Спасибо

      Свадьба Кристины. Она была хорошей? Нет. Она была замечательной. Кристина счастлива. Это хорошо. Она нашла своего человека. Наконец-то ее любят и ценят. Однако же Стивен был в обиде. Нет. Не на Кристину. И не на её уже мужа. На себя. Он был обижен на себя. Хотелось прижаться к ней все объяснить. Объяснять было нечего. Это было логично. Ничего страшного все же. Мысли путаются. Но всё-таки Стрэндж искренне рад за нее. Это сложно отрицать.       Воспоминания. Стивен поморщился. «Ты счастлив?» — отдается вопрос в голове Стрэнджа. «Нет» — отвечает себе же Стивен, садясь на кровать. Усталость. Хочется упасть в ту пропасть, где он был раньше. Отвращение. Конечно, он не сделает этого. Мерзость. Конечно нет… Он не хочет сделать близким больнее, чем сейчас. А у него есть близкие. Не такие близкие как хотелось бы, но Стрэндж понимает, что всему виной — он сам. Злость. Стивен начинает осторожно расстегивать рубашку, но не выдерживает и срывает ее с себя. Пуговицы бьются об пол. Сильно. Стрэндж не понимает как тау получилось. Стивен выдохнул и решил, что все уберет потом, поэтому просто кинул рубашку в сторону книжных шкафов. Шрамы. Совершенно разные по своему виду и происхождению. Их можно залечить. Стрэндж этого не делает, ведь это напоминание о его жизни. Совершенно разные и такие одинаковые. Можно сказать, что все шрамы, которые у него есть, обозначают некоторые ошибки. Иногда в прямом, а иногда в переносном смысле. Конечно, залечить можно не все. Те же кисти рук, которые покрыты этими самыми шрамами или длинный продольный шрам на левой руке, который с годами перестал выделятся так сильно. Маленький шрам от инъекции. Стивен не знал, что делать со своими чувствами. Иногда их не было. Иногда было слишком много. Когда это слишком наступало, то Стрэндж из всё ещё немного эгоистичного и не всегда понимающего, но всё же зачастую старающегося это делать засранца превращался в то о чем вспоминать не хотелось. Хотя… Все было не так страшно. Он это он. Даже в такие моменты. Стрэндж сглотнул и взял новое лезвие. На самом деле оно должно было предназначено для завтрашнего бритья, но не судьба. Воспоминания. Ах, как жаль, что стереть память нельзя. Ну можно. Но тогда часть самого Стивена исчезнет с этим воспоминанием. Этого он точно не хочет. Стрэндж холодно отдает отчёт своим действиям. Шрамов на руках, которые он бы сам сделал мало. То-ли дело плечи. Старая привычка. Тогда он посчитал гениальной идеей резать именно плечи, а не руки, чтобы было проще находить… Не важно. Ну то есть важно. Сложно. Порез. Кровь тепло начинает выделяться. Глубину порезов теперь контролировать сложно. Воспоминания! Чёртовы воспоминания! Стрэндж встал. Он заморгал. Черт. Все ошибки. Все.       Все началось еще давно. Донна… Он не смог ее спасти. Просто не смог! Конечно, все горевали. Стивен винил себя, что они вообще полезли на этот чертов лёд. Но былого не вернуть. Приступы отца стали чаще. Он любил Донну больше. Но до этого это никому не мешало. Но теперь стало. Из-за потери дочери у отца, который и так недолюбливал Стивена, но все же был довольно сдержан и пытался играть в порядочную семью, развилось его заболевание. Сильно. Конечно, о его существовании Стрэндж узнал потом. А до этого он принимал все его слова за чистую монету! Однако слово «выродок» стало нарицательным для обозначения Стивена. Это было больно. Мать решила «огородить» его от опасности и ничего не сказала. Может если бы сказала то дальнейшего бы не было… однако она не учла одного. Она тоже человек и тоже смертна. Через год это и случилось. Авария. Отец бвл шокирован горем, весь его разум был готов винить сына в чем угодно. И вот тогда настал переломный момент.       