*
26 июля 2022 г., 19:00
Сокджин находился в глубине своего интровертного кокона, когда это произошло в первый раз. Конечно, это было не самое подходящее место, но это не значит, что он не мог насладиться уединением в общественном туалете. Зато это значит, что Тэхен может с грохотом распахнуть дверь и подлететь к нему, как на пожар, уложить подбородок на плечо и проникновенно спросить:—Ты любишь меня, хен?
Сокджин дергает плечом, надеясь, что это больно:—Что?! Какого...Тэхен! Я тут писаю, ты...Это что, такой срочный вопрос?!
Тэхен, как и ожидается, успешно игнорирует намек, но ему хотя бы хватает порядочности отвернуться. И привалиться к его спине спиной, как какой то осьминог-переросток. Тэхен настолько тяжел, что Сокджин немного пошатывается под его весом и гримасничает, когда ему приходится упираться одной рукой на стену над писсуаром.
Ему нужно облегчиться.
Господи. Джин вздыхает и расслабляется-чего удивляться, в их группе понятие личных границ отсутствует полностью. Тишина наполняется журчащими звуками и...
—Вообще нет, но здесь ты никуда не сбежишь. Так что, хен, ты любишь меня?
Сокджин давится, тело сзади прижимается к нему плотней, он невольно качается вперед и едва не стукается лбом об стену, рука дергается и. Ох.
Он делает вдох - глубокий, глубокий вдох- вспоминая все те медитативные упражнения, которые Намджун и Хосок заставляли их делать в ожидании съемок, пока Юнги метался из угла в угол и ворчал. Представьте, как воздух циркулирует в ваших легких, думает он про себя. Почувствуйте, как спокойствие проходит сквозь ваше тело. Представьте, что воздух - это частицы золотистого света, рассеивающиеся от центра вашего существа до кончиков пальцев, которые теперь мокрые...
—Я тебя ненавижу.— говорит Сокджин максимально спокойно, хотя внутри у него все клокочет. Тэхен удивленно отстраняется, Сокджин нервно застегивает ширинку, разворачивается на пятках и уходит почти строевым шагом, стараясь не обращать внимания на скрип мокрых ботинок.
Как бы Сокджин не хотел забыть о произошедшем, как о неприятном сне, вскоре стало понятно, что Тэхен не даст этому случиться.
—Прости за тот день, хен,—говорит Тэхен ему несколько дней спустя, к счастью, не в туалете. Они дома, в общежитии, и Тэхен уже долго стоит у входной двери ожидая, пока Сокджин вернется с прогулки с Джехваном. Джин об этом знает потому, что последние полчаса Чимин скидывал ему все более нелепые фото этого ожидания.
—Окей,—тянет Сокджин медленно, вместо того, чтоб сострить, что в памяти его телефона есть минимум шесть фото, как Тэхен пытается удержать зонт на голове. Возможно, ему следовало оставить только одно фото, но Сокджин все еще не решил, на каком из них Тэхен выглядит милее. Поэтому оставил все.— Ты говоришь мне это каждый день. Я понял.
Тэ кивает:—И все же, прости.
Он протягивает что-то похожее на коробку из под обуви, наспех завернутое. Сокджин некоторое время напряжено и с толикой подозрения переводит взгляд с коробки на парня и обратно, но потом закатывает глаза и забирает подношение. На всякий случай трясет- вроде ничего криминального- и дружески хлопает Тэхена по плечу.
—Все в порядке, забудем. Только никогда не делай так больше. Дай хену писать спокойно.
—Да, конечно, обещаю!—Тэхен улыбается, буквально светится весь, Сокджин чувствует себя как какое- то ночное существо, неожиданно увидевшее солнце. Прям как Юнги.
Джин морщит нос (в основном, из-за своей реакции) и отходит к шкафу, чтоб положить новую пару обуви.
—Хорошо. Спасибо, Тэх...
—Подожди! Минутку! Теперь ты любишь меня?! Любишь, да??
—Так, Ким Тэхен,—в животе у Соджина ухает и коробка едва не валится из рук,— ты меня подкупить что ли пытаешься? Имей ввиду, мое расположение не продается так дешево. Приложи усилия! Посмотри только на эту оберточную бумагу. Отвратительно. Даже ленивец смог бы лучше, а у него когти по двадцать сантиметров...
Сокджин еще немного разевает рот, машет руками и краснеет лицом. Он ожидает, что Тэхен сбежит, или подыграет ему в этом недоспоре, или сделает скуксившееся выражение лица, какое он обычно делает, когда его ругают, даже в шутку. Или пригрозит, что заберет обувь, раз Сокджин такой неблагодарный. Вот только ничего не происходит. Тэхен просто молчит и странно улыбается. Неожиданные мысли посещают Джина и его тирада обрывается на полуслове. Кажется, это кончится плохо.
—Я понял тебя, хен. В следующий раз упакую лучше.—отвечает Тэ в наступившей тишине спокойно, в то время как Сокджина охватывает ужас
—Э...Послушай, дело же не в обертке...Тэхен, ты не можешь вот так просто уйти! Вернись!
Сокджин находится в состоянии повышенной готовности всю следующую неделю, средней готовности - всю последующую, и все равно - все равно!- он никак не ожидает, что в среду в полдень на пороге его спальни появится отекшее лицо и взъерошенный ото сна Тэхен. Хуже того, его собственная реакция на этот визит вовсе не возмущенное недовольство, а совсем наоборот, что-то вроде восторженного возбуждения.
—О нет!—начинает Сокджин, потому что ему нужно сохранить лицо. Сложно попасть в нужную эмоциональную ноту, когда тебя захлестывает ликование. Но он пытается.—Нет. Нет, Тэхен! Это не то, что я хотел сказать!
—Гав,— отвечают ему, потому что это Тэхен и этим все сказано. Сверток, который он протягивает Сокджину, упакован гораздо аккуратнее предыдущего, здесь сразу видна ловкая чиминья рука. Сверток размером с половину Тэ и имеет форму Марио.—Это для тебя. Ты лю...
—Не смей произносить это!
—Ты любишь меня, хен?
—Господи ты Боже мой,—шепчет Джин, обхватив ладонями щеки, потому что этот парень не сдается. Он ждет, что Джин сдастся? Что он ответит честно? Нет, он просто проигнорирует.—Это то, о чем я думаю? Если да, мы поставим его напротив комнаты Намджуна, пока он спит. Как думаешь, Чонгук одолжит нам камеру? Да что я говорю, конечно одолжит...Мы сделаем это. Серьезно, это худший из лучших подарков, что я получал, Тэхен. Ты ужасен.
Тэхен улыбается так, словно услышал комплимент.
