Новые возможности путешествий во Времени.

      Второе поколение Свастонов, в количестве пятидесяти человек, во главе с Такемичи Ханагаки, по прозвищу "Плаксивый герой". Свастоны-канто, количество которых по неподтверждённым данным более пятисот человек, под предводительством Манджиро Сано, в широких кругах, известного как "Непобедимый Майки". Девятое сентября 2008 года — ещё немало месяцев, а может и лет, молодые парни будут вспоминать эту дату.        Именно в этот знаменательный день две опасные группировки встретились, чтобы пролить много крови. Напряжение витающее в воздухе чувствовали все без исключения.       Это было по истине пугающее и не менее опасное событие. Не в далеке железнодорожных путей можно было увидеть множество раненых подростков и молодых парней. После сражения, большенство из них попадут в больницу с тяжёлыми травмами.       Прямо сейчас главный герой и по совместительству человек, из-за которого и состоялась эта битва — находится в критическом состоянии. Травмы, полученные Такемичи в последствии избиения его, уже бывшего лучшего друга и, до сих пор, несомненно, одного из самых любимых людей, были попросту несовместимы с жизнью.       Но несмотря на это, Чифую, верный и преданный партнёр Ханагаки, не терял надежду и верил, что Мичи будет жить.       Судорожно, дрожащими руками он набирал номер скорой, буквально крича в трубку о травмамах своего лучшего друга. Дальнейшие события для него были словно в тумане. Бессознательное тело партнёра покоилась на руках Мацуно.       Чифую оно тогда казалось невероятно тяжёлым. *** – Быстрее! Пациент в критическом состоянии! *** – Мы его теряем!       Такемичи смутно помнил что происходило.       Он совсем не долго был в сознании. В голове Мичи с трудом, обрывками, всплывали воспоминания о том как такой любимый, почти родной, Майки, безжалостно ломал ему кости и превращал лицо и тело в страшное месиво своими сильными ударами.       Чифую, Майки, Тосва, врачи, скорая, крики, боль, всё смешалось воедино, плыло в сознании, а перед глазами, как в каком-то кислотном бед-трипе, появлялась непонятная дисгармония всех близлежащих красок.       Уже в скорой, почти сразу после того как на Ханагаки надели маску для подачи кислорода, он отключился, успев вымолвить всего пару слов.       Несмотря на ужасную боль во всём теле и странную, тянущую усталость, вызванную, с большой вероятностью, скорой кончиной, у Такемичи в голове металась навязчивая мысль, что он должен был сказать что-то, пока окончательно не отключился. Больших, нет, огромных усилий ему стоило приоткрыть глаза и повернуть голову к плачущему мальчику. – ..Чифую..       Мацуно в ту же секунду оторвал ладони от лица и принялся вытирать слёзы, готовясь услышать, как ему тогда казалось, последние слова путешественника во времени. –.. Чиф, я.. прости меня.. я..не смог никого спасти.. я никому не помог.. мне очень, очень жаль.. прости – Можешь передать всем, что я их очень люблю.... – И Майки.. и Майки тоже..       Чифую внимал каждое слово, стараясь подробнее запомнить слова дорогого партнёра. Но услышав последнюю фразу Ханагаки, он впал в ярость, быстро перетекающую в понимание и отчаяние.       Он уже давно стал замечать за Такечи странное поведение. Около двух лет назад, когда Мичи плакался у него на плече, умоляя простить его за смерти Эммы, Изаны, Баджи в которых он уж точно не был виноват. Именно тогда Чифую у себя в голове поставил Такемичи неутешительную болезнь.       Синдром спасателя.

***

      Во время реанимации Такемичи, за дверями палаты несколько человек напряжённо ждали окончания операции и вывода врачей. Почти все друзья Мичи и сами находятся в плачевном состоянии, многие же лежат в соседних палатах.       Юнная девушка, сидя на железном стуле у дверей операционной, громко плакала. Хината Тачибана вот-вот может потерять своего возлюбленного, самого дорого и любимиого ей человека. В её голове было множество вопросов, которые она могла задавать лишь самой себе. За что? Почему именно он? Лучше бы на его месте был кто-то другой! Кто угодно! Он не заслуживает этого!       Сердце девушки трепетало, пыталось вырваться из груди. Никогда еще она не плакала так долго. Руки дрожат, в глазах темнеет, лицо искажается в гримасе боли, а внутри все полыхает.       Страх. Страх — как ужасный всепоглощающий пожар разрастался внутри и пожирал все здравые мысли, оставляя после себя лишь разруху, пепел и отрицательные эмоции. Страх — как кол, вонзённый прямо в сердце, разрывая нежную бледную кожу, оставляя уродливые шрамы и непрекращающуюся ноющую боль. Страх — как приближающаяся смерть, протягивающая свои кривые костлявые руки, пахнущие гнилью и ужасом, навсегда забирающая последние улыбки с лиц любимых людей.       Её младший брат мог лишь легонько поглаживать по спине родственницу в жалкой попытке успокоить. Хоть он и сам переживал не меньше чем остальные, нервно стоящие в коридоре люди, в голове его было пусто. Прошло больше двух часов с момента попадания Такемичи в операционную. За это время мысли младшего Тачибаны успели прийти в порядок. Мальчик оглядел переживающих юношей и всех горько плачущих девушек.       Наото было ясно, через несколько часов, разорвётся не одно девичье сердце.

***

      В ту же секунду, как из операционной вышел врач, в коридоре больницы стало очень тихо. Громкие рыдания, нервные шаги от стены к стене, звук стучаших друг об друга зубов — затихли. Казалось, в тот момент каждый задержал дыхание, повернув голову в сторону палаты, ожидая роковых слов.       Можно было и не дождаться вердикта врача, просто по выражению лица доктора, можно было с лёгкостью понять, что новости будут явно не утешительными.       На миг успокоившаяся Хината, только взглянув на врача, с новой силой начала рыдать.