Стрэндж уже привык к едким, колким и даже горьким высказываниям отца. Что он не его сын, что мать вообще принесла его в подоле. Для этого даже не особо был нужен повод. Однажды даже то что у Стивена вьются волосы стало претензией. Тогда было больно. Но не слишком. После этого Стрэндж ушел в свою комнату. У него был проход в его личную ванну. Конечно, та была меленькой, но не смертельно.       Стивен чел за стол и взял в руки книгу. Читать он предпочитал исключительно за столом, не понимая людей, которые читают на кровати. Отец ходит и что-то кричал. Стрэндж не слушал, если честно. Но когда внезапно все затихло Стивен напрягся. Шаги. У его двери. Металлический стук. Передёргивание затвора… Стрэндж с ужасом смотрел на дверь. — Открывай! Живо! Выродок! Я покажу тебе! Как ты вообще смеешь не отвечать на мои вопросы? А? Открывай!       Стивен осмотрелся. Это конец? Он всхлипнул. Стрэндж сжался в комочек. Как так? Что он плохого сделал? «Я настолько ужасен? Хорошо. Но… Но…» — Стивен бвл потерян, однако внезапно решимость заполнила его глаза, — «Но я точно не умру от его руки». Он взял первое что попалось под руку из острых предметов. Это был осколок предметного стекла, которое он разбил на прошлой неделе и так и не убрал. Поблагодарив себя за свою неосторожность и безразличие к порядку, Стивен закатал рукав белой рубашки, обнажив бледноватую кожу и сделал порез. Он не жалел ни о чем. Крики за стеной стали громче и сильнее отдавались в голове. Черт. Он не успеет умереть такими темпами! Стрэндж постарался сделать глубокий порез и раскрыть рану, как читал об этом в какой-то книжке по анатомии, которой изредка интересовался. К моменту как отец пришел в себя, не успев выбить дверь Стрэндж уже был без сознания.       Отец долго извинялся. Он все же сел на терапию и всю оставшуюся, не очень долгую жизнь, испытывал перед Стивеном чувство вины. Такой жгучей. Стрэнджу было неловко от этого, но заботу отца он отвергал.       Стивен быстро вернулся в привычное русло. Единственное — ему пришлось перейти в другую школу. Не потому что что-то случилось, а потому что он сам так захотел. Отношения с людьми не очень хорошо складывались, но у него были, можно сказать друзья в прошлой школе. В это же все пошло наперекосяк. Стивен опоздал в свой первый день, чем явно не заслужил уважения учителей и был немного растерян из-за этого. Но в остальном все было нормально. Стрэндж был обычным подростком. Он часто сидел на химии с Кристофером. У него были теплые руки и темные глаза. Кристофер был брюнетом с немного смуглой кожей и пухлыми губами. У него был небольшой лишний вес и из-за этого у него был мягкий живот. Родинка на его щеке сильно выделялась. Он совсем не понимал химию в отличии от Стрэнджа.       Стивен хотел бросить что-то в стену. Эти воспоминания. Стрэндж разошелся не на шутку. Он выдохнул, но стобы не мешать никому, всё же просто пошел в ванную. Она была такой же маленькой как и в его доме, когда он жил с ныне покойным отцом. Он сделал ещё порез. И как вообще можно расстроиться в таком взрослом возрасте из-за такой детской чепухи? Стивена на самом деле больше волновала не его влюбленность в Кристофера. Он влюблялся в мужчин и потом. Скорее Стрэндж не понимал почему тот предал его. Он до сих пор искал ответ, хотя тот был очевиден. Стивена очень расстраивало, что в свои годы спустя так много лет, он продолжает расстраиваться из-за этого. Мерзость. Как же противно. Почему? Почему нельзя быть не таким… Каким таким? Влюбчивым? Мудаком? Доверчивым? Но сейчас же все не так. И… Стрэндж прикусил щеку в раздумьях. Больно. Солоноватый вкус. Возможно он винит себя в своей наивности и доверчивости. Но Стивен сам не знает почему воспринимает этот эпизод так близко к сердцу даже спустя десятки лет. Возможно слишком ранимое нутро Стивена запечатлело это в себе, пытаясь вытеснить намного более страшные и ненавистные ему события с Донной? Вполне возможно. Как никак он любил ее намного больше. И почти ничего не помнит о ее смерти даже сейчас. Только какие-то обрывки. Стыдно перед ней. Стрэндж иногда представлял какой бы была его сестра, если бы выросла. Темные длинные волосы? Или рыжеватые с оттенком бронзы? Скучные каштановые?       