Расстояние длиною в 5 лет

Lord Huron — The Night We Met

repeat

https://www.youtube.com/watch?v=AJfzyZszzUw&ab_channel=Nigrantem

      Он всегда считал себя достаточно сильным человеком. С самого детства был уверен в стойкости своего внутреннего стержня и своих поступков. Еще когда ему было пять лет, он упал, больно ударившись коленками об асфальт и разодрав ладони в кровь, при виде испуганного взгляда матери точно решил для себя, что никогда не будет плакать. Он рос отважным мальчиком, смело смотря в лицо сложностям, не опасаясь последствий. Всегда держал спину прямо и не отводил взгляда, защищая друзей в драке. И всегда стойко переносил расставание с людьми, будь то прощание с дружбой или любовью.       Всегда мог положиться на себя. Он был со всеми своими тараканами, со всеми переживаниями, со всеми слабостями и минутами счастья. Он любил себя любого: пьяного, удивленного, безбашенного, немного романтичного, чуть одинокого. С желанием в три ночи сорваться и уехать за город или заказать пиццу вместо завтрака. С растрепанными волосами, холодными руками, заспанным лицом — он заботился о себе. Ведь чтобы заботиться о ком-то другом, надо сначала позаботиться о себе. Поэтому, когда он без памяти влюбился — он был готов стойко принять эти чувства. Он был готов проживать их без вреда для себя и любимого человека.       Он оказался не готов только к одному. Что им окажется человек из детства, которого он оберегал на каждом этапе их жизни — Ким Тэхён.

And then I can tell myself,

Я спрашиваю себя снова и снова

What the hell I'm supposed to do.

Что же, черт возьми, мне делать.

And then I can tell myself,

И если бы можно было вернуть время назад,

Not to ride along with you.

Я сказал бы себе: «Не влюбляйся в неё».

      Это произошло само собой в одну из ночей, когда они лазили по заброшенным зданиям, убегая от полицейских, смеясь и петляя мимо столбов, лестниц, перепрыгивая заборы и ныряя под балки. Они забрались на саму крышу и, тяжело дыша, осматривали ночной Сеул, зная, что позже получат сильную взбучку от родителей. Чонгук в тот момент посмотрел в глаза Тэхёна, уже тогда сильно манящим, и понял — это точка невозврата. Отдышка от долгого бега маскировала участившийся ритм сердцебиения. Он безоговорочно и откровенно терялся в ощущениях, наблюдая, как Тэхён сгибается от режущей боли меж ребер, обняв бок и смеясь.

I had all and then most of you, some and now none of you,

Ты всё, что было в моей жизни, а теперь у меня ничего не осталось,

Take me back to the night we met.

Верни меня в ту ночь, когда мы встретились.

I don't know what I'm supposed to do, haunted by the ghost of you.

Я не знаю, что мне делать, твой образ следует за мной повсюду.

Oh take me back to the night we met.

Прошу, верни меня в ту ночь, когда мы встретились.

