Сладкий генерал

      Я не знаю, сколько ночей я проплакала. Дни летели, а всё находилась в постели, порой вставала и ходила по комнате, время от времени разглядывала в окне Тотленд. Мне не дозволено было выходить из комнаты и ходить по дворцу. Мне просто время от времени приносили еду, приходили проведать и отводили в туалет. Остальное время я просто думала о происходящем, о людях, которые дороги мне, о всей этой пиратской шайке. Я хочу вернуться домой, обнять и поцеловать сестричку. Просто поболтать с отцом; мне очень хочется наладить наши с ним отношения, и он наверняка тоже хочет этого после того, что произошло.       Моя свадьба уже сегодня. Я стою гляжу на себя в зеркало. Длинное свадебное платье, которое до сих пор корректируется. Лицо с небольшим макияжем. Всё это — не я. Всё так быстро происходит; я просто не успеваю уследить за всеми событиями. Вот мне дорабатывают платье, вот уже начинают делать причёску. Всё как в страшном сне. Хочу проснуться, но всё никак не выходит. Я застряла. Я закусываю губу, еле сдерживаюсь чтобы не заплакать. Не хочу! Не хочу! Прошу, остановите всё это! — Ох, мамочки! Принцесса, пожалуйста, не плачьте, весь макияж сейчас крахом пойдёт! — Лола смотрит мне в лицо. Хочу спрятаться. Как только она увидела мой опечаленный вид, увидела, что я вот-вот сорвусь и стану горько плакать, девушка аккуратно подтёрла платком слёзы, стараясь сделать всё аккуратно.       Лола просто подошла и легонько приобняла меня. Я была озадачена её действиями. Я никем не являлась для неё, но она просто решила меня поддержать. Она всё ещё остаётся для меня тем же пиратом. Но, видимо, она одна из немногих, кто умеет проявлять сочувствие к окружающим. Что ж… Наверное, мне стоило сказать спасибо за такой жест, но нет… Лучше уж просто промолчу. — Даже не верится, что такая красавица выходит за нашего старшего брата, хи-хи. Верно, Лола? — Шифон явно хотела отвлечь меня от стольких грустных мыслей. Две сестры-близняшки были представлены ко мне по случаю сегодняшней свадьбы. Этим, если не ошибаюсь, должны были заниматься слуги, но почему-то пришли одни из членов пиратов Большой Мамочки. Может быть захотели увидеть невесту своего брата, а может выпытать у меня какую-нибудь информацию. Я не знаю… И от этого так тошно… — Да, Шифон! Мы так рады за него! — даже несмотря на то, что эти две большие девушки являются пиратами, они заботятся друг о друге и связаны по крови, — Нана, что ты думаешь о Катакури, если не секрет? — всё-таки, да, они хотят просто узнать от меня что-нибудь. Наверняка Линлин попросила их сделать это. Они как пешки в её огромных руках, а эти придурки даже не замечают этого. — Ну… Я его совсем не знаю, мне нечего сказать о нём. У нас совсем не было времени познакомится. — говорить о том, что всеми любимый брат категорически не запал мне в душу, то же самое, что подписать себе приговор на казнь. Отвратный, самодовольный, высокомерный… Да, этот тип явно мне не по душе.       Никто здесь для меня даже знакомым не является; я не обязана высказывать кому-то свои истинные мысли. Катакури больше противен мне, в первую очередь, как пират. С ним нелегко… Нет… Скорее всего, невозможно найти общий язык. Отстранённый, грубый, немногословный. Это не мой человек, полная противоположность моей сути. Видимо, мне придётся подавить своё «я» в этом браке. Этого мне категорически не хочется делать… Я буду совсем как остальные принцессы… Чтобы угодить своим «любимым», они просто уничтожают свою суть, убирают эмоции, притворяются. Это так отвратительно… А после такие жертвы обычно умирают от рук своих мужей или же сходят с ума, а уже позже сами накладывают на себя руки. И мне суждено стать одной из таких дамочек. Но ничего больше не остаётся… Я не хочу, чтобы погиб мой народ, моя семья. Все они так или иначе мне очень дороги. И эти твари, пираты, пользуются этим. Они считают это моей слабостью и надавливают на самые болезненные раны, чтобы в конечном счёте убить меня. — Прости, если наш брат не приглянулся тебе. Он мало с кем близко общается. Семью он свою любит и оберегает, но к чужакам он относится пренебрежительно. — Лола легонько коснулась моего плеча и посмотрела прямо в глаза. Мне это было ясно ещё давно, как только осталась с ним наедине. Спасибо, что