Стивен пригласил своего друга под дерево в парке вечером. Он принес ему подарок, чтобы признаться. Это была середина весны, которая на удивление выдалась очень жаркой. Он сидел и ждал своего друга на траве, слушая шум проезжающих мимо велосипедов и лай собак, смешанный с шумом ветра. И вот Кристофер пришел. Стрэндж где-то в глубине души был уверен, что он не придет. А он пришёл! Еще и нарядный. Кристофер сел рядом, и они начали свой разговор. Во время этого у Стрэнджа задрался рукав из-за сильного порыва ветра, хотя он не собирался это сильно скрывать от своей первой любви. Стивен хихикнул и неловко отвёл взгляд: — Что это? — Кристофер взял его за руку. — Да так… Просто… Не знаю как объяснить. Тебе особенно. — Как есть так и объясняй, — улыбнулся Кристофер, погладив Стрэнджа по руке, — Признавайся. Ты лазал в заброшенный дом? Убегал от кого-то? Тебя сбила машина? — Нет. Совсем нет, — немного смутился Стрэндж, желая открыться и довериться своему любимому, который правда об этом пока не знал, ну да ладно, — Это я сам сделал. — Что? — любопытство на лице Кристофера сменилось непониманием и неким отвращением. — Тогда отец был не в себе и ругался на меня, а я решил, что лучше сам всё сделаю, — по глупому и спеша начал пытаться объяснить Стивен ему. — Ого. Как мягкотело с твоей стороны. Ты должен был быть мужчиной. — Но я и есть мужчина, — не понял Стивен, смотря в глаза Кристофера, которые были полны отвращения. — Нет. Ты как девчонка. Такой же слабый. Или просто псих. Кто тебя знает? Не в себе. А может это ты был не в себе? — Но… — Стивен осекся, а Кристофер смерил его взглядом полным отвращения и ушёл.       Стрэндж плакал тогда. Было больно. Потом, ночью, он понял, что это позиция Кристофера и хоть она и ранит, но имеет право быть. С чего вообще Стрэндж решил, что его примут таким какой он есть? Но следующий день приоткрыл ворота в ад. Стивен как всегда шел по школе. Все почему-то на него странно смотрели. Задира из параллели подошёл к нему и смерил взглядом. Стрэндж не очень боялся его. Он иногда стрелял у Стивена сигареты. Но в этот раз Стрэнджу прилетело по лицу. Он не понимал что случилось. — Псих! — крикнул кто-то из толпы, скопившейся вокруг них. — Ты не должен учиться с нормальными в одной школе, урод, — он ударил Стрэнджа еще раз, а Стивен упал на пол.       Он не понимал почему они знают. Стивен осмотрелся и нашел лицо Кристофера. На нем читалась лишь злая усмешка.       Стрэндж выдохнул. Он и не считал то, что Кристофер отвернулся от него предательством. Но то что разболтал всем… Честно, Стрэндж уже давно забыл какая у Кристофера была фамилия. Из деталей осталось только внешность и имя, а еще то что у него были теплые руки. Но все же он каждый раз вспоминал об этом. Не ясно. Стивен ударил раковину. Он поморщился. «Бить раковины к неудаче» — попытался пошутить вслух Стрэндж, но как обычно никто не посмеялся. Стивен оперся на раковину и всхлипнул, запуская длинные, когда-то бывшие идеальными для пианино или скрипки, пальцы в волосы. Стыдно. Так стыдно за тот период…       Стрэндж стоит где-то. Он не знает где, будем честны. На груди выбито кривое «Не реанимировать». Он хотел быть врачом, но зачем? Это не так весело как быть непонятно где не пойми с кем и делать не пойми что. В любом случае он это не запомнит