Не позволь свету в его глазах потухнуть

Драконы — существа могущественные и сильные. Они живут несоизмеримо долго и сами по себе несоизмеримы. Особенно в эгоизме. Но не кажется ли вам, что эгоизм — защитный механизм, который спасает их от боли в мучительно длинной жизни? Да, сказано слишком громко. Да, они возможно и не помнят уже, что их упрямоство, высокомерие и нежелание общаться с кем-либо, зачастую даже с себе подобными, не особенная черта их вида, а правила и наставления, что в них закладывали родители, пока они развивались и росли в яйцах. Драконы умны и сильны. Одно компенсирует другое, если с ними что-то случается, а такое тоже может происходить. От жизни вообще нужно ожидать чего угодно. Каждый из них особенный и никогда не бывает похож на кого-то, даже если этот кто-то жил до них. Они разных цветов, их характеры и атрибуты неповторимы, даже внешность — отличается. Пусть неуловимо, лишь какими-то деталями или чем-то серьёзным и сразу бросающимся в глаза. И пусть такое не в каждом мире и реальности, но кое-что у нас у всех общее есть: все драконы, будь то старец на грани смерти или новорождённый ребёнок, очень гордые и уважающие себя существа. Их нельзя назвать животным, и тем более посметь сравнивать с ними. Они умны, некоторые особи чуть ли не умнее всех рас на своей планете, включая соплеменников, но такое лишь в некоторых реальностях и мирах. Что их всех снова объединяет, так это то, что они все почти никогда не попадаются в ловушки и не нуждаются в помощи кого-либо, но если это произошло, и им помогли… Драконы отплатят свой долг жизни сполна, а ни в чём другом, кроме как в спасение жизни, они и не нуждаются. И как бы сказочно это не звучало, такое, увы, происходит. Да и иной помощи они не потерпят и не примут ни за что. Четырёхлетний дракончик, чья чёрная, как сама ночь, шкурка исщепрена открытыми и ещё кровоточащими ранами и страшными шрамами, чьи глаза, так похожие на танзаниты, ни разу не видели свет, исключая огонь факелов, и мира за пределами клетки, уже давно отчаялся, но сдаваться не намерен ни за что. В минуты спокойствия, когда его оставляют почти одного, он может заснуть, и последние несколько дней… недель? Он видет почти один и тот же сон — своё спасение. Он не верит, что любой из вариантов сна может воплотить в жизнь, но чем судьба не шутит, не так ли? Но он и на неё не рассчитывал, и готовил свой план вызволения себя из плена. Он был готов пожертвовать своей и жизнью других людей, находящихся здесь, лишь бы на мгновение, ничтожное мгновение, увидеть небо, о котором иногда говорит его мучитель то раздосадованно, то безразлично… У маленького дракончика нет имени, но ему и не нужно. Он хочет увидеть зелень природы или мёртвую красоту зимы, но он хочет это сделать. Пусть на улице будет хоть дождь, хоть солнце. Весна, осень, зима или лето, но он хочет выбраться из этой темницы. И он сделает это. Чего бы это ему не стоило. И он готов был это сделать через несколько дней, но вот потрясение, за ним пришли. Его вызволили из темницы, этой тёмной пещеры с затхлым воздухом и вечным холодом. Это сделали совершенно не так, как снилось в его снах, но он был рад и этому. Его спасли, с него сняли ошейник и кандалы. Его отпустили на свободу. И сделал это человек. Один из представителей тех, кто его истязал, дразнил и пытался подчинить. Его спасение по сюжету не было похоже ни на один из снов, которые отражали спрятанную в глубине души надежду, но малышу всё равно. Он свободен. Он в долгу перед человечишкой. Он заинтересован в этом странном человеке и он поймёт, сколько бы времени это ни заняло и какие способы бы не вызывало использовать, почему он так поступил, и почему не считает себя хорошим. А позже он пойдёт с ним и в огонь, и в воду. Он поможет выиграть в войне и не даст умереть этому странному человеку. И самое главное, что он сделает до всего этого — получит имя. Раон Миру. Теперь это его имя. Теперь этот человек его семья, в которой есть ещё столько много странных людей и других существ. Но вот проблема — как бы не была их жизнь длинна, дракон, которым и является Миру, переживёт их всех. Даже Чхве Хана… С ним будет призрак его матери, он будет возиться с новым поколение драконов его семьи, точнее тех, кто захотел завести потомство. Он будет приглядывать за детьми всех его людей, до кого сможет добраться. Он будет искать в каждом из них перерождение своего человека, ставшего ему отцом. Он не найдёт такого. Он потратит тысячи лет, закроется в себе, поймёт, почему же драконы высокомерны и никого к себе не подпускают, но он не сможет смириться с утратой. Он будет искать Кейла Хенитьюза, своего человека, везде. Даже в другие миры будет заглядывать, кроме альтернативных его миру… Ведь тому Раону Миру тоже нужен Кейл Хенитьюз, а делиться уже взрослый, но медленно умирающий в одиночестве дракон, не намерен. Он с радостью нашёл бы и своих старших брата