Проповеди Лимстима Питона

Знаете, иногда и без того непростая жизнь даёт трещину. А я, кажется, в этой самой трещине и родился. И взял защеку. Я мало времени провёл с родителями. Черт возьми, в воспоминаниях практически стёрлись их лица. Я уже не уверен, возможно, это был сон о счастливой семье, прежде чем я очнулся с сестрой в приюте, на улицах Ватикана. На дворе был 1920, а мы с ней, как два не утонувших котёнка, стояли на берегу судьбы, не зная, откуда прилетит очередной пинок. Я работал едва смог держать в руках молоток. Смена за сменой, день за днем, доказывая и отстаивая своё право дышать. Увы, претендентов его отнять находилось с лихвой. Я дрался один на один, дрался сразу с двумя, тремя, четырьмя, против ножа, палки, биты, стула, кастета, кочерги, даже против велосипедной рамы, дрался на улице, дрался в обоссаном подъезде, дрался в баре, дрался и дрался и дрался. Дрался просто так, пока однажды, после очередной драки ко мне не подошел мужчина, слишком хорошо пахнущий, чтобы сойти за местного. Он предложил мне работу. Да, нужно было драться, только в этот раз за деньги. За очень хорошие деньги. Он оказался владельцем подпольного бойцовского клуба, куда съезжались богачи, насладиться видом крови оборванцев типа меня. Я стал выступать. Сначала нехотя, но после первого гонорара втянулся. Мне предоставили боксерский зал, персонального тренера, я дрался лучше чем когда-либо. Ставки на меня росли. Я видел лица этих толстосумов. Видел, как их заплывшие жиром щёки растекаются в сладкой улыбке, когда я выбивал дерьмо из очередного бедолаги. Как они раздевают меня взглядом, как представляют себя мной. Мне было мерзко от всего этого и, моясь по часу в душевой я понимал - никакие деньги не заполнят дыру в моей груди. Я оправдывался лишь сестрой и её благополучием, чтобы хоть как-то продолжать выходить на ринг, как на арену цирка снова и снова. Шло время, сестра познакомилась с моим "работодателем". Я не предавал этому значения, но они стали сближаться. Я стал слышать от сестры некоторые "просьбы" сомнительного характера и слишком поздно понял, откуда растут ноги. То нужно было избить кого-то, якобы "за дело", то влезть в чужую квартиру, то забрать что-то из автомобиля. Понимаю, это кажется очевидным сейчас, но тогда я не мог представить, что сестра манипулирует мной по указке этого мерзавца. Границы между боксерским рингом и преступным миром становились все более размытыми. Я сам не заметил, как стал цепным псом Риккардо Миласа - именно так звали моего нанимателя. Дело, что в который раз переломило нашу жизнь на "до" и "после" не заставило себя долго ждать. Это была просьба от самого Риккардо — следующего своего соперника мне требовалось убить. Убить, как мне сказали, предателя. Само собой, я поспешил отказаться, однако, просьба резко стала приказом, едва я показал своё недовольство. Он угрожал моей сестре. Я был готов на всё, чтобы она была в безопасности, чтобы жила, наконец без страха. Даже убийство. В третьем раунде мой противник упал, а я, будто в приступе гнева бил его так, что рефери не смог оттащить. Я бил, даже когда понял, что избиваю труп. Этот поступок преследовал меня, я знал, это капкан. Я уже пересек черту и просьбы подобного характера вскоре станут обыденными. Порочный круг можно было разорвать лишь одним способом. Смертью моего нанимателя. Я старался не подавать вида, что полностью выбит из колеи. Я пил с Риккардо, смеялся над его шутками, выжидая удобного момента. Я знал - он испытывает меня. Ждет, сорвусь ли я, как себя поведу. Я повел себя так же решительно, как на улице. Боишься драки - бей первым. Дальше само пойдет. Риккардо стоял на балконе второго этажа одного из самых дорогих клубов города. Курил, смотря вдаль, выпуская кольца густого, горьковатого дыма. Я разлил коньяк по бокалам и