Кофе и сигареты

***

Калеб предпочитал кофе. Чёрный, горький американо; сигарету с утра, желательно на голодный желудок — так дольше не хотелось есть, и ледяной душ. Из дома он выскакивал голодным и бодрым, в неизменной кожаной куртке, иногда не успевал даже побриться, но это ничуть не мешало ловить на себе заинтересованные взгляды проходящих мимо девчонок. Только вот его заинтересованный взгляд фокусировался на одном единственном человеке. Нейтан Стоун. Калеб вдруг резко стал завсегдатаем гольф-клуба, и ему не нужны были предлоги, чтобы часто там появляться. На самом деле он считал гольф слишком пассивным видом спорта и как мог изображал заинтересованное лицо, маскируя скучающее выражение. Да плевать. Хотя оно переставало быть таким, когда Стоун вставал в стойку, замахивался и виртуозно отправлял мяч далеко по дуге. Любой удар давался легко и играючи: от пратта до драйва. Хотя Калеб понимал, что такая лёгкость достигалась огромными часами тренировок. И Нейтан конечно же заслужил носить звание самого молодого и перспективного игрока. Сегодняшний день как назло был расписан по минутам, так что поездка «на свиданку» в клуб внезапно отменилась. Он поймал такси, спеша в звукозаписывающую студию. Ребята наверняка заждались. Приезжать вовремя почти никогда не получалось, так что их бойз-бэнд всегда закладывал плюс-минус полчаса на подготовку к репетиции. За окном автомобиля уже вовсю суетился проснувшийся город: шумел и переливался множеством голосов. Калеб любил Нью-Йорк. Любой. Грязные улицы Бронкса и вычурный Сохо, Манхэттен с никогда не спящий Таймс-сквер и ничем не примечательный Квинс. Город его трудного детства и надежд. Такси затормозило в небольшой пробке, и он решил потратить с пользой оставшееся время поездки. Сон был коротким, но глубоким, а ещё размытым, как это часто бывает: серое небо сменилось сценой с шумящей толпой, откуда он плавно перенёсся на изумрудное поле для гольфа; мячик летел прямо на него и Калеб поймал его в прыжке, слыша за спиной радостный возглас Нейтана. Его разбудил окрик таксиста, выбрасывая из иллюзорной магии сна. Присниться же такое. Водитель ругался на арабском, наверняка матеря всех и каждого. Калеб сонно зевнул и протёр кулаком заспанные глаза — ему оставалось проехать пару кварталов.

***

Спеша в студио, он попутно проверил время. На этот раз наверняка опоздал существенно. На экране мелькало несколько неотвеченных вызовов. Странно, Нейтан обычно не звонил так настойчиво. Внутренности обжёг холод, сердце забилось о рёбра словно заключённый, требующий выпустить его на волю. Калеб смахнул иконку приложения, тут же набирая в ответ. Совершенно радостный голос Стоуна вывалил ему неожиданную новость, что тот собирается в Лондон на очередной чемпионат. «Это всё серьёзно. Надеюсь смогу не ударить в грязь лицом». «Сам знаешь, что ты лучший» — заверил его Калеб, чиркая колёсиком зажигалки. Эта новость выбила почву из-под ног и теперь совершенно не хотелось ползти на репетицию. В дурном настроении он мало что смог бы дать группе. Нейтан ещё что-то ответил — вроде это точно на месяц, а если всё выгорит, то сможет заключить контракт. В Британии его точно смогут оценить по-достоинству. Гудки в трубке напомнили азбуку Морзе, и это точно был сигнал бедствия. Калеб опёрся спиной о кирпичную стену и молча курил, наблюдая из-под полуопущенных ресниц за серым равнодушным городом. Впервые за долгое время его Нью-Йорк совершенно не располагал к себе.

