Проповеди Лимстима Питона

Лимстим Питон никогда не делал из этого тайны. Он считал, что если ты жрец, обет целомудрия — это не добродетель, а лицемерие. Особенно если ты сам в это не веришь. «Послушницы приходят ко мне исповедоваться, — любил говорить он с кривой ухмылкой. — А я им помогаю по-настоящему прочувствовать природу греха. Особенно в анале. Там, знаете ли, Свет особенно ярко проявляется.» Были случаи, когда молодые послушницы (18–22 года, только принявшие постриг) приходили к нему на «особую исповедь». Через пару часов они выходили из его покоев красные, дрожащие, с растрёпанными волосами и странным блеском в глазах. Некоторые потом уходили из ордена. Некоторые, наоборот, становились самыми преданными его последовательницами. Он никогда не заставлял. Он соблазнял. Медленно, влажно, с циничными шутками и тяжёлым взглядом. Часто после вина и долгого разговора о «природе плоти и духа». Особенно любил, когда девушка была одновременно и напугана, и возбуждена его статусом «Святого Отца». Сам Лимстим позже в пьяном бреду признавался: «Я знаю, что я мерзость. Но когда юная послушница стоит на коленях перед алтарём и шепчет "прости меня, отец...", а потом я беру её сзади... в этот момент я чувствую себя ближе всего к божественному.» Это одна из причин, почему его в итоге выгнали из нескольких храмов. И одна из причин, почему люди продолжали к нему ходить.  Лимстим считал, что настоящая исповедь должна быть телесной. Поэтому когда к нему приходила очередная юная послушница (обычно 19–23 лет, только принявшая постриг), он после долгого разговора о грехе плоти предлагал «особое покаяние». Он любил начинать медленно и ритуально. Сначала — пальцы. Толстые, уверенные, смазанные дорогим маслом, которое он называл «святым елеем». Он вставлял их глубоко, методично, комментируя низким, влажным голосом: «Видишь, чадо… здесь у тебя самый настоящий грех сидит. Надо его вытащить… или, наоборот, загнать поглубже.» Потом шли анальные пробки. У него была целая коллекция — от небольших, гладких, до толстых, тяжёлых, с янтарной рукоятью в форме символа Огмы. Он заставлял послушницу стоять на коленях перед алтарём, задирать рясу и медленно вводил пробку, пока девушка дрожала и тихо стонала. Иногда оставлял на несколько часов «во искупление». Самые любимые моменты — когда он вставлял пробку, а потом заставлял послушницу читать молитвы вслух, пока она стояла с заполненной попкой. Если голос дрожал или она прерывалась — он добавлял ещё одну, побольше. «Молись, шлюшка божья. Пусть Свет видит, как ты принимаешь покаяние.» Он получал от этого огромное удовольствие — не только сексуальное, но и психологическое. Ему нравилось видеть, как чистая, набожная девочка постепенно ломается и начинает получать удовольствие от унижения. Иногда после таких «исповедей» послушницы возвращались сами. Некоторые становились его тайными любовницами. Некоторые уходили из ордена, полностью сломленные. А Лимстим просто наливал себе ещё вина и бормотал: «Я помогаю им познать себя. Это же моя святая обязанность.» Было и ещё кое-что. Лимстим Питон называл это «Очищением Чрева» или «Молочным Покаянием». Он считал, что грех сидит не только в душе, но и в теле. Поэтому перед «глубокой исповедью» он проводил тщательную очистку. Обычно это происходило в задних комнатах храма или в специальной «исповедальне», которую он оборудовал под свои нужды. Как это выглядело: Он заставлял послушницу раздеться полностью, встать на четвереньки на специальном алтаре-помосте и высоко задрать зад. Затем медленно, с наслаждением, вводил трубку и заливал тёплое молоко, смешанное с вином, мёдом и особыми травами. Объём был приличный — 1,5–2 литра. Пока жидкость заливалась, он стоял рядом, гладил её по спине и низким голосом комментировал: «Чувствуешь, чадо? Это молоко Матери… оно вымывает из тебя всю скверну. А теперь держи… держи, не выпускай. Пусть грех внутри тебя забродит.» После заполнения он вставлял толстую анальную пробку и заставлял девушку ходить, молиться или стоять на коленях 15–30 минут, пока жидкость работала внутри. Иногда делал и вагинальные клизмы — особенно если считал, что «грех сидит глубже». Самое важное: Да, другие послушницы часто смотрели. Лимстим специально устраивал это как коллективное покаяние. Он мог привести 2–4 девушек одновременно. Пока одна стояла с клизмой и дрожала, остальные стояли на коленях вокруг и смотрели. Он заставлял их читать молитвы вслух, пока их сестра корчилась