подошел, будто хочу угостить. Одним ударом я сломал нос моего нанимателя, вышиб передние зубы и, возможно, проломил череп. Затем я схватил Милоса за пиджак и с хрустом опустил его шею на балконные перила. Он не издал ни звука, а я спрыгнул на крышу стоящего под балконом автомобиля и сбежал от бросившихся за мной телохранителей. Кажется, вы тоже только что потеряли работу, парни. Теперь, по закону я был убийцей, а по правилам синдиката - предатель. Оторвавшись от преследования, я связался с сестрой. Она находилась в вилле за городом. Мы поспешно разработал план встречи в Рондоне. Поскольку в Ватикане было слишком опасно, я сел на поезд, ведущий на незнакомую территорию Перхевиля в Богемии. Я смотрел в окно. Мимо проносился серый, осенний пейзаж из грязи, деревьев и болот. Колёса стучали, скамья покачивалась в такт движению. Сердце, наконец, перестало стучать. В какой-то момент я прикрыл глаза. Я и забыл, когда последний раз спал. Образы в моей голове закрутились, обрывки детских воспоминаний, сестра, работа, бой, Риккардо, я куда-то бежал, куда-то шел, пока, наконец не оказался в поезде. Стук колёс, смыленные пейзажи за окном. То тут, то там разбросаны чемоданы. Я брёл в конец вагона. Один чемодан, второй. Где-то сложены в ровные стопки по несколько штук. Я смотрел на рост чемоданов и в какой-то момент встретил горы багажа, с пола до самого потолка забитые под завязку! Я шел мимо стен из чемоданов, как друг заметил небольшой проход. Там летали голубые бабочки и я, будто подгоняемый неведомыми силами, ринулся за ними. Я вышел на скрипучий деревянный пол странного помещения. Стены так же были обшиты кое-где прогнившими деревянными досками. Это больше не поезд?! — ТЫ! Я искал тебя ВЕЗДЕ! - вдруг услышал я мерзопакостный визгливый голос и содрогнулся! Передо мной стоял ужасающего вида обнаженный мужчина, на спине его виднелись как будто бы кожаные крылья. Меня искал ОН? Да ещё и ВЕЗДЕ?! Боже, кто он и зачем я ему был нужен?! Вид урода внушал трепет и ужас тем более глубокий, чем сильнее его рассматривал - бледный и лысый. Огромный сизый нос, вспухшие глаза почти выкатывались из орбит. Он стоял перед Марко абсолютно голый. Однако, пугало не это. Спина уборщика была рассечена, кожа срезана и натянута наподобие крыльев. Загадка, как он до сих пор оставался жив. Это что, сон? Лучше бы это был сон, поскольку после недовольных визгов последовали действия. — Хочешь по плохому? Можно по плохому! Марко, профессиональный боксёр, пропустил удар в нос громадной кривой саблей. В глазах потемнело, но в следующий миг Уборщик уже схватил падающего мужчину за ноздри, от чего тот открыл рот, пытаясь судорожно вдохнуть. Большая ошибка. Огромный, мозолистый хуй влетел прямо в горло! Марко давился эрогированным членом уборщика. Из глаз мужчины текли слёзы. — Да, сука! Пидорюга! Ты будешь делать кубики! Деревянные кубики! Уборщик лупил Марко по щекам, дергал и зажимал нос, в конец обезумив, Уборщик затолкал яйца в горло бедолаге, от чего Марко потерял сознание, оставшись без кислорода... Марко очнулся от ужасной боли. Уборщик уже допиливал ему вторую ногу. Деревянный пол был залит кровью, липкий, чуть металлический запах сводил с ума. Это было только начало. Марко стоял раком на своих перемотанных использованной туалетной бумагой культах. Сзади, кровавым орлом пикировал Уборщик, приземляя свой хуй глубоко в жопу бывшему боксёру. Марко стонал, то ли от боли, то ли от безумия. — Время кубиков! - хихикал садист, засовывая в анус Марко деревянные кубики один за одним, продолжая ебать своим монструозным пенисом. — О да! Вот так! Термина! Терпи, на! Уборщик обкончал умирающего мужчину и обоссал. Несколько раз судорожно дернувшись, Марко, наконец, проснулся. —О, вам тоже снился странный сон? - обратился к нему какой-то азиат в шляпе и очках. Со стояком.