Юрка волнуется раз

– Что там, Юр? Ничего не вижу. Как Володя ни пытался вглядываться в морскую гладь, – хотя скорее это был морской бунт, – он не мог ничего разглядеть с края покосившегося пирса. Волна настырно билась о поросшие водорослями сваи, скрывая дно за буйной пеной. – Ничего, забудь, – хмуро буркнул Юрка и развернувшись, быстро пошёл к берегу. – Юр, ты чего? – Володя припустил за ним, нервно поправляя очки. Не посмотрев под ноги, он споткнулся о просевшую доску, ойкнул и на автомате схватился за Юркино плечо. – Что я сделал-то? – Ничего, – повторил Юрка, подхватив Володю за локоть. – Не падай. Он понимал, что очень глупо срывать на нём зло на дурацкое море, но не мог ничего с собой поделать. Целых три дня он выкладывал на песчаном дне под водой сердце из белых гладких камней, которые усыпали все побережье. Выкладывал, чтобы показать Володе, но теперь его послание было спрятано за морской пеной. А ведь он тогда чуть не попался со своей каменной валентинкой! Во время купания тайком от ребят из отряда Юрка прятал по камню в карманы шорт и, нацепив маску, плыл с берега к старому пирсу. Прыгать там было нельзя и даже хулиганы не лезли на рожон – прогнившие доски были куда убедительнее поржавевшей местами таблички «НЫРЯТЬ ЗАПРЕЩЕНО». Почти два дня он потратил на контур сердца – никак не мог найти камень, которым можно завершить острый уголок. Когда внешняя фигура наконец была закончена, Юрка так обрадовался, что сделал сальто под водой и внезапно врезался во что-то мягкое прям головой. Каково было его удивление, когда чем-то мягким оказалась пятая точка непонятно откуда взявшейся Ульяны. Ох, и развопилась же она тогда, будто по ней бульдозер проехал! Даже Ира прибежала на шум, хоть и болтала с Леной у дальних зонтиков, охраняя малышню. – Уля, что случилось? – громко кричала она, на ходу завязывая волосы в пучок, будто собиралась броситься в бой. – Конев пристаёт ко мне прямо под водой! – причитала Ульяна и так кривила нос, что Юрку всего перекосило. Он даже слова вымолвить не смог от такого наглого вранья. Ира тогда раскричалась и, уперев руки в бока, быстрым шагом пошла к ребятам по пирсу. Юрке до сих пор было дурно от того, как он испугался. А вдруг она увидит его сердце? Вдруг догадается и всем расскажет? – Я вообще не трогал её, просто задел, когда нырял! – возмущенно заорал он и так быстро поплыл к вожатой навстречу, что лёгкие чуть не выплюнул. – Нужна она мне сто лет! Ира тогда остановилась и не пошла дальше, пригрозив на всякий случай кулаком, а Ульяна обиженно уплыла к остальным ПУКам. На следующий день Юра заложил сердце внутри, будто собрав пазл из камней, а на утро притащил сонного Володю на пирс. Теперь даже стыдно стало – вытащил друга из теплой кровати за час до горна, обещал сюрприз, а в итоге только настроение испортил. – Там ничего такого, я просто, порадовать хотел... – наконец, сказал Юрка, в конец смущаясь, – а тут это дурацкое море волнуется раз, и два, и десять! – Ты главное не волнуйся, – улыбнулся Володя. – Море успокоится и покажешь мне всё. Юрка почувствовал, как Володя тихонько сжал его пальцы, и не смог сдержать ответной улыбки. Ближе к обеду море стало спокойнее. Юрка улизнул из столовой и ринулся на пирс проверять, видно ли его сердце. Жуя на ходу сахарный сухарь с изюмом, он аккуратно дошел до края и удовлетворенно хмыкнул. Вид – что надо! Володю получилось привести только часа полтора спустя – Пчелкин с Олежей затеяли игру в прятки, вот только никому об этом не сказали. В итоге вожатые как сайгаки носились по лагерю в поисках двух дезертиров, а Лену пришлось вести в медпункт и успокаивать валерианкой. – Мне кажется, у меня седина появится к концу этой смены, – пожаловался Володя, когда они с Юркой подходили к пирсу. Вдруг они увидели там довольную Ксюшу, которая шла к берегу и сияла похлеще начищенного самовара. Юрка нахмурился, чего им всем этот пирс, мёдом что ли намазан? Сказано: нырять запрещено! И ходить тоже нечего тут. – Добрый день, молодые люди, – нараспев