напомнила мне об этом, — Это наверняка безумно тяжело для тебя, выходить замуж по расчёту. Но мы не дадим тебя в обиду, только скажи и мы обязательно поговорим с братом. — Или попытаемся поговорить! — Шифон поправила свою сестру. Они с досадой посмотрели друг на друга. Видимо, понимают, что по званию стоят намного ниже Катакури. Они ни на что так или иначе не влияют. Пешки. Катакури — ферзь. Даже если сильно захотят, девушки ничего не смогут сделать. Убьют или нет… С этим они ничего сделать не смогут. Это уже не их проблемы… Точнее сказать… Моя смерть даже проблемой считаться не будет. — Нет причин волноваться за меня. Это мой долг принцессы, я… готова к этому. Но… Большое спасибо за вашу поддержку. — чёрта с два! Я никогда не смирюсь с этим. Меня в буквальном смысле сажают на цепи. Моё свободолюбивое «я» сейчас сковывают… Так больно, ужасно, противно. Прилив ненависти вновь окутал меня. Злоба так и сочится. — У тебя такие непослушные волосы! Их просто невозможно расчесать! — Шифон была крайне недовольна. Приходилось проходиться по одному и тому же месту гребнем по несколько раз, и это сильно усложняло задачу. Я издала тихий смешок. Мне многие так говорят. Растительность на голове у меня довольно густая. Это передалось мне от матери. Помню, у неё были такие прелестные длинные локоны. Мне очень нравилось расчёсывать и трогать их время от времени. Так скучаю по тем временам. Отец тогда был не таким строгим. Мамору была совсем ещё младенцем, с которым я очень любила возиться. И мама… была жива. — Сестра, нам надо торопится! Уже через пару часов начнётся церемония, а у нас только половина дела готова! Мама будет очень недовольна, если мы опоздаем. Ей очень не терпится приступить к свадебному чаепитию. — какие-то несколько часов. Ужасно… Я не думала, что уже скоро всё это начнётся. Прошу, дайте мне провалиться сквозь землю! — Ей действительно так хочется быстрее начать свадьбу? — я догадываюсь, что всё это является её простым ребячеством. В душе она безумно капризный и жестокий ребёнок, который получил власть… — Ах, ты совсем не знаешь нашу мамочку. — начала Лола, — Обычно на такие большие праздники мы готовим большой банкетный стол, на котором обязательно будет огромный торт. Многоярусный, широкий, красивый, с большим количеством крема. Его готовили целых две недели! — девушка заметила мои полные непонимания глаза, — Ну, у нас так принято. Нас довольно много, да и мама немаленькая.       Что ж… Она устроила эту свадьбу, чтобы просто сожрать свадебный торт. Ха-ха… С самого начала всё это не имело абсолютно никакого значения. То есть… Мою жизнь ломают забавы ради. Я… Господи, за что?.. Спокойно проводила свои деньки. Бездельничала с сестрой, убегала из замка, ссорилась с отцом… Прошу верните мне всё это. Если бы я только знала, что меня ждёт, я бы стала больше проводить времени с сестрой, наладила бы отношения с папой. Всё бы сделала для этого, всё бы отдала… Да, сделать этого не удастся, но тем не менее… Пусть хотя бы они и моя страна будут в безопасности.

***

      Отца рядом нет. Даже не знаю, почему ему нельзя присутствовать на моей свадьбе… Мне не хватает его поддержки. С ним я могла бы ощущать себя живой. Сейчас чувствую себя куклой в магазине среди большого количества покупателей. Я одна среди монстров. Нахожусь перед дверью. Рядом со мной стоят Шифон и Лола. Смотрю на букет цветов, а из глаз падают слёзы. Я всегда представляла себя счастливой на собственной свадьбе, в пышном красивом платье, с букетом белых лилий (обожаю эти прекрасные цветы). Улыбка моя была бы крайне широкой, такой лучезарной, я бы сияла ярче солнечного света. Я бы вышла замуж за любовь всей моей жизни, мы жили бы долго и счастливо. У нас обязательно бы родился красивый малыш, которого я любила бы всем сердцем. Но реальность чересчур жестока. Все мои мечты, желания… Всё это в один момент улетело в бездонную яму. Прошу, Господи, если ты есть, убереги меня, убереги моих родных, народ… — Бедняжка, пожалуйста, не плачь. Если сейчас испортиться макияж, то мама будет в ярости. Мы понимаем, что это очень тяжело для тебя. Многие из наших сестёр тоже вышли замуж по маминой прихоти. Ты привыкнешь, нужно просто немного подождать… — я просто смотрела на Шифон, когда она, также как и Лола, осторожно вытирала мои слёзы, пытаясь не смыть макияж. Но вдруг заиграла торжественная музыка. Это означало, что церемония уже начинается.       