и тихо стонала от давления внутри. Иногда он спрашивал у смотрящих: «Видите, как она принимает очищение? Хотите так же? Или боитесь, что ваша пизда и жопа тоже полны греха?» Это создавало очень тяжёлую, влажную, унизительную и возбуждённую атмосферу. Некоторые девушки краснели и отводили взгляд. Другие смотрели не отрываясь. Для Лимстима это было не просто сексуальное развлечение. Это было театром власти, психологическим ритуалом и способом полностью подчинить себе молодых послушниц — как телом, так и разумом. Наконец, финальный обряд Лимстима - «Свидетельство Греха» или «Общее Очищение». После того, как послушница стояла с большой анальной пробкой и заполненным молочно-винным раствором внутри (иногда по 40–60 минут), он переходил к следующей стадии. Он выбирал 2–3 других послушниц (обычно самых молодых и стыдливых) и заставлял их участвовать: Одну или двух он ставил на колени прямо перед заполненной девушкой.Приказывал им лизать клитор той, что стояла с пробкой в анусе. Медленно, тщательно, не останавливаясь, пока та дрожала, стонала и пыталась сдерживать давление внутри.Иногда заставлял шлёпать по вагине — сначала ладонью, потом сильнее, пока кожа не краснела. Каждый шлепок сопровождался его низким, влажным комментарием:«Громче. Пусть она чувствует, как грех выходит через её щель.»«Лижи глубже. Ты же видишь, как она течёт? Это её истинная натура проявляется.» Сам Лимстим в это время обычно сидел в кресле чуть поодаль, пил вино и смотрел с тяжёлой, довольной улыбкой. Иногда он подходил ближе, брал одну из послушниц за волосы и направлял её голову глубже, заставляя лизать активнее. Он особенно любил моменты, когда девушка с пробкой начинала умолять отпустить её в туалет — в такие секунды он заставлял остальных удваивать усилия. «Не смей выпускать. Терпи. Пусть твои сёстры видят, как настоящая вера испытывается.» Для него это было не просто развратом. Это был полный ритуал контроля: Физический (заполненность, давление, боль/удовольствие)Психологический (унижение на глазах у других)Религиозный (всё происходит в «святом» месте, с молитвами и его благословениями) После таких сессий некоторые послушницы ломались и становились полностью преданными ему. Другие уходили из храма в слезах. А Лимстим Питон просто наливал себе ещё вина и бормотал себе под нос: «Вот так и познаётся вера… через жопу и стыд.» Рассказ №1 Лимстим Питон стоял в полутёмной исповедальне, освещённой лишь фиолетовыми свечами. На его лице блуждала тяжёлая, сытая ухмылка. Перед ним на специальном помосте на четвереньках стояла молодая послушница — восемнадцатилетняя Лирия, только месяц назад принявшая постриг. Её белая ряса была задрана до самой поясницы, а гладкая, упругая попка высоко задрана. — Ну что, чадо… — низким, влажным голосом протянул Лимстим, — сегодня будем очищать твою грешную дырочку по-настоящему. Он медленно ввёл два толстых пальца в её анус, раздвигая тугие стенки. Лирия тихо застонала. Батюшка Питон довольно хмыкнул и начал методично трахать её пальцами, расширяя проход. — Хорошая девочка… уже мокро и горячо. Сейчас мы зальём тебя молочком. Он взял большую грушу и начал медленно, с наслаждением закачивать в её прямую кишку тёплое молоко, смешанное с вином. Лирия дрожала, её живот постепенно надувался. Когда груша опустела, Лимстим резко воткнул толстую янтарную пробку, запечатав всё внутри. — Держи, сука божья. Пусть грех внутри тебя забродит. Пока Лирия стояла на четвереньках и тихо скулила, пытаясь удержать жидкость, в исповедальню вошла вторая послушница — рыженькая Миранда. Лимстим кивнул ей на пол: — На колени. Язык наружу. Миранда послушно встала на колени позади Лирии, высунула язык и руками грубо раздвинула ей ягодицы, полностью обнажив растянутый, пульсирующий анус вокруг пробки. Лимстим подошёл ближе, расстегнул рясу и достал уже твёрдый, толстый член. Он приставил головку к самому краю пробки и начал медленно мочиться. Горячая струя ударила прямо в растянутый анус, стекая внутрь вокруг пробки. Лирия завыла от унижения и странного, полного ощущения. — Пей, пей грех, шлюха… — рычал Лимстим, продолжая ссать ей в попку. — Пусть всё перемешается. Миранда, стоя на коленях с высунутым языком, держала попку Лирии широко раскрытой, чтобы ни одна капля не пропала. Некоторые струйки стекали по её языку. Когда Лимстим закончил мочиться, он выдернул пробку. Из ануса Лирии мощным потоком хлынула смесь молока, вина, мочи и её собственных соков. Миранда тут же