      Он не был готов, что жизнь так дерзко поведет себя, полностью обнажив его спину, и нанесет жесткий и точный удар лезвием где-то между четвертым и пятым ребром. Чонгук, как полный кретин, влюбился в друга.       Чонгук лежал на кровати, смотря в потолок, и на репите слушал Lord Huron — The Night We Met, закинув одну руку за голову, а вторую свободно откинув на кровать, слегка покачивая ладонью в такт мелодии. Дружба с Тэхёном была самым ярким и счастливым эпизодом в его жизни и одновременно с этим являлась самой трагичной историей.       Тэхён был старше на два года и раньше распробовал вкус взрослой жизни, начав встречаться с девушками: прятался с ними под лестницами в школе, а после водил их на свидания в университете. Никто не был виноват в том, что произошло. Ни Чонгук, ни тем более Тэхён. Каждый раз, видя озорные глаза друга после очередной прогулки, Чонгук сжимал кулаки и молча шел в зал тренироваться, теряясь в своих мыслях и музыке в наушниках. Благодаря взращенным качествам и внутренней силе, он стойко переносил все похождения друга, вплоть до выпускного и даже после, ведь все увлечения Тэхёна дольше одной недели не длились. До одного рокового декабрьского вечера. Пока за несколько дней до нового года Тэхён не привел в их компанию девушку, дико смущающуюся, жмущуюся к плечу, прячущую очаровательную улыбку. Он впервые привел ту, с кем проводил время в их сугубо мужской компании, представив как свою девушку. В тот момент Чонгук почувствовал, будто что-то надломилось в его груди, разорвалось и упало, больше не показывая признаков жизни.       Он тогда словно со стороны наблюдал, как все друзья подскочили, поздравляя, будто Тэхён объявил о женитьбе. Чонгук сидел с глупой улыбкой, кивая и даже слегка аплодируя, тайно надеясь, чтобы никто не увидел умирающий при этом взгляд, и не понял, что Чонгука в этот момент не стало. Почему они перестали общаться после — можно было бы и не спрашивать. После той ночи он заново учился быть собой, обретая в одиночестве силы. Он снова искал в себе неизведанные глубины и новую опору, которая так сильно была необходима.       Это не произошло резко, Чонгук не заблокировал контакт Тэхёна, просто время пребывания вместе в какой-то момент сократилось по инициативе обоих. Тэхён все реже соглашался на встречи, отдавая внимание другому человеку, а Чонгук реже набирал номер друга. Их такие долгие и искренние разговоры стали короче, а общие интересы изменились, смешавшись с обычной рабочей рутиной. В какой-то момент Тэхён изменил специальность, кардинально сменив направление, уйдя в изучение языков. Он жил дальше, расширяя свои интересы и впуская в круг друзей все больше и больше новых людей, которые потихоньку вытесняли старых.       Просто так случается, просто дороги расходятся, и люди идут дальше, создавая новые и лучшие воспоминания для будущего себя.

Say Something — A Great Big World feat. Christina Aguilera

repeat

https://www.youtube.com/watch?v=-2U0Ivkn2Ds&ab_channel=AGreatBigWorldVEVO

      Чонгук сверлил потолок мутным взглядом, прогоняя в памяти последние пять лет жизни после того, как их пути вконец разошлись. Вспоминал, как часто менял партнеров и партнерш, мечтая забыться в кровати другого человека, вжимая того и вдыхая запах чужого тела. Как напивался в барах почти до беспамятства, но даже в те периоды сквозь пелену дыма и угара видел прямоугольную улыбку в своих снах. Он давно уже не был мальчишкой, он смог найти силы и жить дальше, строя свою собственную жизнь вдали от тонких запястий и длинных пальцев, которые всегда сжимал, таща Тэхёна за собой, втягивая того в очередную авантюру (а Тэхён всегда сопровождал, не прячась и не сбегая). Вдали от бархатного голоса и любимого смеха, больше не глядя в глубокие глаза.

Say something, I'm giving up on you

Скажи что-нибудь, я перестаю верить в «нас»,

I'm sorry that I couldn't get to you

Прости, что так и не смог достучаться до тебя.

Anywhere, I would've followed you

Я бы последовал за тобой куда угодно.

Say something, I'm giving up on you

Скажи что-нибудь, я перестаю верить в «нас».

      Чонгук жил, выстраивая себя заново, кирпичик за кирпичиком. Даже после того, как через год их разлуки узнал, что Тэхён станет отцом.

And I will swallow my pride

Я переступлю через свою гордость

You're the one that I love

Ты — единственная любовь всей моей жизни,

And I'm saying goodbye

И я говорю: «Прощай».