***
Тэхен настойчив- и это проблема. —Ты ведь любишь меня, Джин-хен?— спрашивает Сокджина гигантский ходячий букет, норовящий сунуть соцветия прямо в лицо. Тэхен где-то между ними, во всяком случае, Сокджин на это надеется. Он с содроганием думает о том, во что превратится мир, если букеты обретут разум. И ноги. —Я категорически отказываюсь отвечать на этот вопрос.— отвечает Джин, осторожно тыкая пальцем в оранжевый цветок ужасающей формы. И молчит. Он уверен, что хотел сказать что-то другое. Не уверен, что именно, но точно другое.—Предположение, что я когда- либо отвечал на этот вопрос, показывает серьезное непонимание моего характера, и я никогда не хочу слышать это снова. Букет трясётся и хихикает. Сокджин смеется вместе с ним.***
Тэхён невероятно настойчив. —Но ты ведь любишь меня, да?— спрашивает он, пока Сокджин с сомнением рассматривает тарелку с лапшой (кажется) и стейком (вроде бы).—Кстати, если почувствуешь сладость-это Чонгук виноват, он поменял соль в солонке на сахар. —Гипотетически,— отвечает Джин, накручивая на вилку что-то похожее на лапшу и молясь про себя, чтоб его вкусовые рецепторы выдержали эту атаку.—Гипотетически, если я э-э чувствовал к тебе что-то...Это было бы что-то вынужденное и крайне негодующее. —Круто!—скалится тот в ответ, ставит кулаки один на другой и укладывает подбородок сверху, замирая, словно перед долгожданным зрелищем. —Ты просто будешь смотреть?— спрашивает Сокджин, усиленно не обращая внимания на неуместную реакцию на свои слова. —Не то чтобы я не знал, как это замечательно - смотреть, как я ем, но ты же сам это приготовил, ты ведь понимаешь... —Да, это будет прекрасно,—Тэхен хмыкнул,—но я приготовил это для тебя, хён. Когда я смотрю, как ты ешь, я счастлив, сыт и все такое. —Не говори юнгиевыми фразами. —Но это хорошие фразы,—возражает Тэхен и делает паузу,—кроме того, моя порция подгорела. Сильно. Прилипла к сковороде, точнее. Но не волнуйся, я уже сделал новую, то есть, три. Это должно было быть сюрпризом, но уже нет. —Ой.—Сокджин горд, что его голос даже не дрогнул и не выдал всего ужаса, от которого тряслись даже кости.— Ну что ж. Я... отрежу тебе несколько кусков стейка, и ты сможешь поесть со мной. Хорошо? Хорошо. Улыбка Тэ становится широкой:—Ты меня любишь. —Это не...Я просто...Если мне суждено страдать, я не намерен делать это в одиночестве. Так что заткнись и ешь. Должно быть я действительно люблю его, думает Сокджин позже, поглаживая недовольно бурчащий живот, ибо нет другого объяснения тому, что он проглотил всю эту ужасную еду, если только его не загипнотизировали. Хотя, кто знает. Может это и был гипноз***
—Это не смешно!— шипит Сокджин на Юнги, глядя на плюшевые головы Эрджеев, беспорядочно выложенные в форме "SrY" на до этого аккуратно заправленной постели Сокджина. Джин смотрит сверху вниз. Юнги же, наклонившись и закрыв лицо руками, издает жутковатые шипяще- хрипящие звуки, параллельно всхлипывая. Они планировали побыть наедине (не в сексуальном плане, а в интровертном), пришли в спальню...и вот. —Ох. Почему "r" строчная? Он все это купил? Юнги отнимает руки от лица, и его широкая улыбка совсем не раздражает Сокджина,нет. —Думаю, нет. Ты ведь знаешь Тэхена. О, Сокджин знает Тэхена. Даже если бы не хотел знать- тот бы заставил. В данный момент Джин прекрасно знает, что Тэхен сделал все, чтобы отвертеться от оплаты подарка. Наверняка широко распахнул глаза, надул щеки...Или бросил тяжелый взгляд, закусив губу. Или сделал еще что-то, с тем Сокджин не знаком. Пока не знаком. Что бы это ни было- оно сработало на том сотруднике компании, которого он выбрал в качестве мишени. Всегда срабатывает. Но не на Сокджине. Никогда. —Маленький негодяй,—бормочет Сокджин, чтоб отогнать мысли. Он тянется к ближайшей игрушке, сжимая в руках приятный материал,— кто ж так ухаживает... Юнги издает звук, похожий на дельфиний писк, и опускается на постель прямо на послание. —Так ты признаешь, что это ухаживание? —Я сказал "ухаживает"? Нет, я...м, я другое имел ввиду, то есть...Нет, я не считаю, что он за мной ухаживает. Юнги играется плюшевыми головами, подкидывая их, лежа на спине как котенок- переросток:—Хорошо. —Как ты смеешь играться с подарком моего кавалера?—Сокджин пытается убедить себя, что звучит естественно и с нужной доли иронии, что ему удается, так как Юнги не показывает вообще никакой реакции.—Он не ухаживает за мной, Юнги. —А я этого и не говорил. Как думаешь, если я вызовусь быть дегустатором его блюд, он составит мне подарок из голов Шуки? Мне они нравятся. —Нет.—отрезает Джин и отворачивается. Неприятно свербит под ребрами, но это просто остаточная изжога, отдающая вверх. Да.—Я в том смысле, не поощряй его клянчить вещи, это неправильно. —Что ж, попробовать стоило...—бормочет Юнги, безуспешно пытаясь собрать всех Эрджеев в локтевой сгиб. Он поднимает глаза и в голосе звучит мед.—Хен? —Что? —Могу я тебя кое о чем спросить? —Да,—отвечает Сокджин, кожей ощущая, что это будет подвох, но все равно отвечает,— всегда да, ты же знаешь. —Хорошо.—Юнги делает глубокий вдох, но все равно не может скрыть кривую ухмылку.—Ты любишь меня? Сокджин не может оставаться спокойным. Он бьёт игрушкой Юнги по колену, не жалея сил. —Предатель! Ты нарушаешь наш договор руммейтов и интровертов!— вопит он и заваливается сверху на хихикающего Юнги.—Конечно я люблю тебя, маленький негодяй, хоть ты и худшее, что случалось со мной! И если ты еще хоть раз намекнешь, что это не так...Что смешного?! —Это ужасный удар. —Ты ведь не это собирался сказать!—Джин снова бьёт его по колену, Юнги потирает ушибленное место и делает несколько вдохов, чтоб успокоиться. —Похоже, тебе было легко сказать мне слова любви. —Это не так!—Сокджин лжет. Ему не нравится ход миновских мыслей, он скорее будет наблюдать, как поезд сходит с рельс, чем позволит ему зайти на станцию.—Мне потребовалось все мужество для признания, а тебе хватило наглости не ответить на него. Ты кошмарный человек, Юнги-я. Сердце из свинца и камня. —Мое сердце сделано из музыки и медовых сот,— парирует Юнги, подбрасывает одну из игрушек вверх, промахивается и кривится, когда она падает прямо на его лицо.—Мое сердцебиение- жужжание пчел. —Ложь! Свинец и камень! Если в твоем сердце и есть что-то пчелоподобное, то это жалящие осы! —Хен... —Нет! Я не возьму свои слова обратно! —Хен, если ты не хочешь, чтоб я давил на тебя- ты можешь просто сказать. Ты ведь знаешь, верно? И все будет в порядке. О, Сокджин знает. У них с Юнги есть неосязаемое взаимопонимание таких вещей, поэтому им так комфортно вместе, просто... —Я бы не хотел, чтоб ты думал, что есть на что давить. Потому что ничего такого нет.—слова Джина звучат одновременно и как искренняя правда и как выдуманная ложь. Юнги долго смотрит на него нечитаемым взглядом, а затем пожимает плечами. —Хорошо, как скажешь. —Хорошо.— повторяет Сокджин, и ему очень не нравится, потому что на самом деле ничего не хорошо.—Просто отлично.***