прильнула ртом, жадно ловя всё вытекающее. Лимстим схватил Лирию за волосы, поставил её раком и резко вошёл своим толстым членом в только что опустошённый, мокрый анус. Он начал мощно и глубоко долбить её, шлёпая тяжёлой ладонью по мокрой, красной пизде. — Вот так, блядь… принимай настоящую исповедь! Каждый толчок сопровождался громким шлепком по её клитору и вагине. Лирия кричала, дрожала и кончала, пока Батюшка Змеиный жестоко трахал её в разъёбанную попку, а вторая послушница стояла на коленях и лизала всё, что вытекало. Лимстим Питон улыбался, тяжело дыша. — Это, дети мои… и есть истинное покаяние. Рассказ №2 В глубокой исповедальне, где воздух всегда был тяжёлым от запаха ладана, пота и похоти, Лимстим Питон готовился к настоящему ритуалу. Перед ним на специальном каменном возвышении стояли на четвереньках две молодые послушницы — девятнадцатилетняя светловолосая Лирия и черноволосая Миранда. Обе были полностью голыми, если не считать тонких белых чулок и серебряных крестиков на шее. Их упругие задницы были высоко задраны, а лица прижаты к холодному камню. Лимстим медленно обошёл их, держа в руке большую грушу для клизмы. — Сегодня, суки божьи, мы будем чистить вас по-настоящему, — прорычал он низким, мерзопакостным голосом. — Не только снаружи. Внутри. До самого дна вашей грешной утробы. Сначала он занялся Лирией. Широко раздвинув её ягодицы, он грубо засунул трубку глубоко в анус и начал медленно закачивать литр за литром тёплого молока, смешанного с вином, мёдом и его собственной мочой. Живот девушки быстро надулся, как у беременной. Лирия стонала и дрожала, её анус ритмично сжимался вокруг трубки. — Держи… не смей выпускать, блядь, — шипел Лимстим, вгоняя всё глубже. Когда груша опустела, он резко затолкал толстую, ребристую пробку размером с кулак. Лирия завыла. Затем он повернулся к Миранде. — А ты, шлюшка, будешь помогать своей сестре. Он заставил Миранду встать на колени прямо за Лирией, грубо раздвинуть ей ягодицы руками и высунуть язык. Миранда послушно держала попку Лирии максимально раскрытой. Лимстим встал над ними, достал свой толстый, полувставший член и начал мочиться прямо в растянутый анус Лирии, обходя пробку. Горячая, жёлтая струя била сильно, часть стекала по пробке, часть проникала внутрь. Миранда, стоя на коленях, ловила языком то, что вытекало по краям. — Пей, пей святую воду, сука, — рычал Лимстим, направляя струю то в анус, то прямо на язык Миранды. Закончив мочиться, он выдернул пробку. Из ануса Лирии мощным, булькающим потоком хлынула смесь молока, вина, мочи и её собственных соков. Миранда жадно прильнула ртом к её дыре, громко чавкая и глотая всё, что вытекало. Лимстим в это время сильно и ритмично шлёпал Лирию по мокрой, распухшей пизде, оставляя ярко-красные следы. — Громче чавкай, Миранда! Пусть все слышат, как ты выпиваешь грехи своей сестры! Затем он поставил Лирию раком, плюнул на свой толстый член и одним резким движением вогнал его по самые яйца в только что опустошённый, скользкий анус. Начал жестоко долбить, шлёпая тяжёлой ладонью по её пизде и клитору. — Ори, шлюха! Ори, пока я ебу твою святейшую жопу! Миранда продолжала стоять на коленях, вылизывая всё, что вытекало из ануса Лирии вокруг члена Лимстима — смесь молока, мочи, слюней и соков. Иногда Батюшка Питон вынимал член из одной попки и сразу засовывал его в рот Миранды, заставляя чистить. — Вот так и познаётся вера, сучки… через жопу, мочу и языки. Он кончил глубоко в анус Лирии, заполнив её спермой, а потом заставил Миранду высосать всё до последней капли, пока та не захлебнулась. Лимстим Питон, тяжело дыша, сел на алтарь, налил себе вина и посмотрел на двух измученных, дрожащих, перепачканных послушниц. — Исповедь окончена, дети мои… Завтра продолжим. Рассказ №3 В самой глубокой и скрытой части храма, где даже старшие жрецы не осмеливались заходить, Лимстим Питон устроил настоящее «Тройное Покаяние». На каменном алтаре на четвереньках стояли три молодые послушницы — Лирия, Миранда и новенькая, совсем юная, восемнадцатилетняя Элира с огромными испуганными глазами. Все трое были полностью голые, если не считать серебряных крестиков на шеях и белых чулок. Их попки были высоко задраны, а лица прижаты к холодному камню. Лимстим медленно обошёл их, держа в руках две большие груши для клизм. — Сегодня, мои дорогие грешницы, мы будем чистить вас до самого нутра, — прорычал он низким, возбуждённым голосом. — Чтобы ни одной капли скверны не