      Чонгук стойко выстоял волну цунами, обрушившуюся на его новый выстроенный мир. Он смотрел не отходя, не прячась, смело принимая ее и разрешая себе в эту секунду быть слабым. Он позволил себе прожить все те эмоции, которые рухнули. Позволил опуститься на самое дно, позволил ощутить боль, утопая, чтобы после достать себя и продолжить жить дальше.       В тот момент он достал телефон и написал всего одно первое и последнее сообщение за год: «Я очень рад за тебя. Будь счастлив». И получил такой же короткий ответ: «Спасибо, я постараюсь».       Это было последнее, что Чонгук позволил себе в сторону Тэхёна, дав себе возможность прожить боль до душераздирающего крика, от которого после несколько дней болело горло. Закрыл в своей душе комнату с табличкой Ким Тэхён и выкинул ключ куда-то в самый дальний угол своей бездонной души. Больше жизнью друга он никогда ни у кого не интересовался.       Он жил для себя, помогая себе же подняться. Бережно, шаг за шагом лечил себя. Лечил свою душу, чтобы, наконец, снова улыбаться, радоваться, смеяться. Чонгук терпеливо ждал и оберегал себя, прощая минуты слабости и периоды срыва. Он не мог иначе, его внутреннее «я» не могло иначе. Сердце болело и плакало каждую ночь, когда он оставался в одиночестве. Не мог требовать от себя встать на ноги моментально, он дал себе время. Дал время своему сердцу успокоиться, обнимая и даря себе же тепло.       И Чонгук справился. Снова.       Он начал ощущать вкус давно забытой жизни, когда случайно оставленные дома ключи не раздражают, когда парочки на улице не навевают тоску. Он дал своему внутреннему миру породить новые ростки жизни, чтобы снова чувствовать ветер, запах моря, радоваться так по-детски и наивно крикам чаек. Снова иметь возможность получать удовольствие от давно забытых вещей.       Чонгук был безумно счастлив за себя, за то, что внутренний «я» смог. Они помогали друг другу. Они справились.       До этого дня.       До этого самого блядского дня. Когда в 09:00 самолет Сеул — Нью-Йорк доставил Чонгука и двух его друзей, по совместительству коллег, в новый для них город Америки. Агентство отправило их в командировку, предоставив переводчика в незнакомой стране.       Он спускался по трапу, болтая с Юнги и Чимином, ругая еду в самолете и жутко неудобные кресла, после которых болела спина и затекла шея. И, смеясь над очередной шуткой Чимина, Чонгук краем глаза замечает неуловимое и незаметное: ему показалось, что…       Он поворачивает голову и видит его.       Ким Тэхён стоял, оперевшись плечом на столб посреди зала, держа табличку с названием их компании, и лениво, без интереса рассматривал лица проходящих людей.       Чонгук прикрыл глаза рукой, чувствуя, как мир внутри начинает медленно расходиться трещинами, паутиной разветвляясь в разные стороны.

Say something, I'm giving up on you

Скажи что-нибудь, я опускаю руки.

Say something, I'm giving up on you

Скажи что-нибудь, я больше не буду пытаться.

Say something

Скажи что-нибудь…

      Чонгук встал с кровати, подошел к открытому окну, схватил пачку Philip Morris и достал из нее сигарету. Опустился правым бедром на подоконник, поджав под себя ногу, и закурил.       Он отпустил Тэхёна, построил карьеру, свою жизнь, окружил себя друзьями, покинул Сеул, уехал за тысячи километров, чтобы…. Снова с ним встретиться. Уже в который раз жизнь отпускает в него пулю заведенного револьвера, который она все время прижимала к виску.       Чонгук затягивается глубоко, чувствуя, как дым полностью заполняет его легкие, а после медленно выдыхает, оставляя белые колечки в воздухе.       В эту ночь, когда маленькая стрелка часов указывает на 03:00, не только Чонгук не может уснуть, увязая в тягучих и не самых сладких воспоминаниях прошлого. Экран мобильного телефона засветился, уведомляя о входящем сообщении.