Чем дальше- тем все становится хуже, Сокджин начинает разговаривать сам с собой и с Эрджеями. Он укладывает их на постели и садится напротив, доверительно глядя на неподвижных слушателей. —Друзья, за мной ухаживают,—слова соскальзывают с языка скользкие и неприятные, как вазелин, но он заставляет себя продолжить,—за мной ухаживает Тэхен. Ким Тэхен. Кажется. Во всяком случае, он хочет услышать от меня признание в любви. И я могу сказать, но... Но, действительно, по неизвестной причине сказать это Юнги было куда легче. Сокджин продолжает, бросая взгляд на свою эмоциональную аудиторию. —Просто мне кажется, они воспринимают эти слова по разному. "Ты любишь меня, как брата, я твой любимый тонсен?"- так это слышит Юнги, но Тэ...По-моему, он имел ввиду что-то другое? Верно? Верно. Помните, как это было в первый раз? Ах, вас же не было тогда.. Сокджин замирает. Собственно, почему он видит это иначе? Ведь ничего очевидного между ними не происходило, Тэхен проявлял к нему ту же трогательную нежность, что и к остальным членам команды. Дарит подарки после своих косяков. Так что же настораживает Сокджина? Ты любишь меня? Этот вопрос перекатывается в его голове, как шарик на рулетке в казино, в поисках места, где займет свое положение и остановится. —Нет!— твердо говорит он Эрджеям и подчеркивает слова слова, тыкая в них пальцем.—Нет! Проклятье! Все не так. Он вовсе не хочет, чтоб Тэхен подразумевал этим вопросом какую-то другую любовь, кроме братской. Не хочет отвечать взаимностью, не хочет, чтоб Тэхен хотел его. Это все недоразумение, они просто переутомились, да. Он смотрит на руки, на своих слушателей. —Я могу сказать это. Это же не сложно, черт возьми!—на самом деле очень сложно, но он справится. Он же Ким Сокджин, в конце концов!—Проблема в том, что если я скажу это, Тэхен воспримет мой ответ, как ответ на ухаживания и...Или..., Эм, теоретически. Так, вы могли бы убрать эти осуждающие взгляды, я вас так не воспитывал! Он тянет к себе одну из игрушек, которую обычно обнимает во сне, и утыкается носом в мягкий плюш. —Теоретически, если я скажу это более игривым тоном...Боже. Мы просто проигнорируем это все. Забудем.—Сокджин кивает сам себе и начинает освобождать постель от игрушек.—Хороший план, верно? Верно. Джин прекрасно знает, что ни одна из плюшевых голов не может иметь осуждающего взгляда, но это не останавливает его от того, чтоб отвернуть их мордочки к стене. Он укладывает под одеяло и бормочет им напоследок— И вообще, я уже взрослый. Что хочу, то и делаю. К большому его ужасу выясняется, что у его плана есть аж три непреодолимых изъяна. Первый изъян, который Сокджин должен был заметить миллион лет назад, но почему то не заметил, состоит в том, что Тэхен категорически отказывается позволить Сокджину игнор. Тэхен, похоже, считает своей личной миссией сделать так, чтоб Сокджин не мог не обращать на него внимания. И, в общем, да, это было бы гораздо проще, если бы они не были участниками одной группы, соседями по общежитию и друзьями, но Сокджин уверен, что смог бы справиться с этим, будь на его месте кто-то - кто угодно- другой. Если бы это был кто-то другой, Джин смог натянуть на лицо вежливую улыбку и сказать все, что думается, выкрутиться, но Тэхен... —Это выглядит неплохо, хен?—интересуется Тэ, протягивая ему очередной подарок совершенно ПЛАТОНИЧЕСКОЙ привязанности. Сокджин вновь, как и раньше, теряет дар речи. —Что там?—Намджун перегибается к ним с другого стула, пытаясь рассмотреть подношение, пока весь обзор Джину закрывает кисть для пудры, потому что сейчас разгар шоу, вообще то.—Тэхен? Это... Тэхен протягивает упаковку ближе к Намджуну, внутри которого жидкость, в ней- овощ. Судя по виду, это сладкий картофель с вырезанным на нем чем-то. Намджун выглядит очень охреневшим, как и Сокджин. Возможно, Джин смог бы справиться с этим, но Тэхен веселый, милый и творческий, а еще- маленький негодяй. Сокджин пытается сложить в картину вырезанные линии на картофелине, у него получается собственное лицо. Он снова чувствует, как под ребрами горит (это, конечно же, изжога, иначе и быть не может!). Ему нужно подышать. —Почему мое лицо выглядит так, словно у меня запор?—наконец, ему удается выдавить вместо чего-то важного, например, Господи, ты сам это вырезал? Скажи, что нет, пожалуйста! Тэхен не воспринимает это как оскорбление, просто подносит упаковку к лицу и задумчиво рассматривает. —Не знаю? Но эта картофелина была самой красивой из тех, что продавали, так что... Намджун, все еще сидящий с приоткрытым ртом, выглядит одновременно и удивлённым и напуганным:—Есть еще? Хочешь сказать, что где-то продают овощи с нашими лицами?! Тэхен пожимает плечами, ставит упаковку перед Сокджином и отвечает голосом умудренного жизнью старца:—Для каждого товара найдется купец. Капитализм- адская машина... —Ради всего святого, перестань слушать Юнги, когда он пьян,—стонет Намджун и утыкается в свой телефон. Сокджин смотрит на Тэхена, и нет, он не в восторге. На прошлой неделе, когда Тэ принес новую рисоварку взамен сломанной Чонгуком, он не был восхищен. Он не был смущен, когда Тэ подсовывал ему лучшие куски мяса. И нет, его не тронуло, что вчера в машине он проснулся на покрытом шарфом кимовом плече, а не на жестком подлокотнике. Нет, его не умиляют бутылки с водой, энергетики и снеки, неизменно появляющиеся перед ним, когда Тэхен проходит мимо. Совсем нет. Сзади на него наваливается груз, в плечо упирается острый подбородок, он вскрикивает от неожиданности и поднимает взгляд в зеркало. —Ты любишь меня, хен? Он может сказать это, он же мужик! Он может и скажет, и потом, наверное, Тэхен получит то, что хотел и Сокджин сможет заняться своим игнорированием. —О, Ву...—начинает он, стараясь выдержать нужную игривую интонацию, он же актер, должно получиться.—Конечно... Закончить ему не дают. Одновременно с тем, как Сокджин пытается улыбнуться, улыбка Тэхена пропадает, между бровей пролегает складочка, нижняя челюсть напрягается, но через мгновение ничего этого уже нет. —О!—вопит Тэхен так, что даже Намджун отвлекается от телефона,—О, я нужен Чимину! Я чувствую, как наша соулмейтская связь покалывает. —Чего.