осталось. Сначала он занялся Лирией и Мирандой одновременно. Широко раздвинув им ягодицы, он загнал трубки глубоко в оба ануса и начал заливать литр за литром тёплой смеси — молоко, вино, его собственная моча и немного густой слюны. Животы девушек быстро округлились. Они стонали и дрожали, пытаясь удержать огромное давление внутри. Элиру он поставил на колени между ними. — А ты, маленькая сучка, будешь помогать. Язык наружу и держи им попки раскрытыми. Элира, красная от стыда, высунула язык и обеими руками грубо раздвинула ягодицы Лирии и Миранды, полностью обнажив их пульсирующие, растянутые анусы вокруг толстых пробок. Лимстим встал над ними, достал свой толстый, венозный член и начал мощно мочиться. Сначала он направил струю прямо в анус Лирии, обходя пробку, потом перешёл на Миранду. Горячая моча била сильно, часть проникала внутрь, часть стекала по языку Элиры, которая продолжала держать попки раскрытыми. — Пейте, шлюхи… пейте святую воду Батюшки, — рычал он, направляя струю то в одну дыру, то в другую, то прямо на лицо Элиры. Закончив мочиться, он выдернул обе пробки одновременно. Из анусов Лирии и Миранды хлынули мощные, булькающие фонтаны — смесь молока, вина, мочи, их собственных соков и слизи. Элира, стоя на коленях, пыталась ловить всё ртом, громко чавкая и захлёбываясь. Лимстим в это время сильно шлёпал обеих девушек по мокрым, распухшим пиздам, оставляя ярко-красные следы ладоней. — Глотай глубже, Элира! Высасывай грехи из их грязных жоп! Потом он поставил Лирию раком и резко вогнал свой толстый член в её только что опустошённый, скользкий анус. Начал жестоко долбить, одновременно засунув два пальца в анус Миранды и трахая её ими. Элира стояла на коленях под ними, вылизывая всё, что вытекало — и из пизды, и из анусов. Лимстим схватил Элиру за волосы и сунул свой член ей в рот, заставляя чистить его после Лирии, а потом снова вернулся в анус Миранды, чередуя дыры. — Три грешные дыры… и все мои, — тяжело дышал он. — Сегодня я вас всех выебу так, что вы неделю нормально ходить не сможете. Он кончил сначала в анус Лирии, потом в Миранду, а остатки спермы заставил Элиру вылизать у них из попок языком. Когда всё закончилось, три девушки лежали на алтаре в луже жидкостей, дрожащие, красные и полностью сломленные. Лимстим Питон, тяжело дыша, сел на край алтаря, налил себе большую кружку вина и довольно улыбнулся. — Исповедь прошла успешно, дети мои…  Завтра в это же время жду вас всех троих. Будем повторять, пока не научитесь держать веру в жопе. Рассказ №4 Лимстим Питон был в своём самом тёмном настроении. Сегодня он решил не просто «очистить» послушниц, а сломать их по-настоящему. Три девушки — Лирия, Миранда и совсем юная Элира — были привязаны кожаными ремнями к специальным деревянным козлам в подвале храма. Их руки и ноги были широко разведены, а бёдра зафиксированы так, чтобы попки были максимально раскрыты и беззащитны. Из их анусов уже торчали толстые ребристые пробки. — Сегодня вы узнаете, что такое настоящее покаяние, — прорычал Лимстим, медленно обходя их. Его голос был низким и злым. Он начал с Элиры. Выдернул пробку и сразу загнал в её узкий анус огромную грушу. Девушка закричала, когда он начал яростно закачивать в неё почти три литра ледяной смеси — молоко, уксус, соль и его моча. Живот Элиры вздулся так сильно, что казалось, вот-вот лопнет. Она выла и дёргалась в ремнях, слёзы текли по лицу. — Терпи, сука! — заорал Лимстим и сильно шлёпнул её по пизде раскрытой ладонью. Шлепок был такой силы, что по стенам подвала разнёсся звонкий хлопок. Пока Элира рыдала и дрожала от чудовищного давления внутри, он подошёл к Лирии и Миранде. Выдернул их пробки и заставил Элиру, всё ещё с раздутым животом, встать на колени между ними. — Язык наружу, тварь. И держи им жопы максимально широко. Элира, плача, раздвинула ягодицы обеих девушек. Лимстим встал над ними и начал мочиться — сначала сильно и прямо в анусы, потом поочерёдно им на лица и в открытые рты. Затем он взял толстую кожаную плеть. — А теперь будете кричать. Он начал хлестать их по пиздам и анусам — сильно, злобно, оставляя ярко-красные полосы. Каждый удар сопровождался криками и всхлипами. Особенно сильно он хлестал Элиру, заставляя её держать попки других раскрытыми, пока сама она корчилась от боли и чудовищного давления в животе. Наконец он не выдержал. Сначала он жестоко выебал в анус Лирию — глубоко, грубо, до крови, шлёпая её по лицу и груди. Потом перешёл к Миранде, долбя