Seafret — Oceans

repeat

https://www.youtube.com/watch?v=RpdXBjwXbMg&ab_channel=SeafretVEVO

      В противоположной стороне района другой парень сидел на кровати, зарывшись руками в свои волосы и опустив голову вниз. Так же, как и Чонгук, он вспоминал прошлые годы, испытывая дикую боль где-то в солнечном сплетении, прогоняя приступы тошноты, вызванные всего одной неожиданной встречей с призраком из прошлого. Ким Тэхён беззвучно кричал в пол, не в силах справиться с той болью, которая на него нахлынула, копившаяся долгие, бесконечно долгие годы.       Чонгук так и не узнал, что Тэхён не женился. Он стал отцом, но связать жизнь с человеком, которого не любил — не смог.       Тэхён влюбился в Чонгука в самом детстве, когда тот защитил его от уличных мальчишек, что-то не поделивших между собой. Что именно, Тэхён уже и не помнил, так давно это было. Влюбился невинной и детской любовью, восхищаясь уже тогда серьезными не по возрасту поступками.       Чонгук — лучшее, что произошло в его жизни. До момента рождения сына, конечно. Но даже после Чонгук был тем самым океаном для Тэхёна, в котором он растворялся день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Чонгук всегда был рядом: подставлял свое плечо, протягивал руку, а Тэхён медленно задыхался, не имея сил противостоять силе, тянущей его к человеку. Мимолетные романы ненадолго помогали забыться. На какой-то короткий промежуток времени, чтобы иметь хотя бы возможность вынырнуть, как кит, вдохнуть воздуха и далее снова опуститься на самое дно, оказавшись под кубометрами воды, и чувствовать давление на грудную клетку.       Тэхён не справлялся, он был слишком слаб, каждую ночь засыпая с именем на губах и просыпаясь с улыбающимся лицом перед глазами, пока остатки сна разлетались и рассеивались между атомами воздуха.       Каждое утро он открывал окно, чтобы проветрить комнату, в надежде, что больше не увидит снов, что эта пытка прекратится хотя бы по ночам. Но становилось только хуже. И Тэхён нашел всего одно решение, которое казалось ему самым надежным и наименее болезненным — завести семью.       Но откуда он мог знать в свои двадцать три года, что самая худшая идея забыть человека — это использовать другого? Он не хотел, чтобы кто-то пострадал, он хотел спасти себя, а получилось, что разрушил не только свою жизнь, но и жизнь другого человека.       После того, как он узнал, что станет отцом, он сделал предложение. Тэхён честно старался быть прилежным парнем и заботливым будущим мужем. Но самая худшая идея в жизни — это использовать другого человека, чтобы самому стало лучше. Он понял это поздно, слишком поздно. За месяц до свадьбы он отменил ее, понимая, что теряет еще одну часть себя в теле другого человека. Им понадобилось время, чтобы наладить отношения, чтобы Тэхёну позволили видеться с сыном. Но зияющая дыра где-то в самом центре грудной клетки продолжала медленно, но верно крошится, становясь больше с каждым годом.       Тэхён нашел новую работу, уехал из Сеула в надежде, что смена обстановки поможет хотя бы немного спасти то, что еще осталось живо. Он поменял страну в надежде, что даже перестанет слышать знакомые ароматы блюд, напоминающих о прогулках в юношестве, когда они с Чонгуком прятались в уличных кафешках от противного дождя, поедая рамен, стоя у столика и смеясь над мокрыми и взлохмаченными прическами друг друга. И спустя время расщелина в груди начала немного зарастать лианами. Она никуда не пропала, но хотя бы не так сильно болела.       До этого дня.       До этого самого блядского дня. Когда в аэропорт Нью-Йорка приземлился самолет из Сеула и его отправили встречать гостей. Меньше всего на свете он был готов увидеть те самые черные глаза, из-за которых выл по ночам, сжимая пальцы в кулаки и разбивая предметы. Меньше всего он хотел почувствовать знакомый аромат парфюма, от которого бежал, меняя даже страну.       Но жизнь никогда не спрашивала, чего хочет Тэхён. Она никогда не давала ему выбора, даже малейшего. Она кидала в воды океана Чонгука, не заботясь, что Тэхён падает плашмя, сильно ударяясь о водную гладь и задыхаясь. Ее не беспокоило, что Тэхён не умел плавать, ей было все равно на его крики о помощи и барахтанья. Кидала, безжалостно смеясь ему в лицо.       Тэхён вцепился в свои волосы, боясь пошевелиться, сидя на краю кровати и просто смотря в пол. Он пытался прийти в себя и выровнять дыхание. Как это называется? Приступ панической атаки? Да, пожалуй так. Тэхён приходил в себя после приступа панической атаки, после того, как полдня провел с человеком, о котором когда-то мечтал. И которого так жестко выкинул из своей жизни, пытаясь выживать дальше.       Сделав глубокий вдох и такой же выдох, Тэхён подобрал телефон с тумбочки: 03:00. Открыл KakaoTalk и нашел старый контакт, который спустился почти в самый низ всех чатов.       В сердце прострельнуло. Он больше не мог так жить дальше. Тэхён честно, пять лет пытался. Как мог, пытался, но тоска по человеку сейчас была тяжелее, чем силы, борющиеся с ней.       Тэхён нажал на контакт, открыв чат, и уставился на последние сказанные друг другу слова. Последнее сообщение, отправленное Чонгуку много лет назад: «Спасибо, я постараюсь». А ведь Тэхён старался, правда, старался. Тэхён: [03:00] мы можем увидеться?       Сообщение отправлено так же быстро, как и напечатано. Тэхён спешил, боясь, что еще минута, и он передумает. Так легко было себе в этом отказать, так же легко, как одновременно и невозможно.       Пульс подскочил, когда через минуту пришел ответ. Чонгук: [03:01] да. Через 30 минут у Американского музея естественной истории рядом с центральным парком.