***

Месяц на кофе и энергетиках. Усиленные репетиции, чтобы заполнить тоску и холодную постель. Они перезванивались первое время, но вскоре звонки сошли на нет. Калеб не навязывался. Хочет строить карьеру — пусть пробует. Но как же порой чертовски не хватало этого заносчивого «перспективного игрока», с замашками аристократа. Да еще и спорт выбрал под стать себе… Здесь, в Нью-Йорке, они научились воровать время у своих основных занятий. Плотное расписание Нейтана не помогало маневренности их встреч, но порой когда телефонных разговоров становилось мало, Калеб срывался к Нейтану на Манхэттен, ну, или Нейтан приезжал в его крохотную квартиру. Один раз они кувыркались всю ночь, заснули почти на рассвете, и Стоун летел через весь город, так как чертовски опаздывал на тренировку. — Так хочется спать. Если я буду не в форме — тренер меня прибьёт. Он зыркнул через чёлку на улыбающееся лицо Калеба и запустил в него подушкой. — Я не понимаю? Почему ты такой довольный? — Точно не понимаешь? — Калеб приподнялся на локтях, предприняв попытку встать. — Давай я тебе напомню. — Оставайся на месте! Я и так сегодня сидеть не смогу. — А зачем тебе сидеть? Или я чего-то не знаю про гольф? — Всё. Заткнись. Он кое-как расчесал пятерней спутанные волосы и выскочил за дверь. Калеб откинулся на подушки и продолжил глупо улыбаться. Жизнь складывалась как-никогда прекрасно. Прошедший месяц показался не иначе, как годом. Единственное, что отвлекало — это подготовка к первому серьёзному концерту. Группа даже поставили Калебу ультиматум — либо ты собираешься и встраиваешься в общую систему координат или… другой альтернативы не было, ведь Калеб являлся их фронтменом и лидером. Забей он на всё, и можно было бы распускать их мальчишник. Но каждый из них шёл к своей мечте достаточно долго: гаражи, подвальные помещения, съемные квартиры, где проходили репетиции — столько усилий не могли привести в никуда. Поэтому не смотря на ноющую боль в сердце, Калеб продолжал делать своё дело. Он задался целью выступить в самом GBCB. Это считалось наглостью и почти невыполнимым, чтобы начинающая рок-группа завалилась к самому Хилли Кристаллу, но Калеб был настойчиво обивал пороги и договаривался. Так он с отчаянным усердием сублимировал свои нереализованные отношения. На самом деле, в глубине души закрадывалась неприятная мысль, что у них со Стоуном не надолго. Перспективных планов не строили, жили одним днём. Да ещё эти пресловутые разные миры. Не хотелось признавать, но Нейтан был птицей другого полёта. Родители не скупились и одаривали шансами, которых у Калеба и в помине не было. Что на самом деле у них было — это потрясающий секс и один, или от силы два дня, чтобы провести его вне койки. Хотя то, что Калеб мотался на тренировки и матчи не считалось. Нейтан тоже умудрялся заглядывать на репетиции. Всё равно внутренний барометр не давал полностью расслабиться. Это «но» всегда маячило на горизонте, что и произошло. Мир Нейтана раскрыл ему объятия шире — грех было не воспользоваться.

***

В пустующем зале мандраж начинал набирать обороты. Калеб попытался переключиться — получилось не очень. Зато появилась злость: на Нейтана, на его поведение и вообще на их долбанные отношения. Не хотелось психовать, как подросток, потерпевший неудачу в своих первых отношениях, да и не были это первые отношения. Просто этот мальчишка разворотил его грудную клетку, проникая по венам в самое сердце. Калеб даже сочинил новую мелодию, пока еще толком не оформившуюся, но при должной аранжировке получилось весьма неплохо. Такого он вообще за собой раньше не помнил, чтобы так торкали любовные похождения. Глупо вышло. На очередной затяжке сигаретой он решил, что пора сворачивать свою рефлексию, тем более на сцене вовсю суетились ребята из обслуживающего персонала: проверяли свет и звукоаппаратуру. Всё должно было быть идеально. Забежал администратор, напомнить про время, оплату аренды зала и самое главное, что сегодня в клубе солд-аут. А неплохо так сработала сарафанное радио. Майки не подвёл. И он не подведёт свою команду.