её так, будто хотел разорвать. Элиру он заставил лежать под ними лицом вверх, открыв рот, чтобы всё, что вытекало из анусов её сестёр, попадало ей прямо на язык и в горло. Когда он кончал, то делал это обильно и глубоко — заполняя их внутренности густой спермой. Потом заставлял Элиру высасывать всё языком из их разъёбанных, красных, пульсирующих анусов. В конце он поставил всех троих на колени в ряд. Их лица были перепачканы спермой, мочой, слюнями и слезами. Животы всё ещё были раздуты. Лимстим Питон стоял перед ними, тяжело дыша, с мокрым от пота лицом и довольной, жестокой улыбкой. — Запомните это ощущение, сучки. Вот так и выглядит настоящая вера. Через боль, унижение и полную покорность. Он наклонился и тихо, почти нежно добавил: — А завтра… завтра будет ещё хуже. Рассказ №5 Лимстим Питон был в ярости. Сегодня он решил не просто наказать — сегодня он хотел сломать их полностью. Три послушницы — Лирия, Миранда и Элира — были привязаны в самой извращённой позе: лежали на спине на холодном каменном полу, ноги высоко задраны и разведены в разные стороны, зафиксированы ремнями за лодыжки. Их анусы и пизды были полностью открыты и беззащитны. — Сегодня вы узнаете, что такое настоящая боль и настоящее унижение, — процедил Лимстим, медленно расхаживая вокруг них с плетью в руке. Он начал с Элиры. Загнал в её анус огромную грушу и начал яростно закачивать почти четыре литра ледяной смеси — молоко, уксус, соль, перец и его концентрированная моча. Живот девушки вздулся до ужасающего размера. Элира кричала и билась в ремнях, слёзы ручьём текли по лицу. — Молчи, тварь! — рявкнул Лимстим и сильно ударил её пяткой по животу. Потом поставил ногу ей на лицо, вдавливая грязную босую пятку прямо в рот. — Соси пальцы, пока я тебя накачиваю. Элира, захлёбываясь слезами, начала сосать его большие пальцы на ногах, пока он продолжал заливать её. Затем он перешёл к Лирии и Миранде. Выдернул пробки и заставил Элиру, с раздутым животом, встать на колени между ними. — А теперь, суки, держите им жопы максимально широко. Пальцами. Элира дрожащими руками грубо растянула анусы обеих девушек. Лимстим встал над ними и начал мощно ссать — сначала заполняя анусы, потом прямо на лица и в открытые рты. Закончив, он взял толстую деревянную палку и начал жестоко шлёпать их по пиздам и клиторам. Каждый удар был сильным и злым. Девушки выли от боли. Потом он заставил Элиру лечь лицом вверх под Лирию, а сам начал жестоко трахать Лирию в анус, стоя над Элирой. Каждый раз, когда он выходил, из разъёбанной дыры Лирии выливалась смесь жидкостей прямо на лицо и в открытый рот Элиры. — Глотай! Глотай всё, что вытекает из её грязной жопы! Миранду он поставил на колени сбоку и заставил лизать его яйца, пока он долбил Лирию. Иногда он вынимал член из ануса и грубо засовывал его в горло Миранде, заставляя чистить. Когда он кончил в анус Лирии, он сразу перешёл к Миранде, а потом к Элире. Каждую он ебал с такой силой, что девушки кричали и плакали. Пока он трахал одну, две другие должны были держать ей анус растянутым пальцами и лизать клитор. В кульминации он поставил всех троих на колени в ряд, лица вверх, рты открыты. Сам встал над ними и начал медленно мочиться им на лица, заставляя глотать. — Вот так и выглядит истинная вера, шлюхи… — тяжело дыша, сказал он. — Через боль, мочу, слёзы и полное уничтожение достоинства. Он вытер ноги о их волосы и добавил: — Завтра приведёте ещё двух. Будем делать то же самое, только дольше и больнее. Рассказ №6 Лимстим Питон стоял посреди подвала, освещённого лишь чёрными свечами. Сегодня он окончательно сбросил маску. Глаза его горели безумным огнём. — Сегодня я служу не Свету, — прорычал он низким, вибрирующим голосом. — Сегодня я приношу вас в жертву Темнейшим Древним. Тем, кто питается болью, унижением и полным разрушением человеческого достоинства. Три послушницы — Лирия, Миранда и Элира — были привязаны в чудовищной позе: лежали на спине, ноги максимально высоко задраны и разведены в стороны, зафиксированы широкими кожаными ремнями. Их анусы и пизды были полностью раскрыты и беззащитны. Лимстим начал с Элиры. Он загнал в её анус огромную грушу и начал яростно закачивать почти пять литров ледяной смеси — молоко, уксус, перец, его концентрированная моча и густая слюна. Живот девушки вздулся до уродливого размера. Она орала и билась в ремнях. — Молчи, мясо! — заревел Лимстим и с силой опустил босую пятку ей на лицо, вдавливая грязные пальцы