—тянет Намджун, и хорошо, что он говорит, потому Сокджин забыл все свои слова, чувствуя приятный вес рук на своих плечах, и боится открыть рот, неуверенный, что из него выпадет. Его коронный смех или, может быть, зубы. —Да-да—повторяет Тэ и сжимает джиновы плечи так быстро, что это похожее на спазм. Сокджин встречается с его взглядом и отворачивается обратно к зеркалу. Несправедливо. У всех есть худшие ракурсы, но не у Тэхена. С какой бы позиции Сокджин на него не смотрел- всегда идеально красив. Он открывает рот, чтоб сказать хоть что-нибудь, но его плечи снова сжимают, и именно в этот момент Сокджин осознает второй изъян- Тэхен всегда выбивает почву из-под его ног, намеренно или нет. Сейчас- намеренно. Потому что он наклоняется и слишком нежно целует нахмуренные брови, а потом, еще нежней, переносицу. И это все на глазах у стилистов, визажистов, парикмахеров и посеревшего Намджуна. —Ты лучший актер, хен, люблю тебя. Пока. Дополнительно ко второму изъяну- Сокджин больше никогда не сможет сесть в гримёрское кресло, не вспоминая этот момент; прикосновение губ Тэхёна и тепло его рук, проникающее сквозь слишком тонкий материал сценического костюма. —Охохо,—хрипит Джин, потому что кислород резко во всем теле закончился,—это что такое блять... Намджун смотрит на него, потом на дверь. Стилисты и все остальные выглядят невозмутимыми и Сокджин не может понять, как это возможно. Изъян третий- Мин Юнги существует. Не то что бы это было плохо, просто... Вообще, Сокджин считает, что Мин Юнги- это подарок им свыше, потому что он -стопроцентный гремлин, но это не оскорбление в устах Сокджина. Юнги грубый, прямолинейный, честный, добрый, даже нежный, иногда непонятный; время от времени (чаще- когда пьян или после сеанса интенсивного плача своих соседей по комнате) Сокджин считает, что Юнги обладает частью его души. (Сокджин, когда он полностью честен с самим собой, а это случается практически раз в год, и то, если он может найти время в своем очень плотном графике, может признать, что он тоже своего рода гремлин. Просто ему лучше удается сохранять человеческий облик). (Он просто немного больше вкладывается в поддержание человеческого имиджа). Мин Юнги существует, и Хосок не может держать язык за зубами рядом с ним, что не было бы проблемой, если бы Намджун мог держать язык за зубами рядом с Хосоком. Но Намджун не может, и Хосок не может, и теперь Юнги постоянно щурится, глядя на Сокджина, как он это делает, когда пытается прочитать текст с большого расстояния. —Тебе нужно купить очки.—сурово говорит Джин, на автомате двигая руками, творя жаркое.—Иначе преждевременные морщины появятся и лицо станет уродливым. —Что ж, не всем же быть, как вы с Тэхеном,—бурчит тот в ответ и продолжает щуриться, Сокджин всерьез начинает беспокоиться о его зрении.—А вот Хоби сказал, что Намджун сказал... —Ой, надо же, я забыл приготовить рис! Нам нужен рис! Юнги-я, не мог бы ты... —Нет.—Юнги тыкает пальцем на рисоварку, стеклянная крышка которой запотела, красный индикатор свидетельствует, что режим готовки завершен, а Сокджин- идиот.—Ты не забыл, хен. Джин кривится и пытается сделать вид, что ничего не слышал. Юнги тяжко вздыхает. —Ты же говорил, что настаивать не на чем. —Так и есть. Ничего не происходит. —Ладно,—медленно тянет Юнги, наблюдая за истеричным шарканьем лопатки по сковороде.—Только вот ты ему что-то сказал, а он тебя поцеловал. —Да!—Сокджин сжимает ручку сковороды еще крепче.—В лоб и в нос. И что? Он со всеми так делает. Тут не на что обращать внимание. Тэхен любит меня. Он всех любит! Так что...ничего не произошло. Ничего абсолютно. А покраснел он потому, что с плитой рядом стоит. Именно так. —Верно.—Юнги подходит и прислоняется к столешнице рядом, пытаясь заглянуть в его лицо.—Тэхен любит тебя по-другому, и ты это знаешь. Хочешь отшить его или продолжать игнорировать? В любом случае ты разбиваешь ему сердце. Вдалеке Сокджин слышит стук сковороды о решетку плиты. В голове, как ни странно, крутится сцена из клипа, снятого несколько лет назад сонбэ SHINee. Он не может вспомнить название, но там кто-то кусает ужасающее неоновое печенье, давится, открывает рот и вдруг его рвет конфетти. Это нелепая картинка, и не менее нелепо Сокджину вдруг почувствовать призрачное щекотание бумаги в задней части горла, словно если он откроет свой чертов рот, то.. —Почему только эти два варианта?— спрашивает он обманчиво спокойно для человека, который в данный момент переживает внетелесный опыт и чувствует, что готов извергнуть радужные конфетти чувств на Юнги. —Что?— спрашивает Юнги и отстраняется. —Были и другие.— Он перестал помешивать и все на сковороде, наверное, сгорит, но он, кажется, не может сдвинуться с места и исправить ситуацию. —То, что я собирался сказать ему тогда: "Да, Тэхён, конечно, я люблю тебя, странный ты птенец, пожалуйста, никогда не переставай осыпать меня вырезанным картофелем и ужасными пальто с узорами, и головами Эрджеев, и милыми поступками". Ты знаешь, что на днях он зашил мой галстук? Конечно, я люблю его. Конечно, я влюблен в него! Проклятье! Юнги осторожно подходит к плите и выключает конфорку, затем убирает сковороду из зоны досягаемости трусящихся джиновых рук, но он мог бы не беспокоиться, потому что очень неожиданно Сокджин садится на пол, упираясь локтями в колени и головой в ладони. —Хорошо.— говорит Юнги и приседает рядом с ним перед плитой. Сокджин смотрит на их отражение в дверце духовки и с мрачным удовлетворением обнаруживает, что они похожи на пару гремлинов. Потому что так оно и есть. На этот раз нет никакого человеческого очарования. —Тебе нужна минутка, хён? —Мне нужна еще одна жизнь,— огрызается Сокджин. Конфетти продолжают сыпаться. —Я хочу ему... У него было такое лицо, знаешь, и в какой-то момент я хотел его поцеловать. Или просто посмотреть на него... Или еще что-нибудь. Это было бы здорово. —Ага, — говорит Юнги, звуча немного отстраненно,—и почему ты не делаешь этого прямо сейчас? Сокджин выдохнул очень длинный, очень бесполезный вздох:—Потому что. Я паясничал, а он знал об этом и прервал меня. Он делает паузу. Думает. Качает головой в одну сторону и задумчиво смотрит на свои ноги в носках на полу кухни—Я играл. Я вел себя так, будто насмехаюсь, но это ведь не так... —Ммхм. Хорошо,— говорит Юнги, слегка прикусив губу. Сокджин почти не слышит, так как чувствует, что неприятное ощущение конфетти начинает отступать. —Он сказал, что я лучший актер.— он задумчиво шевелит пальцами ног.