Двери открываются. Меня ослепляют яркие лучи света. Я невольно прищуриваю глаза. Кругом всё белое, пышное, роскошное. Неужто действительно стоило так тратиться на всё это? Впереди вижу моего жениха. Он одет в тёмный костюм, но шарф остался нетронутым и всё также закрывал половину его лица. Погода вроде бы хорошая, тёплая. Скорее всего дело не в том, что ему может быть холодно. Сын Шарлотты что-то скрывает под ним. Вот только что?..       Я потеряна, напугана. Столько людей собралось… Все пираты… Их взгляды… Все направлены на меня. Музыка эхом доносится в моей голове. Всё тело бьёт дрожь, голова кружится. Я на пределе. Еле держусь чтобы не упасть в обморок. Тошнит до безумия. Живот скрутило. Ноги ватные. Я еле иду к алтарю. Такие странные и ужасные чувства. Хочу, чтобы всё это закончилось, хочу кричать, плакать, зарыться в землю. Прекратите всё это! Остановитесь! Хватит!       Я медленными шагами приближаюсь к арке из цветов, где стоит мужчина. Благо через фату не видно моего напуганного и потерянного взгляда. Лола идёт впереди, посыпая белую дорожку лепестками цветов. Обычно это делает кто-нибудь помладше. Но, видимо, никто из детей не согласился на это. Я ещё не втёрлась в доверия к этой банде головорезов. Я была крайне удивлена, что даже младшие члены пиратов Большой Мамочки были крайне жестокими людьми. И от этого становилось ещё страшнее… Меня может прикончить даже ребёнок, если только захочет. Вся эта семейка полна психов, безжалостных убийц, готовых растерзать любого на своём пути… Шифон находится за моей спиной и придерживает шлейф свадебного платья. Руки непроизвольно сжимают букет цветов. Как бы не сломать стебли… Если такое случится, то Шарлотта Линлин будет очень недовольна; я могу испортить торжество этим поступком. Меня могут убить, растоптать. Все против меня… Каждый из присутствующих подсознательно меня ненавидит, хочет порвать на части. Снова слёзы наворачиваются. Нет! Сейчас плакать нельзя! Не сейчас, прошу! Тело, хотя бы сейчас, пожалуйста, послушай меня!!!       И вот я уже стою перед Катакури. На всём моём теле выступил холодный пот. Сердце бешено колотится. Руки мужчины убирают фату за голову. Я натягиваю на лицо небольшую улыбку, чтобы казаться более чем любезной. Огромный ком застрял в горле, никак не проглотить. Всё как в тумане, перед глазами будто бы находится белая пелена. Я пытаюсь собраться с мыслями, вернуться в реальность, но каждая такая попытка терпит крах. Благо хотя бы слова не пролетают мимо ушей. Я не хочу принимать действительность… — Согласны ли вы, Нана Мията, переживать все трудности со своим супругом. Быть с ним и в горе, и в радость, быть женой господина Катакури? — Боже, к чему все эти реплики. Разве не очевидно, что этот брак ничего хорошего в себе не несёт и уже обречён на вечные страдания и муки. Я смотрю на гостей, затем на мужа… Язык не поворачивается сказать «да», но это необходимо. — Я согласна. — моё сухое согласие резало уши. Прошу хватит! Остановите церемонию… Я хочу уйти, хочу домой… Дайте мне вернутся к семье, молю…       Та же речь адресована и сыну Шарлотты. Он даёт своё согласие. Поворачиваю голову, а на подушке уже красуются золотые блестящие кольца. Как только я их увидела всё в глазах помутнело… Сейчас кольца для одного из нас являются цепями. Моей свободе пришёл скоропостижный конец. Сердце закололо. Боль раздалась по всему телу. Мою руку аккуратно охватывает большая ладонь. Катакури пальцами берёт украшение; на его фоне кольцо становится совсем маленькое. Моя ладонь по сравнению с его кажется такой крошечной и тонкой. Краем глаза поглядываю на лицо Министра Муки. Он так сосредоточен на этом деле, что совсем не замечает на себе моего взгляда. Смотрю на свой палец. Я в отчаянии… Хочу заплакать, но смысла в этом уже нет… Теперь такие же махинации нужно провести и мне… На ощупь руки генерала грубые, из-за своих деяний они покрылись плотной коркой и мозолями. Руки дрожат. Я еле могла обхватить кольцо пальцами. Как бы его не выронить…       Когда дело было сделано, я в ожидании посмотрела на своего уже супруга. Но никаких действий не последовало. Хотя, если не ошибаюсь, сейчас должен был произойти поцелуй. Отвратный, чёрствый совсем не любимый поцелуй, вынужденный. Злоба, боль и обида потихоньку съедали мой радость, по кусочку. Мою руку вновь обхватили и притянули к лицу. На коже я ощутила лишь мех от шарфа. Ну и ну… Хороший способ имитировать поцелуй, не снимая атрибута одежды. Хотя я рада и тому, что такой отвратительный человек не украл моё первое касание губ к чужим. Спасибо на этом…