скорее всего. Немного дрожащими руками он достает новый пакетик и высыпает его на раковину. Он так и не понял откуда у него фунты, но то было не важно. Сейчас ничего не важно. Стивен откинул голову назад после приема и посмотрел в зеркало. Ужас. Худой, бледный, почти что ходячий труп. Мерзость. Он ударил раковину. Отражение не исчезло. Он делал это снова и снова. Все тщетно. Стрэндж фыркнул и достал шприц. Так будет лучше… Должно быть лучше. Намного. Он шатается и идёт к остальным. Он ложится в свой угол забитый мусором. Другие… Они скорее всего уже мертвы. Ну ничего страшного. Бывает.       Стрэндж еще немного поиздевался над своим плечом и сглотнул. Стыдно. Очень стыдно за свое поведение тогда. Он не знал подробностей, но врач скорой все же реанимировал его, назвав это глупостью и ошибкой молодости. Сейчас Стивен был ему благодарен. Да и тогда тоже. Ему провели лекцию о вреде наркотиков и черезмерной худобы. Видно было, что врач говорит искренне и не по методичке. Сейчас Стрэндж задумывается унесли ли наркотики жизнь близкого тому врачу человека… Тогда он просто поверил во врачей и попытался восстановиться. Получилось. Стивен так и не смог узнать как звали того врача. Его не допустили до этого.       Так возродилась его мечта стать врачом. И она сбылась. Стивен был рад этому. Но все же он до сих пор считает, что «бывших» зависимых не бывает. Стрэндж посмотрел в зеркало. «Потерянный», — это было первое, что пришло Стивену в голову. Он вышел из ванной. Не мог больше смотреть на свое лицо. Противно.       Большие надежды и ранний успех вскружили Стивену голову. И вот он уже позабыл о своем прошлом проводит очередную операцию. Но что-то идёт не так. Совсем не так! Оказалось, что у пациента была аллергия о которой он никому не сказал и отнекивался, хотя медсестра задавала вопросы. Провал. Смерть. Стрэндж стоял в большой ванне в своем доме. Он смотрел на себя. Стивен вцепился в свое плечо. На нем были почти невидимые шрамы от маленького охотничьего ножика. Он пользовался этим редко, но иногда это хорошо отрезвляло от прихода, а если резать руки, то сложнее будет попасть в вену. Стивен вытащил лезвие из бритвы и сделал надрез.       Стрэндж выдохнул. Больно. Резать плечи стало намного сложнее из-за трясущихся рук. Зато не важно какие остаются следы. Всем все равно. Никто все равно не увидит.       Несмотря на некие провалы Стрэндж добился высот. Он, можно сказать, даже перелюбил себя, сделав себя же центром своей вселенной. Стивен ухаживал за собой, продумывал все до мелочей, разбрасывался деньгами. Мог себе позволить. Но это и погубило его. Авария. Сам Стрэндж все еще жалел, что попал в нее. Все еще считал это ужасным. «Я умер, но потом воскрес», — подумал Стивен, поглаживая уже не кровоточащее плечо.       Дальше все пошло по накатанной. Как же он хотел на оставшиеся деньги купить себе дозу, чтобы просто прекратить свои страдания. Конечно, это желание было намного слабей жажды жить, которой у Стивена было не отнять. Все его суицидальные попытки и мысли сопровождались резким толчком. Ранимая натура, скрываемая под маской холодности, которая срослась с ним, сделав его настоящим мудаком, коим он и являлся, давала о себе знать. Но как же Стрэндж испугался, когда подумал, что в чае наркотики. Он точно не хотел возвращаться в то состояние… Лучше умереть. Но все же чаю удалось его убедить, что он был таким же чистым как и сам Стивен.       Сейчас Стрэндж вспоминает то время с усмешкой. Глупо. Зато забавно. Хоть что-то приятное.       