и сестру, да только те давно уже переродились и снова… умерли. Дракон устал чувствовать горе потери, а потому из всех любимых членов семьи, ищет лишь единственного и неповторимого названного отца. Которого нигде не было. Раон Миру и к богам лез, и почти к демонам забрался, да Бог Смерти соизволил ответить, что душа его человека… Она разорвана и Кейл не сможет переродиться, или даже попасть в новое тело, как сделал это с Кейлом, у него не вышло бы. Да и поздно такое уже делать. Поздно… Раону Миру было очень много лет, кажется чуть более одиннадцати тысяч, когда он умер. Он находился в своём логове, окруженный вещами своего человека, теми, что он смог сохранить. Как никак… прошло много лет, и множество людей разных эпох пытались украсть или просто подобрать «оставленные без надзора» старинные реликви. И плевать им было, что книжки то (ежедневники и блокноты Кейла, где он записывал что-нибудь для себя, или всякие рассказы и придуманные сказки для своих детей) были написаны на совершенно неизвестном никому и нигде языке. Крахов и подъёмов человечества Раон уже и считать не хочет. Слишком много их было. Слишком похожи они были между собой. Слишком много(мало, раз так и не нашёл отца) миров он посетил... Надежда в драконе, чьи глаза остались всё такими же ярко синими, как в таком далёком и одновременно недавнем детстве… Она всё ещё жива и не позволяет Раону сдаться наравне с истинно драконьим упрямством, которое могло бы посоперничать с Кейловским, да умер он… На потолке в логове у дракона была проекция звёзд, и даже не смотря на неё, боковым зрением он ухватил хвост падающий звёздочки, а потом у него в голове плавно всплыло воспоминание, что многие люди этого мира, да и многих прежних, загадывают желание на падающие звёзды, которые изредка, но сбываются. Раон Миру прекрасно помнил, что его человек не любил на что-то надеяться и верить, но он только на этих чувствах и вывозит поиски Кейла, даже если к концу жизни он почти не верил в то, что у него получится воссоединиться со своим человеком. Даже если Бог Смерти сказал, что это невозможно. Дракон загадывает желание и устало закрывает глаза, сворачиваясь в калачик и ещё сильнее придвигая к себе давно потерявшие запах своего истинного владельца вещи. Он мысленно продолжал повторять свою просьбу позволить ему увидеть Кейла Хенитьюза, и воссоединиться с ним, даже если он переродился, находится в чистилище или ещё где. Как мантру повторял, не видя, что в эту ночь падала совершенно не одна единственная звёздочки. Не зная, что Бог Смерти накопил наконец достаточно сил, чтобы самую малость восстановить душу несчастного ублюдка, которой не дал уйти в небытие, и помочь дракону и переродить вместе с Кейлом в совершенно не подвластном ему мире, а ещё связать их двоих, чтобы они никогда не были одинокими. Чтобы всегда были друг у друга. Чтобы когда-то, спустя столетия, тысячелетия или миллионы лет, они вспомнили пережитые вместе года, и Бог не задумывался, что они могут быть совершенно не радостными в нескольких жизнях, ведь он давно насмотрелся на страдание одного, и совершенно не был готов к страданиям второго, и он готов был заплатить за своё столь сильное вмешательство, лишь бы они наконец обрели друг друга и перестали быть одни... Хотя он будет даже рад покинуть свой пост. Или же, хах, умереть сам. Последнее вряд ли произойдёт, но он будет рад даже банальной очистке своей памяти. Он слишком добросердечен и вместе с тем бессердечен. Он устал совмещать эти качества, он устал наблюдать за мучениями Чёрного дракона, что никак не может найти несчастного ублюдка, так давно умершего, но всё ещё заставляющего страдать всех вокруг. Бог Смерти просто устал, как и Раон Миру. Но он поможет последнему, а тот в свою очередь, не растеряет надежду, даже если его память в новом теле о прошлой жизни будет стерта подчистую, и Кейла, переродившегося в новом мире, под другим именем и с совершенно другим характером и целями, так не похожего на себя, он найдёт. Он не вспомнит, но почувствует на душевном уровне, что это то самое потерянное нечто, которое он бессознательно искал с рождения, из-за которого он не был так похож на остальных, и почему им иногда завидовал. Он встретит его. Он будет рядом с ним. Он умрёт вместе с ним, ведь больше не вынесет убивающего его чувства вины и одиночества. Он убьёт себя сразу же, как умрёт его наездник, перед этим заставив гореть всех причастных, ведь его викинг так мало прожил, даже для своих, человеческих, лет... И снова переродится. И снова будет вместе со своим человеком, даже если у них будет разница в возрасте, или враждующие племена встанут преградой, даже если они будут разного вида или поменяют пол. Что бы не произошло, они узнают друг друга, ведь они будут крепко связаны, о чём прекрасно может поведать всем интересующимся и хоть немного знающим в этой области особам цвет их глаз. Насыщенно зелёный.