—Нет. Это не... Он думал, что все наоборот? Притворялся серьезным, когда это было не так? Или? —Может, тебе стоит извиниться. Заодно спросить об этом? Сокджин смотрит на Юнги, чей взгляд неожиданно мечется между ним и кухонной дверью. —Кто это был, —шипит Джин,— кого из маленьких засранцев я должен убить за подслушивание моей истерики? Лицо Юнги становится еще более прищуренным и извиняющимся:—Хосок... И Чимин. —О, прекрасно!— говорит Сокджин и нет, он не хватает прихватку, чтобы закричать в нее. Проходит некоторое время, прежде чем Сокджин чувствует себя достаточно спокойным, чтобы подняться на ноги и возобновить нормальные человеческие функции, такие, как дыхание. Юнги все это время молча сидит рядом с ним. —Порядок?— спрашивает Юнги, и Сокджин решительно кивает. Он не знает, как долго они просидели в тишине, но должно быть не менее десяти или пятнадцати миллионов лет. —Порядок,— повторяет он, и, когда Юнги в ответ прищуривается,— серьезно, тебе нужны очки. Юнги смеется, как кипящий чайник, и по пути из кухни задевает бедром Сокджина. Сокджин смотрит на холодное жаркое, потом на теплый рис и принимает решение. Чтобы не создавать гигантский разлом в косяке, Сокджин не использует свои плечи для стука, а стучит ногой. Когда баланс удерживать не удается, он идет на крайние меры- стучит головой. —Йоу, хен,—нервно выкрикивает Хосок, открывая дверь,— как делиш... —С тобой позже разберусь,—мрачно перебивает Джин,— сейчас- вон. —Э... —Вон! Чимин там?—Сокджин выглядывает за хосоково плечо, видя наполовину скрытого за Тэхеном Чимина, и резко дергает головой.—Все вон! —Ну,—бурчит Чимин и его лицо принимает выражение чистого упрямства,—нет. —Что?! Да! Прочь! —Нет.—отвечает Чимин и зажимает Тэхену ладошкой рот, когда тот пытается что-то вставить. Сокджин искренне удивляется чужому упрямству, Чимин же видел его истерический припадок, наверняка понимает, зачем он тут? —Да!—настаивает он и покрепче перехватывает поднос в руках. Он тяжелый и руки трясутся только поэтому, и нет никакой другой причины!—Ты видишь, что у меня в руках? У нас свидание будет. —Что?—говорит Хосок. —Что?—говорит Чимин. —Что?—наверное говорит Тэхен, если эти мычащие звуки можно интерпретировать в слова. —Неужели никто не слушает?—раздраженно шипит Сокджин.—Свидание! И не двойное, так что убирайтесь все. Чимин подозрительно сужает глаза, отнимает ладонь от чужого рта и тянет Тэхена в сидячее положение, чтоб начать с ним их бессловесный соулмейтский диалог. Хосок поворачивается к Сокджину и издает раздраженный звук, потому что он любопытный и ненавидит, когда не может понять невербальный язык. Сокджин пожимает плечами и переминается с ноги на ногу, ожидая, когда они закончат. —Мои намерения чисты, по большей части,—нетерпеливо Джин прерывает тишину, когда чужой "диалог" затягивается. Это срабатывает, в какой-то мере. Чимин хмурится, но встает с постели и двигается к выходу, за ним тянется облегченно расслабивший плечи Хосок, а за ними- непостижимым образом- Тэхен. —Куда?—рявкает Джин, загораживая собой выход, едва не роняя поднос и пиная дверь ногой.—Не ты! Свидание с тобой! Так что останься. Сядь. Нет, не тут, туда...да, хороший мальчик. —Гав,—выдает на автомате Тэхен и вытягивает губы, но это не заигрывание, он выглядит испуганным. Сокджин смотрит на него и думает, имеет ли он право называть то жжение в груди, преследующее его уже несколько недель, изжогой. Хотя, не важно, он взрослый и может делать то, что хочет. Тэхен нервно мечется взглядом из угла в угол и тихо спрашивает:—Свидание? —Да.—Сокджин облегченно выдыхает, когда ему удается без происшествий пристроить поднос на постели.—Я бы пригласил тебя, но...Ну, ты понимаешь. —Эм...Нет? Но я согласился бы, если бы ты пригласил,—он задумчиво смотрит на поднос, неосознанно поглаживая бортик, потом его глаза округляются и появляется милая улыбка.—О, ты использовал его? Две недели назад Тэхен преподнес ему полный набор английского чайного сервиза. Он был старый очень, местами потертый, но красивый и с нежным рисунком. Сокджин понятия не имеет, почему Тэ подарил его ему, но он это сделал. Очень по-тэхеновски. —Ты использовал его,—тихо повторяет он, проводя пальцем по рисунку одной из пустых чашек,—для свидания, на которое меня не приглашал...—Тэхен говорит так, словно это самое удивительное и романтичное событие в мире. А не так, словно Сокджин разложил мясо по тарелками и налил в чайник бутылку колы. Потому что именно так он и сделал. —Да,—Сокджин осторожно усаживается на постель напротив,—весь набор. Не могу позволить ему пропасть. Тэхен качает головой в знак согласия:—Хорошая идея, хен. Он идеален. И ты...— Его зубы впиваются в нижнюю губу. Это отвлекает не больше и не меньше, чем все остальное в Тэхене в этот момент. —Могу я сказать, что считаю тебя идеальным, или ты... выйдешь из себя? Чимини и Хоби-хен сказали, что ты бесновался на кухне. Это двое заплатят, думает про себя Сокджин. Он еще не знает, где и как, но совершенно точно совершит над ними быстрое и страшное возмездие. —Я буду держать себя в руках.—волшебным образом его голос становится мягким.—Я знаю, что я совершенен. Идеал. И никто не бесновался на кухне, мы с Юнги...просто разговаривали. —Хорошо,—бормочет Тэхен, теребя подол пижамы, пока Джин разливает по чашкам колу.—Просто... —Да?—Джин замирает, чувствуя, как внутри зарождается волна ужаса. —Э-э, Хоби-хен показал мне видео... Хосок больше никогда не увидит солнечный свет, решает про себя Сокджин. —Неужели,—слащаво тянет он, вместо того, чтоб пойти и найти Хосока и похоронить за неуважение,—Что-то сексуальное? Опять он с Намджуном в студии Юнги? —Нет!—Тэхен почти утыкается носом в протянутую ему чашку.—Не напоминай, боже, я просто...Ничего страшного, если ты..ну, ты понимаешь. —Извини, нет. Тэхен смеется, и от этого яркого смеха в животе Джина опять вспыхивает изжога. Если это можно так назвать. —Я тоже.—наконец, Тэ затихает.—На видео был ты, не Хосок. Хотя, раз это видео с твоим участием, оно ведь по умолчанию сексуальное? —О!—мычит Джин, нервно запихивая в рот порцию риса, чтоб освободить себя от ответа. —Я не смотрел!—спешно заверяет его парень, немного колы выплескивается на покрывало и Тэхен со вздохом вытирает ее уголком штанины, игнорируя лежащие на подносе салфетки.—Я подумал, что ты бы не хотел этого. Хотя, соблазн был велик. Я только первый кадр посмотрел, и ты закрывал лицо руками, а уши были красными, как сейчас...Нет-нет, не прячься! Сокджин и так чувствовал жар, а после упоминания вслух залился краской по всему телу, плечи непроизвольно приподнялись, чтоб прикрыться. —Нееет, не нужно..