глубоко в рот. — Соси! Соси пальцы, пока я тебя раздуваю! Пока Элира захлёбывалась, сосу его пальцы на ногах, он приказал Лирии и Миранде: — А вы, суки, друг друга. Глубоко. Сейчас. Он заставил их повернуться и начал грубо руководить: Лирия засунула всю ладонь в анус Миранды, а Миранда — в анус Лирии. Обе девушки кричали от боли, пока Лимстим заставлял их трахать друг друга кулаками всё глубже и быстрее. При этом он сам яростно ебал в анус Элиру, не вынимая ноги из её рта. — Жрите друг друга, твари! Глубже! Я хочу слышать, как ваши кишки хлюпают! Он вынимал член из одной жопы и сразу засовывал в рот другой, заставляя чистить. Потом снова менял дырки. Девушки уже не кричали — они выли и рыдали. Лимстим заставил их лизать ноги друг другу — пока одна кулаком ебёт анус подруги, вторая должна была жадно облизывать её грязные ступни и пальцы. В кульминации он поставил всех троих на колени лицом к лицу. Сам встал над ними и начал мощно ссать им в открытые рты, на лица и в волосы. Пока они захлёбывались, он приказал: — А теперь целуйтесь. Глубоко. С языками. Делитесь моей мочой. Девушки, плача и дрожа, начали целоваться, передавая друг другу его мочу изо рта в рот. Лимстим стоял над ними, держа в руке серп, и улыбался по-настоящему безумной улыбкой. — Вот так и служат Темнейшим… Через полное уничтожение. Он схватил Элиру за волосы, резко поставил раком и начал жестоко долбить её в анус, одновременно заставляя Лирию и Миранду кулаками продолжать ебать друг друга. — Кричите громче, сучки. Пусть Древние услышат ваши молитвы. Рассказ №7 Лимстим Питон полностью сбросил остатки человеческого облика. В подвале горели чёрные свечи, воздух был густым от запаха пота, мочи, крови и страха. На каменном алтаре, в позе полного унижения, лежали три послушницы — Лирия, Миранда и Элира. Их руки были связаны за спиной, ноги максимально разведены и зафиксированы железными скобами, так что обе дыры были полностью раскрыты и выпячены. — Сегодня я призываю не богов, — прорычал Лимстим хриплым, искажённым голосом. — Сегодня я призываю Темнейших Аберраций. И вы, мясные куклы, станете жертвой и сосудом. Он начал с Элиры. Сначала — жестокая порка. Лимстим взял тяжёлую кожаную плеть с металлическими шипами и начал яростно хлестать её по пизде. Каждый удар был сильным, злым, оставлял кровавые полосы. Элира орала так, что голос срывался. Он хлестал без остановки, пока её пизда не превратилась в сплошное красное, распухшее месиво. — Кричи громче, сука! Пусть Древние услышат! Затем он схватил её за волосы и сунул в рот свою грязную, потную ступню. — Соси пальцы, тварь. Глубоко. Пока Элира, захлёбываясь слезами, сосала его пальцы на ногах, Лимстим взял огромную грушу и начал заливать в её анус почти шесть литров ледяной смеси. Живот девушки вздулся до уродливого состояния. Она выла и билась. Потом он выдернул пробку и приказал Миранде и Лирии: — А теперь — нога. Полностью. Миранда, плача, смазала свою ступню маслом и начала силой вталкивать всю ногу в анус Элиры. Лимстим стоял рядом и помогал, надавливая на её бедро, пока вся стопа и часть голени не исчезли внутри. Элира кричала так, будто её разрывали изнутри. — Глубже, блядь! Трахай её ногой, как настоящую жрицу Аберраций! Пока Миранда яростно фистинговала Элиру ногой, Лимстим заставил Лирию встать на колени и вылизывать пизду Элиры, которую он продолжал жестоко пороть плетью. Сам Лимстим в это время трахал Миранду в анус, одновременно засунув руку по локоть в анус Лирии. Он ебал их с такой яростью, будто хотел разорвать на части. — Призываю вас, Темнейшие! — орал он, не останавливаясь. — Примите эту жертву! Примите их боль, их унижение, их разъёбанные дыры! Он вытащил член из Миранды и начал мощно ссать прямо в широко раскрытый, разъёбанный ногой анус Элиры. Струя била сильно, смешиваясь с кровью и другими жидкостями. Затем он заставил всех троих встать на колени в круг. Сам встал в центр и начал по очереди ебать их в рот, в пизду и в анус, переходя от одной к другой, как от одной дыры к следующей. Пока он долбил одну, две другие должны были кулаками и ногами продолжать разъёбывать оставшихся. В финале он поставил их всех лицом вверх, широко открыв рты, и начал кончать — густыми, обильными струями им на лица, в волосы, в глаза и в открытые рты. Когда всё закончилось, три девушки лежали в луже крови, мочи, спермы, молока и слёз — сломленные, дрожащие, полностью уничтоженные. Лимстим Питон, тяжело дыша, стоял над ними с