувствовал, потому что и сам не знаю, да даже если бы и знал, то это все равно не имело бы значения, потому что в любом случае это звучало бы как оправдание, — он потер свою бинтованную руку и в недовольстве скривил губы. — Я не стану пытаться оправдать себя. Я здесь, чтобы получить твое прощение. На этом всё. — Ты думал, что если сделаешь мне больно, то тебе станет легче? — спросил Чуя, пока Дазай подбирал свои следующие слова. Внутренности в его животе скрутило болью от мысли, что Дазай просто использовал его для собственного облегчения. Дазай удивленно и немного испуганно посмотрел на него, словно поверить не мог в то, что Чуя мог прийти к такому умозаключению. — Нет, я никогда не хотел причинять тебе боль, — он отвел взгляд и в отрицании покачал головой. — Я хотел сказать, что… когда мы были вместе вчера, то я был не в порядке. Ты начал делать мне тот минет, а мне хотелось взять больше. Я не думал, что действительно причиняю тебе вред своими действиями, я мог думать лишь о том, что мои действия наконец приносят мне ту легкость, которую я так искал, пока ты был в отъезде. Я понял, что сделал, только когда ты выгнал меня. Дазай остановился, и выжидающе посмотрел на него, пока Чуя пытался переварить полученную информацию. У него уже не было сомнений в том, что Дазай говорит правду. Всё его тело говорило об искренности, и пусть Дазай всегда мог начать это контролировать, он не стал этого делать. Он хотел, чтобы Чуя видел все его сожаления и волнения по поводу этой ситуации, и надо сказать — это подкупало. Вот только у него был еще один вопрос. — Я тебя понял, Дазай. Но что на этом? Ты пришел за моим прощением, и думаю, я смогу тебе его дать. Что ты еще от меня хочешь? — Чуя заставил себя сделать небольшой глоток вина, краем глаза заметив, как Дазай проследил за движением его губ. — Ты действительно меня простил? — немного нахмуренно посмотрел на него Дазай, выискивая на его лице ложь. Чуя грустно усмехнулся. — Не вижу причин этого не делать. Ты вполне искренне объяснился, а это уже что-то из рамок вон выходящее. Другой вопрос, захочу ли я продолжать отношения с человеком, который может творить со мной дерьмо из-за, грубо говоря, плохого настроения? Глаза Дазая после этих слов расширились, а губы в сожалении поджались. — Я обещаю, что такого больше никогда не повторится. Я никогда не стану выпускать… эту тьму на тебя. — Как ты можешь это обещать, если до этого говорил, что не контролировал то, что делал? — чуть разочарованно покачал головой Чуя. Он поверил всем его предыдущим словам, но верить пустым обещаниям? Они уже через это проходили. Из них двоих только Чуя всегда держит свое слово. — Все немного сложнее, чем я могу тебе объяснить. Я просто могу гарантировать, что подобного больше никогда не повториться. У меня есть несколько способов, как это воплотить. Чуя, — он протянул руку к руку парня и аккуратно обхватил её своей ладонью, нежно поглаживая кожу большим пальцем, — я никогда тебе этого не говорил, но думаю, ты и так знаешь, или, по крайней мере знал, что я действительно дорожу тобой. Дорожу нашими отношениями. Я пойму, если ты не захочешь их продолжать, но я бы больше всего на свете не хотел заканчивать то, что есть сейчас между нами. Когда Дазай наконец замолчал, Чуя пораженно смотрел в стену на их кухне, позволяя ему продолжать поглаживать свою руку. Дазай никогда не говорил ему таких слов. Ему вообще никто никогда не говорил подобного, но это и не было важно. В голове все еще гремели эти полные любви фразы, заставляя уже, как он думал, мертвых бабочек в животе заново воспархать. — Чертов Дазай, — с беззлобным раздражением пробормотал он, сжимая чужую руку в ответ, — ты не можешь сначала творить дерьмо, а потом говорить такие вещи. Дазай на это тихо рассмеялся, поднимаясь из-за стола и увлекая Чую за собой. — Прости. Чуя тоже улыбнулся, но вмиг посерьезнел, когда Дазай встал слишком близко, намереваясь его обнять. Он остановил Дазая свободной рукой, кладя ее ему на грудь. Тот немного нахмурился и отступил. — Еще раз такое произойдет — я больше тебя не прощу. Лицо Дазая разгладилось, и на губах вновь появилась слабая улыбка. — Знаю. Чуя сжал ткань на белой рубашке Дазая и сам притянул его для объятий. Он уткнулся лбом ему в плечо и обхватил его талию, пока сам Дазай осторожно положил руки на его плечи. В нос ударил запах сигарет, что пропитался в ткань плаща, как и аромат лекарств и алкоголя. Чуя почувствовал, как Дазай оставил мягкий поцелуй ему на волосах, а затем начал массировать шею, что в последнее время стала болеть от большого количества офисной работы. Они не часто позволяли себе такую нежность по отношению друг к другу, но это был тот момент, когда это было необходимо. Постепенно всё стало возвращаться на круги своя. Они вновь становились язвительными и иногда друг друга ненавидящими бойфрендами, и выпуская друг друга из объятий, оба понимали, что конфликт исчерпан до того момента, пока один из них снова не сделает какую-нибудь плохую вещь. Дазай обещал этого не делать, Чуя решил ему поверить. — Знаешь, если тебе будет легче, то ты мог бы больше не делать мне минеты, а еще всегда быть сверху. — беззаботно сказал Дазай, убирая свой пустой бокал в умывальник. Чуя закатил глаза. — Как благородно с твоей стороны, — пробормотал он, и немного задумавшись, добавил. — И с чего ты вообще взял, что я захочу всегда быть сверху? — Не знаю. А ты не хочешь? — Нет. — Ладно. Через десять минут пришла Джи-сан, и под насмешливым взглядом Дазая приступила заделывать стену в их комнате. Дерьмо случается у всех, но иногда нужно просто найти в себе силы поговорить.