Мне нравится, они такие милые, хочу их укусить. —Что?! —Куснуть. Чуть-чуть.—он запихивает в рот кусок мяса, не удосужившись прожевать, что, в общем-то, в его репертуаре.—Только если ты не против. Маленький кусочек! Сокджин вздыхает. У него нет ни одного шанса. —Я сдаюсь!—он патетично вскидывает руки, в миллиметре от тэхенового лица.—Сдаюсь! Ты выиграл! Доволен? —Наверное?—шумное чавканье заглушает слова.—А чему я должен радоваться? Что именно я выиграл? —Ты должен был радоваться тому, что ты...— Сокджин проводит рукой по лицу. Его уши так горячи, что, кажется, дымятся.—Ладно. Пожалуйста. Перестань говорить такие вещи. Про уши и про... Слушай. Все должно было быть не так. Я люблю тебя. Мы должны были устроить романтический ужин. В постели! С чайным сервизом! А потом поговорить о чувствах. Неловко...Я был готов к разговору о чувствах, Ким Тэхен! Я! С тобой. Ясно? Я не умею говорить о чувствах, но я все спланировал. Я тренировался с Эрджеями. Не со всеми, только с двумя. Я принес их на кухню. У них было много конструктивной критики, и я отнесся к ней очень серьезно, а вместо этого ты решил, что хочешь откусить мне уши. —Прости?— Тэхён выглядит невозмутимым и нераскаявшимся, что кажется правильным. Он также улыбается так, что Сокджин снова чувствует себя чудовищем. —Они просто выглядят... аппетитно? И мне они очень нравятся. Хочешь эти перцы? —Не хочу я эти гребанные перцы. Ешь свои овощи. У тебя будет цинга. Боже.—Сокджин сверкнул глазами.—Я сказал, что люблю тебя. Где-то там я точно это сказал. Ты спрашивал меня неделями, а теперь всерьез игнорируешь эту часть? Опять? Ради моих ушей? И перца? —Нононо. Я не игнорирую. Или игнорирую. Я думал, ты хочешь, чтобы я игнорировал это, потому что после этого было так много слов. А в прошлый раз было - "В любом случае"".—Тэхен отставляет блюдце и садится прямо. —Мы можем поговорить о чувствах сейчас, если ты хочешь. —Не хочу.— ворчит Сокджин, но берет поднос с едой и ставит его на пол рядом с кроватью. —Но я уверен, что это все равно произойдет. —Почему так, хен?—когда Сокджин недоверчиво смотрит на него, Тэхен пожимает плечами. —Я имею в виду, почему все должно происходить именно так? С большим, страшным разговором? Ты любишь меня. Я люблю тебя. Ты не хочешь, чтобы я умер от цинги. Я хочу укусить тебя за уши. Разве этого не достаточно? —Надеюсь, ты знаешь, что ты великолепен, — абсолютно серьезно говорит Сокджин. —хотя нет, наверное. Тэхен делает такое лицо, что Сокджину хочется потыкать его надутые щеки. —О чем еще нам нужно поговорить? Сокджин прищуривается. —О, ты серьезно? Ты серьезно. —Ага. —Хорошо.— Сокджин задумался, что далось ему нелегко, когда большие глаза смотрят на него и ждут. Он говорит, подражая интонации Намджуна.—Давайте начнем с природы любви. Тэхен смеется так долго и сильно, как того заслуживает шутка, но при этом выглядит расстроенным. Сокджин наблюдает за ним. Наблюдает за его лицом. Восхищается. Незаметно потирает центр груди, чтобы снять напряжение. —Ты не... Ты не удивился. Когда я признался. Я думал, ты удивишься. Или взлетишь. Или выбежишь из комнаты. Что-нибудь. Что угодно.— Он чувствует, как уголок его рта приподнимается, даже когда его брови сходятся вместе. —Это не должно было быть непредсказуемым, ты ломаешь все мои ожидания. Тэхен хмыкает, а затем отказывается от продолжения разговора в вертикальном положении. Он откидывается в сторону и вниз и ерзает, пока головой не оказывается у Сокджина на коленях. Он весь в жире от мяса, что Джин ощущает в полной мере.. —Я был удивлен! Честное слово. Это было удивительно. Я понятия не имел. Ты очень хорошо это скрыл. Я же говорил, ты лучший актер. Сокджин недоверчиво смотрит на него:—Маленький засранец. Ухмылка Тэхена превращается в смешную гримасу:—Что? Я был удивлен. Я думал, это займет еще неделю! —Неделю? —Я подумал, что ты снова сделал ту штуку, ну, знаешь, как будто все так и было всегда? Как будто ты для меня только хен и я восхищаюсь тобой. И это нормально, я не против такого. Что ж. Сокджин не может утверждать, что это на него не похоже. Но все равно хмурится. —Ты не против, что я делаю вид, будто все так и должно быть? Не против, что я выгляжу недовольным ухаживаниями? Не против, что ни у кого из нас нет никаких чувств?—вслух это звучит невероятно невесело.—Серьезно? Тэ пожимает плечами и тянет к себе одну из джиновых рук, чтоб поиграть с пальцами. —Со временем ко многому привыкаешь.—он лукаво улыбается.—Знаешь, у тебя такое выражение лица, когда ты смотришь на того, кого любишь. На меня ты смотришь также, даже когда притворяешься. —Что??Нет никакого лица. Тебе кажется, Тэхен.—бедные уши начинают светиться во мраке. —А вот и есть!—его улыбка становится шире и радостней.—Есть взгляд, и он очень красивый, от него у меня в животе порхают бабочки... —Это просто глисты.—затем Сокджин говорит еще что-то, смысл чего теряется, потому что он занят обдумыванием услышанного. Вывод, какой бы он ни был, наружу вырывается в форме задушенного писка. Тэхен смеется. —Да...Это то самое выражение лица. Сокджин издает еще один динозавровый писк:—Нет никакого лица! Тэхен поглаживает кончиками пальцев покрасневшую щечку и ласково произносит:—И все же оно есть. Есть этот особенный взгляд. Ты даришь мне его прямо сейчас. Ты выглядишь испуганным, но смотришь с нежностью и теплом, как будто не можешь поверить,что мир так не справедлив. Мне нравятся все твои лица, хен, но это я люблю больше всего. Сокджин сдерживает очередной неловкий звук и отводит взгляд. Ему приходится дважды прочищать горло, чтобы убедиться, что он не скрипит и не кричит. —Так значит ты знал. По моему лицу. —Да. Но я спросил у Юнги-хена,чтоб убедиться. —Понятно,—ровным голосом откликается Сокджин, мысленно добавляя еще одно имя в темную тетрадь мести.—Но если ты знал, почему остановил меня? В тот день картошки? Я собирался признаться, но ты остановил меня...Я думал, это потому, что ты считал, что я смеюсь.. —Ой!—пищит тот, а Сокджин наклоняется ниже к его лицу, трогательно порозовевшему. Это еще одно отличие между ними- Тэхен не уклоняется от взгляда, не кривится и не пытается прикрыть лицо, как это сделал бы Сокджин. Он просто смотрит на него и скользит кончиком языка между губ. В следующее мгновение он втягивает губу между зубами. Он делает одну из тех самых вещей, чтобы заставить невинных, ничего не подозревающих лохов подчиниться любой его прихоти и отправить ему тридцать голов Эрджеев бесплатно. И Сокджин никогда в жизни так сильно не хотел поцеловать другого человека. Это ужасно. —Ты выглядишь так, хен, будто хочешь меня поцеловать?