***

      Я была совсем обессилена. Моё лицо было похоже на размокший от воды холст. Краска стекает по подбородку. Одним словом, выгляжу я ужасно. Я разрыдалась после чаепития в уборной. Меня еле смогли упокоить Шифон и Лола. Так больно…       Меня доставили во дворец на остров Комуги. Этими землями заведовал Катакури. Если не ошибаюсь, именно здесь производится мука, которая доставляется на Пирожный остров. У меня не было времени толком разглядеть владения мужа. Нас ссадили с корабля. Катакури отказался, чтобы прислуга сопровождала нашу пару. Эх… Мне бы не помешала чья-нибудь рука помощи. Я усердно стараюсь вытереть бардак на лице смоченной тряпкой. За моими действиями мужчина наблюдал с интересом. Что, гад, нравится смотреть на мои мучения рядом с тобой?! Во всех моих страданиях виноват ты и твоя чёртова мать! Чтоб вы все сквозь землю провалились, сволочи!       Муж быстро направился во дворец. Я не могла поспевать за ним: его шаги довольно широкие, из-за слишком длинного платья передвижение было крайне проблематично, ко всему прочему здесь ещё сыграла моя сильная усталость и помутнение в глазах. Я утром и крошки не положила в рот. А на торжестве «поклевала» небольшой кусочек торта и выпила воды в уборной.       Я буквально бегу за своим супругом. Как только это было им замечено, мужчина остановился. Я опешила и также остановилась в след за ним. Он нахмурил брови. Сейчас наверняка Катакури сильно разозлился. Лёгким всё не хватало воздуха, все мои попытки нормально отдышаться терпят крах с каждой минутой. Бесчеловечный ублюдок! Как ты можешь вообще так наплевательски относится ко всему?! Я уже хотела попросить не торопиться, чтобы просто дойти вместе спокойным размеренным шагом, но не успела я ничего сказать, как взмыла в воздух — меня подняли на руки. — С тобой всегда так много проблем? — виновато опускаю голову. Вид мужа казался таким суровым, но как только он увидел мой жест, его взгляд смягчился. Проблемы? Я… Мне плохо… Я чувствую себя последним дерьмом. Какого хрена?! Тебя удивляет то, что я просто хочу вернуться домой к своей семье? Удивляет то, что в первый день не стала для тебя отменной и послужной женой? Пошёл к чёрту! — Спасибо… — тихо вырвалось с моих уст. Я понимаю, что благодарить я его вовсе не должна. Но именно что потакание — моя главная забота. Мне нужно хотя бы рядом с ним слушать его. А если его рядом нет, то могу не быть такой уж паинькой.       Покои находились на верхнем этаже. Двери в комнату были такими огромными. Всё было совсем не как у меня дома. Я была растеряна. Меня отнесли прямиком к кровати и осторожно положили на неё. Вся мебель такая большая, она точно была рассчитана не на мои размеры. — Это твоя спальня. На ближайшее время у меня нет никаких дел, поэтому завтра я покажу тебе остров. Ровно в десять часов я буду ждать тебя внизу, не смей опаздывать. — я смотрела с низу вверх на своего супруга. Каждый раз, когда остаюсь с ним наедине, меня охватывается необъяснимая паника. Спасибо, что спать мы будем отдельно. Хорошо, что ты позаботился о том, чтобы предотвратить наши лишние встречи. Совсем видеть тебя не хочу. — Х-хорошо… — так мы не любим опоздания. Получается, что только вечером и ночью я смогу уединиться. Исследовать остров — это, конечно, хорошо, но познавать его с тобой, Катакури, у меня нет особого желания.       Супруг молча развернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Я просто без сил рухнула на кровать. Слёзы сами выступили. Всё тело задрожало. Только сейчас я осознала, что стала частью семьи головорезов, семьи Шарлотта. Даже не снимая свадебной одежды, просто закрываю глаза и поджимаю под себя ноги. Тихие всхлипы разносятся эхом по всей комнате. Так больно… Мама, папа, Мамору… Простите меня за всё… И, пожалуйста, заберите меня отсюда…