серпом в руке. Его глаза горели настоящим безумием. — Темнейшие… довольны ли вы своей жертвой? Он улыбнулся и тихо добавил: — Завтра приведёте ещё четырёх. Мы только начали Рассказ №8 Лимстим Питон стоял над тремя сломанными телами, тяжело дыша. Сперма, моча, кровь и молоко стекали по их лицам и телам. Девушки уже почти не двигались — только тихо всхлипывали и дрожали. — Это было только разогревом, — прошептал он и улыбнулся по-настоящему безумной улыбкой. — Теперь начнётся настоящее Приношение… «Чёрная Месса» Лимстим Питон полностью отдал себя Темнейшим. Он привязал девушек в самой унизительной и болезненной позе: все трое стояли на коленях, верхняя часть тела прижата к полу, жопы максимально задраны вверх. Руки связаны за спиной, а ноги широко разведены и зафиксированы железными растяжками. Их анусы и пизды были полностью раскрыты, красные и опухшие после предыдущего надругательства. — Сегодня вы станете сосудами для Древних, — прорычал он, голос дрожал от возбуждения и безумия. Сначала он провёл тотальную чистку. В каждую из трёх девушек он закачал по шесть литров ледяной смеси — молоко, уксус, жгучий перец, его густая моча и густая слюна. Животы девушек вздулись так сильно, что кожа натянулась до блеска. Они орали и выли, бились в путах. Лимстим ходил вокруг и методично хлестал их плетью по пиздам и клиторам — сильно, безжалостно, оставляя глубокие кровавые полосы. — Терпите, мясо! Древние любят, когда вы страдаете! Затем он выдернул пробки. Из анусов хлынули мощные, вонючие фонтаны. Он заставил девушек лизать жидкость с пола языками, пока они сами продолжали обильно течь. После этого начался настоящий кошмар. Лимстим заставил Лирию и Миранду фистинговать Элиру ногами. Миранда засунула свою ступню глубоко в анус Элиры, а Лирия — в её пизду. Они трахали её ногами одновременно, всё глубже и яростнее, под крики и рыдания Элиры. Лимстим стоял сверху и сильно шлёпал их по лицам своей грязной пяткой, заставляя лизать и сосать его пальцы на ногах. Потом он поменял их местами. Теперь уже Элира и Лирия яростно кулаками и ногами разъёбывали Миранду, пока та выла и брызгала. Лимстим в это время трахал их по очереди в рот, глубоко и грубо, до рвотных позывов, пока слюни и слёзы не текли ручьями. Он то и дело вынимал член и бил им по их лицам, оставляя красные следы. В кульминации он поставил всех троих в ряд на колени, головы запрокинуты назад, рты широко открыты. Сам встал над ними и начал мочиться мощной, долгой струёй — прямо им в глотки, на лица, в волосы. Девушки захлёбывались, кашляли, но он держал их за волосы и продолжал заливать. — Глотайте, твари! Пейте благословение Темнейших! Затем он начал кончать — густыми, обильными струями спермы на их лица, в открытые рты и на языки. Когда закончил, заставил девушек целоваться друг с другом, глубоко, с языками, передавая сперму, мочу и слюни изо рта в рот. В конце он сел на алтарь, посмотрел на трёх полностью уничтоженных, перепачканных, дрожащих девушек и тихо, почти ласково сказал: — Вы теперь не послушницы. Вы — мясо для Древних. Завтра приведёте ещё пятерых. Мы будем проводить Чёрную Мессу каждую ночь… пока вы не перестанете быть людьми. Рассказ №9 Лимстим Питон был в полном экстазе. Его глаза горели безумным огнём служителя Древних. Три послушницы — Лирия, Миранда и Элира — были поставлены в круг на коленях, лицом друг к другу. Их руки связаны за спиной, а ноги широко разведены и зафиксированы. Жопы и пизды полностью открыты. — Сегодня вы будете пить грех друг из друга, — прорычал Лимстим. — И будете делать это жадно. Он начал с Лирии. Загнал в её анус огромную грушу и залил почти семь литров густой, тёплой смеси. Живот девушки раздулся до предела. Затем он выдернул пробку и сразу прижал голову Миранды к её анусу. — Пей! Пей прямо из жопы своей сестры, сука! Миранда, плача, прильнула ртом к пульсирующему анусу Лирии и начала жадно глотать вытекающую смесь молока, мочи, спермы и слизи. Лимстим в это время сильно хлестал Миранду плетью по спине и пизде, заставляя пить быстрее. — Глубже ртом! Высасывай всё до последней капли! Затем он заставил Элиру лечь на спину под Лирией, а сам начал жестоко трахать Лирию в анус, чтобы всё вытекало прямо в открытый рот Элиры. Элира захлёбывалась, кашляла, но Лимстим держал её за волосы и не давал отвернуться. — Пей из жопы! Пей, как настоящая храмовая шлюха! Дальше он устроил настоящую оргию унижения. Он заставил девушек фистинговать друг друга ногами. Миранда