—шепчет Тэхен и в эту секунду Сокджин его почти ненавидит. —А ты выглядишь так, будто хочешь, чтобы я тебя поцеловал.—бурчит Джин в ответ и щиплет чужую щеку. Сильно. Тэхен вскрикивает.—Не отвлекаемся.—ему приходится отдернуть руку, потому что зубы щелкают в опасной близости от пальцев.—Что с тобой такое, кусучий ребенок. Ты не ответил на мой вопрос. —Злюка.—хихикает тот и аккуратно сжимает другую руку, все еще переплетенную с его.—Я забыл вопрос. —Картофельный день.—он выжидает немного и тоже слегка сжимает руку.—Расскажи мне. —Ааа,это...Я подумал...Я нервничал просто. Даже испугался. Ты, знаешь ли, иногда можешь сильно пугать. А чувства и вовсе постоянно держат в напряжении. Сокджин пытается не рассмеяться, потому что это неподходящий момент и потому, что это наверняка отголоски истерики. Тэхен поднимает их сцепленные руки и поглаживает ими подбородок- это помогает немного расслабиться. —Ты так смотрел...Иначе. Это был другой, расстроенный взгляд, несчастный даже.—он задумчиво тянется к своей щеке, прикасаясь кончиками пальцев к розовеющему пятну.—Я догадывался, что ты собираешься сказать что-то, что причинит боль. А я эгоист и не хотел ее чувствовать. Потому что ты действительно хороший актер, хен. Ты заставил меня поверить, что все, что ты произносишь-правда... Сокджин смотрит на мальчика у себя на коленях, на изгиб челюсти и наклон носа, на маленькие родимые пятна, разбросанные по его коже. Смотрит на их соединенные руки и на ниспадающие волосы Тэхена. Смотрит и смотрит, пока Тэхен - который на самом деле уже не мальчик, вырос давным давно, и знает, кто он, знает, кто они оба - не отпускает его руку, садится и обхватывает лицо Сокджина ладонями. —Ты в порядке?—спрашивает он и проводит большими пальцами по скулам. —Я знаю, ты сказал, что мы должны поговорить о чувствах, но мы не должны. Мы можем остановиться. Ты хочешь остановиться? Нет, мы должны это сделать- пытается сказать Сокджин, но слова застревают у него в горле. Он закрывает глаза, дышит и пытается понять... что делать. Что сказать. Что чувствовать. Через некоторое время Тэхен переводит ладони с лица Сокджина на шею, потом на плечи, потом обхватывает его руками, запутывается пальцами в волосах и притягивает его ближе, ближе, ближе. Они сидят, и Сокджин дышит, думает и чувствует тишину. Тихо так, как он редко чувствует себя с Тэхеном. —Скажи мне, что у тебя в голове,—прошептал Тэхен, прижимаясь к его виску. —Пожалуйста? —Нет, — говорит Сокджин в шею Тэхена, а потом вздрагивает. —Прости. Я сам не знаю. Я не знаю, что там сейчас. —Хорошо.— Тэхен хмыкает, Джин так близко к источнику звука, что это звучит низко и гулко.—Все в порядке. Тебе не обязательно знать. И ты не должен говорить мне, даже если знаешь. Сокджин чувствует, как пальцы Тэхена перебирают его волосы и слегка почесывают кожу головы. Он тяжело сглатывает. —Просто дай мне минутку, — бормочет он.—Дай мне собраться. —Хорошо. —он продолжает расчесывать волосы Сокджина. Это приятно. —Время есть. Это же наше свидание, верно, хен? Оно может быть таким долгим, как мы захотим. У тебя есть все минуты. Сокджин смеется.—Да. Это наше свидание. Это их свидание, и они могут провести его так, как хотят. Они могут делать то, что хотят. Сокджин может провести все эти минуты, думая и перебирая в голове слова Тэхена, и если он не будет против, то все будет хорошо. Он может это сделать. Они могут это сделать. (Он не хочет этого делать, но ему нравится мысль, что он может это сделать. Что он может провести здесь с ним столько минут, сколько ему нужно, и все будет хорошо). —Я не хочу причинять тебе боль,— говорит он наконец, вздохнув. —Но я это сделал. Почти. Нет, я думаю, все таки сделал. Еще один хмык. Сокджин пытается поднять голову, посмотреть ему в глаза, но Тэхен легким прикосновением удерживает его на месте. —Мм. Да, немного. Мне не понравилось. Больно - это отстой.— Сокджин скорее чувствует глубокий вдох Тэхена, чем слышит его. —Но такое случается. Мы причиним друг другу боль, даже если не хотим... Это нормально. И ты загладишь свою вину. Так что. Все в порядке. Сокджин снова смеется и чувствует себя... легче. Он поднимает голову с его плеча, и на этот раз Тэхен легко отпускает его. Наверное потому, что Сокджин не отходит далеко. Он просто отшатывается назад, а затем ударяется лбом о лоб Тэхена. —Ой! Сокджин едва сдерживается, чтобы не разреветься. Усмехается, глядя на страдальческое выражение лица. —Правда? Я заглажу свою вину?— он сужает глаза.—Это наше первое свидание, а ты уже делаешь такие заключения, Тэхен?. Лицо Тэхена сморщивается, что настораживает, пока он не начинает издавать ужасные фальшивые рыдания:—Ты снова меня обидел! Трудно сохранить бесстрастное выражение лица, но Сокджин как-то справляется. —О, бедный малыш, — воркует он с преувеличенным сочувствием и проводит руками по его лицу. Когда Тэхен недоверчиво моргает, Сокджин притягивает его к себе и с громким чмоканьем целует в лоб, прямо в красный след, оставленный своим лбом пару секунд назад.—Прости меня, Тэхен-а, мой дорогой. Прости меня. Тот замирает, потом начинает хихикать. Он упирается одной рукой в рубашку Сокджина, и смех вырывается из его уст. Это заразно, но Сокджин изо всех сил старается не заразиться. —Простишь меня?— повторяет Сокджин и снова целует его, все в то же место, все с тем же шумным энтузиазмом. Это единственное, что удерживает его от смеха или от того, чтобы поскользнуться и стать серьезным. —Мне нужно твое прощение, чтобы жить дальше. Пожалуйста? —У меня еще щека болит, — говорит Тэхен и берет Сокджина за руку, подставляя свою щеку. Это не та щека, которую он ущипнул ранее, уверен Сокджин. —Пока не прощаю. —Ты такой требовательный. Ты собираешься быть таким всегда?— спрашивает Сокджин, наклоняясь и демонстративно целуя место, на которое указывает Тэхен, и это точно не то место, которое Сокджин ущипнул.—Вот. Прости. —Да. Все время. Всегда. Навечно.— Тэхен сияет. Сокджин... греется в это сиянии, в его счастье, несколько секунд.—Ты прощен, хён. —О, хорошо. Не знаю, что бы я делал, если бы ты не простил, — говорит Сокджин. Он не может заставить себя убрать руку со щеки, но Тэхен, кажется, не возражает.—Я бы не спал неделю, наверное. —Всего неделю? Это не очень долго. —Отлично. Месяц, две недели и четыре дня, как минимум, — торжественно исправляется Сокджин.