***

Нейтан пробирался через толпу людей, извиняясь перед каждым, кого задел. Музыка грохотала отдавая пульсом в голове, и он хотел пробраться поближе к сцене. Калеб прекрасен. Он будто был рождён для славы, для того, чтобы сиять на сцене, на обложках светской хроники. Играл он как бог. Из-под пальцев рождалась не просто мелодия, а квинтэссенция всех звуков из которых состояла Вселенная: медленные и тягучие, ритмичные и вибрирующие. Нейтан затаил дыхание, таким он Калеба не видел раньше. Никакая репетиция не могла сравниться с этим. Сейчас он наблюдал своим воображением, как этот потрясающий рифф околдовывал всех вокруг, видел словно огромная звуковая волна нарастала, вздымалась, образовывая новые небесные светила, засасывая слушателей в себя, как чёрная дыра. Зал замер находясь будто в трансе. Лишь постепенно по клубу из толпы то тут, то там стали поблёскивать фонари на мобильных телефонах. Огни увеличивались пока не заполнили собой всё пространство. Нейтан смотрел только на сцену. Калеб был сосредоточен, он полностью ушёл в музыку: пальцы виртуозно перебирали струны, голова опущена, отросшие пряди падали на лицо, не давая разглядеть его полностью. Но Нейтану и не нужно было — он знал, что у Калеба сейчас закрыты глаза и немного сдвинуты брови между которыми пролегла небольшая морщинка. Он так делал, когда реально кайфовал, и Стоун ни раз, и не два наблюдал это выражение, особенно, когда Калеб мягко, но властно втрахивал его в кровать. И Нейтан просто обожал его всего, от подведённых глаз до кончиков пальцев, в которых всегда была зажата сигарета. Музыка стихла внезапно, но это наверное Нейтан замечтался. Аплодисменты долго не заканчивались, как и свист. Калеб эффектно подмигнул толпе и отвесил глубокий поклон, не замечая стоящего в середине Стоуна. В зале стояла удушающая жара — старое здание не справлялось с таким наплывом. Нейтану захотелось промочить горло, но он всё же отказался от этой затеи. Народ всё толпился у сцены, а его — он чувствовал — отодвинули на приличное расстояние. Нужно было выбираться. Зря что ли он летел через океан.

***

Нейтан целенаправленно пробирался к нужной гримерке. Позади остался шум и крики толпы. Он наконец-то нырнул в спасительную тишину. Узкие коридоры и исписанные стены вели прямо к нужной цели. Дверь приоткрылась на его счастье бесшумно. Калеб полулежал на стуле, запрокинув длинные ноги на стол для грима; он немного раскачивался и что-то напевал себе под нос. Глаза его были закрыты. Нейтан прошёлся взглядом от мысков его грубых ботинок до подрагивающих ресниц. И чёрт, он чувствовал, как разбивается на части рядом с ним, на множество маленьких осколков, как зудят кончики пальцев — так хотелось прикоснуться, оплести собой. Он словно сходит с ума из-за него, словно накурился самой забористой дури. Один раз они с Калебом действительно накурились и лежали на развороченной кровати еще полдня, ловя кайф. Жизнь действительно удивительная штука. Иногда ждешь какого-то призрачного шанса, мечтаешь, строишь планы, но совершенно не замечаешь, что всё это у тебя есть, причём под боком. Нейтан переступил с ноги на ноги и Калеб резко обернулся на шум. Они какое-то время молча пялились друг на друга — один выжидательно, по лицу другого сложно было понять вообще что-то. Пока молчание окончательно не затянулось, Калеб опустил ноги и развернулся всем корпусом вперед. — Нашлась пропажа? — его золотистый взгляд постепенно теплел, и Нейтан немного расслабился. — А я и не терялся. — Да что ты? — а вот этих рычащих ноток он давно от него не слышал. — Как-то сразу отключились все телефонные операторы? Нейтану тоже хотелось уколоть. Хотелось возразить, что ему тоже не звонили, но он просто проглотил слова, чтобы последующий разговор не перерос в перепалку, и наверняка в ссору. — Я скучал, — вместо всех остальных невысказанных слов. Калеб молча хмыкнул и приподнялся, нависая словно скала. Нейтан успел забыть, что тот выше него на целую голову. — Докажи. Что он от него хочет? Тут же в глазах вспыхнуло осознание и Нейтан почти упал на колени. Почти, потому что его поймали сильные руки, прижали крепче, и Калеб уткнулся ему в макушку, шумно дыша. — Я про другое. Его губы сминают властно, целуют жёстко, даже немного больно. Нейтан отчётливо ощущает запах кожи от куртки и пота от самого Калеба. В минуту передышки Нейтан говорит то, что должен был изначально: — Хотел сделать сюрприз. — Потом поговорим, — прошептал Калеб, мягко проводя по его шеи от затылка. Нейтан почти забыл, когда от одного невинного прикосновения внутри всё переворачивается. Хочется в постель. Хочется трахаться, чтобы закрыв глаза, всё что он мог видеть это плавные изгибы чужого тела, чтобы холодные простыни немного остужали их страсть. В глазах Калеба искры из расплавленного золота, он ведёт его из клуба крепко сжав запястье в своей ладони…