* * *

Youngblood — HENRY

repeat

https://www.youtube.com/watch?v=kW0REr0h5iw&ab_channel=HENRY-Topic

      Тэхён стоял около входа в центральный парк со стороны музея, нервно кусая губы, волнуясь, как пятнадцатилетний пацан на первом свидании. Его кидало то в жар, то в холод, сердце было готово выскочить из груди в любую минуту, размышляя, не совершил ли он ошибку.       Совершил. Конечно, совершил. Ведь он только собрал себя, а эта встреча снова все разрушит. Только теперь куски будут не крупные, они раскрошатся, рассыплются и развеются ветром.       У Тэхёна земля ушла из-под ног, когда из-за угла показался знакомый силуэт. В черной куртке и берцах он терялся среди теней, и только черные глаза смотрели глубоко в душу, заставляя Тэхёна потерять связь с реальностью.       Чонгук подошел, не улыбаясь, молча указав глазами на парк, мол, идем? Тэхён кивнул и только звук бьющегося стекла услышали оба. Каждый в этот момент раскалывался.       Пятнадцать минут они гуляли в тишине, пока не остановились возле слабо освещенной лавочки, спрятанной меж деревьев. Чонгук взял на себя роль того, кто начнет разговор. Он всегда был таким, всегда был первым, кто брал ответственность и инициативу, подавал Тэхёну руку. Тэхён влюбился в это качество бесповоротно и теперь уже совершенно точно — навсегда.       — Ты хорошо выглядишь. Со временем стал только красивее.       Удар ниже пояса, Тэхён не смотрел на друга, только себе под ноги.       — Кто бы говорил. Я помню твою любовь к спортзалу, но не думал, что ты станешь… — поднял голову, повернувшись к Чонгуку. — Таким…       Чонгук слабо улыбнулся:       — В зале всегда отдыхаешь, как бы это не звучало. Там отдыхают мысли, и никогда не надо никем притворяться, — Чонгук решил, что пришло время говорить правду. Он слишком долго прятался. Решившись прийти сюда на эту встречу, он дал себе обещание, что больше не будет прятаться за масками. С их последней встречи прошло пять лет, они оба выросли, они оба поумнели, они оба изменились. Та самая юношеская любовь уже не казалась чем-то постыдным, а наоборот, она казалась невинной и милой. Она никогда не была отягощающей. Тяжелыми были годы после, когда Чонгук взрослел. И сейчас он больше не видел причин не говорить правду. — Это было моим местом для пряток. Я прятался от себя в том числе.       Тэхён смотрел, не отрываясь. Чонгук изменился, он стал еще мужественнее и как будто еще сильнее. Не физически, это не отображалось в плечах или теле. Это шло изнутри.       — А от кого еще?       — От тебя.       Тэхён сглотнул, отводя взгляд:       — Мне жаль, что мы перестали общаться. Я очень скучал.       — Я тоже, — голос Чонгука был совсем тихим, но в тишине парка звучал отчетливо. — Но так сложилось.       Тэхён кивнул, снова вернув взгляд на черные глаза, которые, в отличие от Техёна, не меняли предмет, на который смотрели. Это смущало. Он не должен был так смотреть, это мешало говорить:       — Как ты думаешь, мы сможем снова стать друзьями?       Чонгук от этих слов вздрогнул, впервые отведя глаза. Он боялся этого. По-настоящему боялся, что Тэхён предложит вернуть дружбу, а Чонгуку придется отвечать страшным словом: «нет».       