—Я старался казаться спокойным и невозмутимым. Теперь я понимаю, что это было ошибкой. Тэхен смеется, и его улыбка становится очень большой и геометрически идеальной, его рука поднимается, чтобы накрыть руку Сокджина, и он смотрит. Он смотрит на Сокджина. "У тебя бывает такое выражение лица, когда ты влюблен в кого-то"- сказал Тэхён. "Это очень красивое выражение, и от него у меня... сводит живот". У Сокджина тоже... бурчит в животе. —Кажется, у меня глисты. — говорит он. —Какого хрена, зачем я это сказал? Выражение лица Тэ сначала становится недоуменным, а затем, когда слова слетают с губ, он снова возвращается к этому взгляду, и все становится хуже. Сокджин испытывает внезапное желание взять одну из многочисленных подушек и задушить себя, чтобы не видеть этого, не чувствовать, как все его тело раскаляется от смущения, когда Тэхен смотрит на него вот так, с такой всепоглощающей нежностью и привязанностью. В то же время Сокджин оглядывается назад, и ужас поднимается вместе с нежностью, неуютно, но тепло. Непреодолимо. Он знает, что это наверняка написано на его лице. —Я думаю, у тебя тоже есть взгляд, —бормочет он, удивительно ровно. Он немного дрожит, но в остальном говорит так, будто у него все в порядке. —Взгляд влюбленного человека. Это... это действительно что-то невероятное. И ты делаешь это прямо сейчас, знаешь. —Знаю, — говорит он. Слова звучат осторожно.—Я могу попытаться остановиться, если хочешь? Но это... Мое лицо само делает это, когда ты рядом —Правда? Я не замечал этого раньше.—возможно, видел, просто никогда не анализировал это таким образом.—Это хороший взгляд. Тебе не нужно останавливаться. Нет, если не хочешь. Мне нравится. —Я не хочу,— тут же отвечает Тэхен. —И спасибо. Но твой мне нравится больше. Теперь ты меня поцелуешь? —Я только что поцеловал тебя три раза,—невероятно спокойно замечает Сокджин, потому что его сердце не колотится, в груди не тесно, а в животе не крутится посторонняя фауна.—Кроме того, мы еще не закончили разговор о чувствах. —Это не считается! Это были извиняющиеся поцелуи,—хнычет Тэхен. Рука на рубашке вытягивается и слегка прижимается к его груди. Сердце Сокджина замирает под его ладонью.—Но ладно. Давай вернемся к разговору о чувствах. —Да, давай,—он вздыхает. Грудь болит, когда легкие расширяются. Это не то чувство, которое Сокджин обычно классифицировал бы как приятное, но в данных обстоятельствах оно... Да, это приятно.—Хорошо. Тэхё... —Джин-хен,—Тэхен прерывает. Его глаза морщатся в уголках. —ты любишь меня? Весь воздух вырывается из легких, которые вдруг тревожно сжались. —Да, —хрипло произносит Сокджин, не обращая внимания на экстренную ситуацию. Мимолетно он задается вопросом, будет ли так каждый раз. —Да. Да. Тэ. Я люблю тебя. —Отлично,— говорит Тэхен своим сценическим голосом, и Сокджин делает вид, что не слышал, как секунду назад у него сбилось дыхание. —И ты... —Эй! Нет! Скажи это тоже!—Сокджин легонько стукает его по бедру свободным кулаком.—Ааа, ты слишком много общаешься с Юнги. Он плохо на тебя влияет, Тэхен-а. Ты... —Я тоже тебя люблю. Очень сильно. Безумно. Будешь встречаться со мной? —Вау,—бормочет Сокджин и чуть не закашливается,—даже не знаю. Как можно встречаться с тем, кто не ест пепперо..Ай! Ну и кто кому тут причиняет боль?! —Прости,—совершенно нераскаявшимся голосом тянет Тэхен, убирает пальцы от его ключицы и наклоняется. —Охох...—нет, Сокджин все таки задыхается. Он откидывает голову вверх и уставляется в потолок, чтобы поразмышлять о жизни. Губы Тэхена скользят по его шее чуть выше воротника рубашки. Это совсем не интимно. Нисколько.—В таком случае извинения приняты. Тэхен смеется низким, заикающимся смехом и закрывает лицо ладонью, Джин испытывает от этой картины удовлетворение- приятно осознавать, что не он один тут горит в пламени смущения и нерешительности. —Я правда хочу с тобой встречаться, хен, если позволишь. Хочу встречаться с тобой, целовать твою шею, кусать ушко, сосать член, дарить всякие странные штуки, чтобы глядя на них ты думал обо мне. —Если ты хочешь, давай сделаем все это. Мы можем встречаться. То есть, давай встречаться, я имею ввиду. Боже.—мозгу требуется время,что обработать услышанное, но все же Сокджину удается ответить. —Круто!—Тэхен тянется и прижимается еще одним поцелуем к теплой ключице.—Теперь разговор о чувствах закончен? Ты поцелуешь меня? —Ты всегда можешь поцеловать меня сам,—ворчит Сокджин, но берет его лицо в свои дрожащие руки, потому что он не трухло какое-то. Ну, может и трухло, но потом, а не теперь, когда Тэхен смотрит на него так, словно бросает вызов. Маленький паршивец. —Я мог бы,—шепчет он, когда до чужих губ остается пара дыханий,—но хочу, чтобы это сделал ты. —Если будешь столько болтать, я ничего делать не буду.—очевидная ложь, потому что Сокджин уже прикасается губами к уголку губ напротив. Тэхен замирает истуканом, даже перестает дышать, его ресницы трепещут, а глаза закрываются.—Ты такой красивый... Тэхен смущенно и недовольно бурчит и двигается еще ближе. Пока Джин неспешно исследует чужой рот, он издает милые звуки, которые Джин будет воспроизводить в памяти до конца своих дней- он уверен. Это прекрасно. Очень неплохо. Для первого поцелуя. А потом второй поцелуй, и третий, и четвертый, и где-то после этого Сокджин сбивается со счета, потому что губы гудят, в голове - статическое электричество, а слишком большая пижама Тэхена делась неведомо куда, ведь Сокджин клянется, что не снимал ее. Он выглядит примерно так же ошеломленно, как и Сокджин, что очень приятно. Его нижняя губа распухла и имеет непередоваемый красивый оттенок, и Сокджин вдруг понимает желание Тэхена куснуть. —Теперь счастлив?— Сокджин выдыхает. Его взгляд мечется от глаз к губам, его мужчина выглядит чертовски соблазнительно. —Нет,— отвечает Тэхен, потому что он маленький засранец. Он наполовину на коленях у Сокджина и даже не может перевести дыхание, а все равно говорит это. Сокджин любит его.—Может, попробуем еще раз? —Оу. Просто чтобы ты знал, я на первом свидании так далеко не захожу, — говорит Сокджин, наклоняясь к нему. Тэхен смеется. —Я лжец.— бормочет Сокджин в одну из подушек много-много позже.—Твое лицо смертельно опасно. Как ты заставляешь его делать все эти вещи? Из чего оно вообще сделано? Тэ смеется и радостно толкается ногами, возбужденный, ничуть не уставший после продолжительных поцелуев и довольно приличного сеанса взаимной дрочки. Сокджин чувствует все прожитые годы. —Я люблю тебя,— щебечет он, прижимаясь к его позвоночнику. Джин вздрагивает.—Мое лицо состоит из клеток. Я люблю тебя. Видишь? Я же говорил, что ты загладишь свою вину. —Не думай, что я не понимаю, к чему все идет,—серьезно предупреждает его Сокджин. —Ты не уговоришь меня на второй раунд. Конечно же он уговаривает.