Стивен сидел и держал осколок стекла в руках в своей каморке в Камартадже. Возможно тем врачам в первый раз не стоило его реанимировать. Точно не стоило. Ничего не выходит. Ничего не получается! Он опять поддался отчаянию, позволив эмоциям взять верх над разумом. Противно. Он поднес стекло к руке. Сейчас. Шорох за спиной: — Здравствуйте. Хорошо проводите время? — Стрэндж дёрнулся и испуганно повернулся, смотря на учительницу, — Разве Вы не пришли сюда ради спасения? Почему тогда? Я Вас огромная жажда жить, — Стивен не ответил, — Подумайте хорошенько, — она провела рукой по его шее и ушла. — Теплые руки… — прошептал мужчина.       На следующий день ее слова подтвердились. Жажда жить подтвердилась и в лёгкой улыбке Древней читалось доброе: «Я же говорила». Стивен и не стал ей перечить.       Стрэндж отпустил плечо и просто начал смотреть в одну точку. На глаза опять навернулись слезы. Почему? Скоро Вонг позовет его пить чай. Надо успокоиться к этому времени. Точно надо. Стрэндж положил немного окровавленное лезвие на тумбу. Внезапно открылась дверь. Кристина. Страх. Она зевнула и прошла внутрь: — Мне было скучно, Чарльза срочно вызвали на работу, а ты так рано ушел, поэтому… — Она никогда первым делом не смотрела на того, кто был в комнате. Сначала на что-то, потом уже на кого-то, и, конечно, Стрэндж знал почему. Немного грустная история, — Боже, Стивен! — Стучись в следующий раз, пожалуйста, — тихо сказал Стрэндж, прикрываясь одеялом. — Ну… Тебе никогда не нравилось, когда я это делала раньше, — попыталась отшутиться Кристина, сев рядом с пакетом, в котором наверняка было что-то вкусное, — Расскажешь что случилось? — мягко спросила она, понимая, что что-то случилось. — Всё нормально. — Ты плачешь. На моей памяти ты делал это примерно… Никогда. — Возможно, — выдохнул Стивен. — Точно. Рассказывай. На этот раз ты же не хочешь послать меня далеко и надолго? — Нет. Не собираюсь. — Ну вот и хорошо, — выдохнула Кристина, вытащив из пакета кусок торта, — Ты не остался до торта. Держи. — Спасибо. Тебя Вонг пустил? — Он самый, — Кристина заметила красные капельки. — С чем торт? — попытался отвлечь ее Стрэндж. — Вишня. Что это? — ткнула она пальцем в лезвие. — Кристина… — попытался оправдаться бывший доктор. — Стивен, — настойчиво сказала она, — Я знаю этот тон. Рассказывай, — смягчилась она. — Я не маленький. — Но ведёшь себя как ребенок. — Неправда. — Рассказывай. Я понимаю, что своим бывшим не все хочется рассказывать, но мы же друзья. — Друзья. Я… Я не думаю, что ты действительно хочешь знать. И вообще это личное. — Бу, — Кристина знала, что он немного боится резких движений и смогла стянуть с него одеяло. — А если бы я был полностью голым? — фыркнул Стрэндж. — Мы занимались сексом. И не раз. — Справедливо. — А теперь скажи что это, — мягко сказала она, погладив Стрэнджа по щеке, — И почему я раньше этого не видела. — Видела. Просто не обращала внимание… — выдохнул Стивен, отвернувшись, а Кристина погладила его по волосам. — Расскажешь почему? — Тебе не понравится. — Поверь мне уже не нравится, малыш. — Твой муж бы не одобрил, — усмехнулся Стивен. — Возможно. Я слушаю. — Хорошо. — Стрэндж закутался в одеяло и лег Кристине на колени.       Они иногда так делали и беседовали на разные темы. Кристине не нравилось лежать у Стивена на коленях, а вот ему очень нравилось лежать у нее на коленях, пока она перебирала его непослушные волосы или мягко гладила щеку, касаясь ее только кончиками пальцев. Стрэндж выдохнул и начал свой рассказ, на протяжении которого лицо Кристины всё время менялось. — Почему ты мне не рассказывал? — спросила она в конце, поглаживая хныкающего ей в живот Стрэнджа по волосам. — А зачем это знать другим? — Близкие должны знать твое прошлое, чтобы понимать тебя лучше. — Это в любом случае не оправдывает меня. — Да. Но делает тебя более понятным. — Прости, что загрузил тебя. — Ничего. С тобой посидеть? — Да, пожалуйста. — Хорошо. — Спасибо, Кристина.