Они молчали. Чонгук во время того, как шел сюда, представлял их разговор. Вел молчаливый монолог в своей голове и такой вариант развития предусматривал. Он знал, что хотел ответить. Знал, что должен был ответить. Но, черт возьми, как же тяжело было произнести эти слова, открыться, обнажить душу, которую так тщательно скрывал и оберегал. Защищал от открытого, болезненного и безжалостного мира.       — Я хотел бы снова восстановить с тобой общение, я хотел бы как раньше: видеться, говорить, смеяться. Мне не хватает тебя, — Тэхён сам не верил, что говорил подобное. Ведь это совсем не то, что он хотел. — Как друга, — и снова ложь. Гадкая, ядовитая ложь. Но друг — это же лучше, чем ничего? Тэхён пытался жить без Чонгука, у него не вышло. Он с треском провалился, погребая себя под руинами своих же амбиций. Он так соскучился по улыбке, по прикосновению руки, по голосу и смеху. По их непринужденным разговорам, что был готов остаться просто другом, лишь бы быть рядом.       «Как друг»… Чонгука передернуло от этих слов. Он никогда не сможет быть ему другом, не теперь, когда снова увидел.       — Тэхён… Я… не думаю, что… — Чонгук замялся, во рту пересохло. Вот он, тот момент, когда придется раскрыть все карты и вконец проиграть. Проиграть человеку напротив, который хочет быть с ним другом. Проигрывает тот, кто влюбляется без памяти, не получая в ответ ничего, что было необходимо. В эту минуту Чонгук был готов проиграть. Слишком долго жил с мыслями, пытаясь их запереть в своей голове. И вот ключик, который он когда-то выкинул, снова каким-то образом оказался у него в руке. А дверь, которую когда-то запер, распахнута настежь. И как это произошло, Чонгук уже не помнил. Он не видел, как Тэхён побледнел, понимая, какой ответ его ждет. — Не думаю, что мы сможем быть друзьями. Прошлое не вернуть, оно было прекрасным, беззаботным. Мы были детьми. Но прошлое остается в прошлом. Мы давно выросли, мы давно изменились, и мы не те, кем были раньше.       — Но я готов прикладывать силы, чтобы узнать нового тебя, — последняя попытка из последних сил.       Чонгук горько улыбается, смотря вперед, облокотившись на колени, слегка вытянув руки:       — Но я не готов этого делать, — опускает голову, искоса бросая взгляд на совсем бледного друга. — Тэхён… — последнее, на что решается Чонгук, понимая, что сжигает все мосты. Но он должен это сделать, он должен закрыть гештальт, который горел у него в груди все эти годы. — Я не могу быть тебе другом, потому что ты не безразличен мне. И всегда был больше, чем друг.       У Тэхёна потемнело в глазах, а сердце рухнуло куда-то вниз. Чонгук опустил голову и продолжил:       — Я не должен этого говорить, но уж лучше расставить все точки над i, чтобы в будущем никому из нас не было больно. Больше не было.       — Зачем ты… это делаешь, — тихо шепчет Техён, широко распахнув глаза и прикрыв рот ладонью.       — Я хотел бы перед тобой извиниться, — Чонгук встал со скамейки, все также смотря в землю и спрятав руки в карманы. — Но у тебя семья, а влюбленный друг из детства крайне отрицательно вписывается в это. Я действительно хочу, чтобы ты был счастлив, — наконец Чонгук поднял глаза, решаясь взглянуть на Тэхёна последний раз перед уходом. Завтра утром он будет просить другого переводчика.       — Какой же ты кретин… — шелест травы под ногами, быстрый шаг, легкое прикосновение теплых рук к лицу. — Я не женат, я так и не смог. Из-за тебя.       Удивленный взгляд, шуршание куртки и теплое дыхание из губ в губы.