произнесла Ксюша. – Чего довольная такая? – спросил Юрка, перебивая вежливое Володино приветствие. – Да вот, мне тут в любви признались. Мелочь конечно, ничего необычного, а всё равно приятно. Сходите поглядите там, какое мне Мишка сердечко из камней на морском дне выложил. – Что?! Юрка резко вдохнул и весь побагровел. Сердечко из камней? Мишка? Не заметив предостерегающего взгляда Володи, он начал буквально разбухать от злости, как тесто в кастрюле. Все насмарку! Сюрприз испорчен! Теперь мало того, что Володя знает, что там, так еще и Ксюша со своими фантазиями лезет. – А вот и то! – самодовольно ответила Ксюша, с улыбкой подглядывая на ребят. Наверное решила, что её заревновали. – Миха? Тебе? Что за ерунда, с чего ты взяла? – процедил Юрка. Горло жгло от обиды, какая несправедливость! – А с того и взяла, что он сам сказал. Ходил тут все по пирсу, гулял. Я подошла тоже полюбоваться на море, увидела сердечко, похвалила того, кто такую красоту сделал, а он и признался, что это он. Для меня. Нырял, говорит, целый день потратил. Ну ладно, пойду девочек приведу посмотреть! – Ксюша мечтательно улыбнулась и пошла от пляжа к корпусам. С Юрки вдруг сошла вся спесь. Он смотрел Ксюше вслед и выглядел при этом как побитая собака. Сгорбился весь и расстроился, разве что не заплакал. Вот тебе раз. Это ведь он три дня таскал с берега камни и втихомолку выкладывал сердце, а глупый Миха взял и все испортил. – Юр... – начал Володя и взял его за локоть. – Да ладно, Володь, сюрприз испорчен, проехали. Михе бы морду набить за такое враньё. Тоже мне, герой-любовник! – в сердцах сказал он, но не отодвинулся. Очень уж приятно было чувствовать касания теплых Володиных пальцев на коже. – Пойдём посмотрим, не в сюрпризе же дело. Володя легонько потянул Юрку к себе и тот, озираясь по сторонам, взял его за руку. Не успели они двинуться вперёд, минуя провалившиеся доски, как их настиг громкий детский крик. На пляж выбежал запыхавшийся Олежа, и Юрка отпрянул в сторону. – Володь, Володь! Там Саня подлался! – Твою мать, – тихо выругался Володя, – С кем? – крикнул он Олеже. – Это из тлетьего отляда девочка, я её не знаю. – Девочка?! – Володя испуганно дернул свой галстук и двинулся к берегу. – Юр, давай чуть попозже, хорошо? Юрка кивнул, засунув руки в карманы шорт, и Володя побежал за Олежей. – Море волнуется раз… – пробормотал Юрка, глядя как поднимается ветер и начинает гнать к берегу волну. *** Кудрявый куст рододендрона, усыпанный розовыми пахучими цветами, надежно скрывал Юрку от чужих глаз. Здесь его и нашёл Володя – от него не скроешься. Устроившись рядом на мягкой траве, он положил свою ладонь на Юркину и улыбнулся так лучезарно, как только он один умеет во всём мире. – Юр, я посмотрел. Твоё сердце. – Оно твоё, Володь. – откликнулся Юрка и придвинулся чуть ближе. Володя замер, будто призрака увидел, и глаза за очками странно блеснули в оранжевом закатном свете. – Никогда никто не делал для меня ничего подобного. – Ну, значит кругом одни дураки и подлецы, – усмехнулся Юрка и не успев подумать, поцеловал Володю в губы. Хотелось замереть так навечно и даже вечности было бы мало, но Володя вдруг прервал поцелуй. – Подожди, дай скажу. – серьёзно начал он, и Юрка перепугался. Что если ругаться начнёт? Вдруг скажет, что это рискованно, что могут узнать, что это слишком по-девчачьи? – Ну, говори. – почти прошептал Юрка, готовясь получить нагоняй, но Володя медленно вздохнул и положил руку ему на шею. – Юра, ты самый светлый и добрый человек из всех, кого я встречал в своей жизни. – сказал он. У Юрки сразу же покраснели щеки. Какой же он светлый? Он вообще отпетый хулиган. Знал бы Володя, что он вытворял с мальчишками во дворе дома в Харькове – не говорил бы так. – Это ты, а не я. Ты самый добрый и светлый! – горячо сказал он, словно кот ластясь о Володину руку и накрывая её своей. – Я никогда не забуду твоё сердце. – Я же сказал, оно твоё. – А моё… моё тоже – твоё… – на выдохе прошептал Володя и накрыл их обоих веткой рододендрона.