засунула свою ступню глубоко во влагалище Элиры и начала яростно разрабатывать её, пока Элира выла. В то же время Лирия засунула ногу в анус Миранды, трахая её ступнёй. Лимстим ходил вокруг и хлестал их плетью по спинам, пиздам и лицам, заставляя двигаться быстрее и глубже. — Разъёбывайте друг друга! Ногами! Глубже, твари! Когда девушки уже рыдали от боли и переполнения, он заставил их пить друг из друга по кругу. Одна садилась лицом на лицо другой, а та должна была жадно высасывать всё содержимое из её ануса. Лимстим стоял рядом и сильно шлёпал по жопам и пиздам той, что пила, ускоряя процесс. В кульминации он поставил всех троих в цепочку: Элира лежала на спине с широко раскрытыми ногами. Миранда сидела на её лице, заставляя вылизывать анус. Сам Лимстим жестоко долбил Миранду в анус, а Лирия в это время засунула свою ступню в пизду Элиры и яростно её трахала. Он кончал по очереди в каждую — то в анус, то в пизду, то на лица. А потом заставлял девушек вылизывать друг у друга всё до последней капли, пока они не начинали захлёбываться. Когда всё закончилось, три девушки лежали в огромной луже из мочи, спермы, молока, слюней и крови — полностью сломленные, дрожащие, с пустыми глазами. Лимстим Питон, весь мокрый от пота, стоял над ними с серпом в руке и удовлетворённо улыбался. — Вот теперь вы по-настоящему чисты…  Рассказ №10 После долгой, тяжёлой и беспощадной ночи в подвале храма наступило утро. Лимстим Питон, Лирия, Миранда и Элира сидели в небольшой деревянной сауне за храмом. Пар был густой и мягкий. На столе стояли кружки с холодным пивом, копчёное мясо, сыр, свежий хлеб и солёные огурцы. Все были голыми — после того, что происходило ночью, одежда казалась чем-то лишним и нелепым. Лимстим откинулся назад, тяжело выдохнул и сделал большой глоток пива. Его тело блестело от пота. Рядом с ним, прижавшись к его плечу, сидела раскрасневшаяся Лирия. Миранда и Элира сидели напротив, поджав ноги и пряча улыбки. — Ну что, сучки мои любимые… — начал Лимстим низким, уже привычно хриплым голосом, но в нём неожиданно прозвучала тёплая усталость. — Как жопы? Не отвалились ещё? Лирия фыркнула и уткнулась лицом ему в грудь, пряча стыдливую улыбку. — Батюшка… вы зверь, — тихо проговорила она, краснея до ушей. — Я думала, я умру… а потом… потом стало так… странно хорошо. Миранда хихикнула, прикрывая рот рукой: — Я до сих пор чувствую, как у меня внутри всё хлюпает. И… стыдно признаться, но я кончала так, что чуть не потеряла сознание. Элира, самая младшая, сидела красная как помидор и только тихо посмеивалась, пряча лицо в ладонях. — Я… я пила из вас… языком… — прошептала она и залилась краской. — Батюшка, вы извращенец. Настоящий. Лимстим громко расхохотался, обнял Лирию одной рукой, а другой потянулся за кружкой. — Да, я извращенец. Большой, жирный, старый извращенец. Но знаете что, девочки мои? — Он вдруг стал серьёзнее, хотя улыбка не исчезла. — Я всю жизнь искал Свет. И думал, что найду его в книгах, в молитвах, в доменах… А он, оказывается, вот здесь. Он обвёл рукой сауну — голых, усталых, но живых и тёплых девушек, запах пива, пара и простого человеческого тепла. — Свет — это не когда ты чистый и правильный. Свет — это когда ты можешь быть полным говном… а тебя всё равно принимают. Когда ты можешь сделать с человеком самое грязное, самое унизительное… а потом сидеть с ним в сауне, пить пиво и смеяться. Он посмотрел на девушек. В его глазах впервые за долгое время не было безумия — только глубокая, усталая нежность. — Вы сегодня прошли через ад. Я провёл вас через него. И вы всё равно здесь. Со мной. Краснеете, хихикаете и не убегаете. Вот это… вот это и есть настоящий Свет. Всеобъемлющий. Такой, который принимает даже таких, как я. Лимстим поднял кружку. — За нас. За самых грешных и самых живых. Девушки, всё ещё красные и смущённые, тоже подняли кружки. Они чокнулись с ним и с друг другом. — За Батюшку Змеиного… — тихо сказала Элира. — …который, оказывается, не такой уж и змей, — улыбнулась Миранда. Лимстим Питон рассмеялся, обнял сразу всех троих, насколько смог, и тихо, почти ласково сказал: — Я всё равно буду вас ебать. Жёстко. Грязно. Часто. Но теперь вы знаете — после этого всегда будет вот так. Тепло. Пиво. Смех. И прощение. Он сделал большой глоток и добавил с привычной ухмылкой: — А теперь жрите мясо, шлюхи божьи. Завтра у нас новая служба. И в сауне снова раздался смех — уже совсем другой. Светлый. Добрый. Истинный. Свет Латандера.