Инициация

Двое двигались по лесу почти бесшумно: они не скрывались, не прятались, просто у обоих на подкорке сознания утвердилось, что можно и нельзя делать при передвижении в лесной чаще. Даже лесные жители не сразу опознавали их присутствие, хотя летним днем пошуршать было чем, а они еще шли давно заросшей тропой. Оба были шиноби, и лучшими шиноби в своих классах. А еще двое являлись мужем и женой. Они шли не одни: за спиной розоволосой женщины повязан слинг с годовалой черноволосой девочкой, которая сейчас дремала на ее спине, усыпленная неспешным ходом родителей. Мужчина, похожий на дочь внешне – те же черные волосы и глаза, та же миловидность, которая выделяла их из толпы - протянул руку жене, помогая ей перешагнуть через особенно толстый корень. - Остановимся? – внимательно спросил он, глядя на несколько уставший вид жены. – Давай отдохнем? Она качнула головой. - Все хорошо, Саске-кун. Я просто задумалась. - И все же отдохнем. - Он заботливо нашел ей где сесть, найдя поваленное дерево и убедившись в его крепости, тут же достал флягу с водой и контейнер с едой из сумки на своем плече. - Это моя работа, - улыбнулась действительно уставшая Сакура – малышка сегодня плохо спала, вот даже уснула на ее спине и молодая куноичи от того отказалась отдавать ее мужу, чтобы не разбудить дочку, и несла ее сама, правда изначально это намеревался сделать он. - Мне не сложно, - сказал мужчина, хотя ему явно недоставало левой руки, которая отсутствовала по локоть. – Потом я понесу ее, - добавил он, забирая у жены флягу из которой она выпила воды и сам сделал пару глотков. - Не надо, все хорошо. Когда зубики режутся такое бывает, вот и спит беспокойно. - Ты устала, еще и после смены. Надо было подождать или перенести. - Несколько разочарованный, что поддался уговорам жены, Саске напрягся: он мог сделать больше. - Сегодня же особенный день, - Сакура улыбнулась. Сегодня правда не простая дата – его день рождение. Саске уже давно все равно на этот день. Но Сакуре он важен, и она с особенной радостью отмечает его. Хотел Саске или нет, но теперь и он отмечает этот день. И вот уже второй год они празднуют его втроем. - Я хотела именно в этот день. Даже если бы сегодня был ураган, наводнение – мы бы пошли, - самоуверенно заявила госпожа Учиха, сжав кулак и поджав губы. Саске не спорил; их девочке перевалило за год, скоро будет полтора и видно точно пора. Хотя все это идея Сакуры. Он даже пожалел тогда, что рассказал об этой учиховской традиции. А Сакура моментально загорелась, и мужчина, чтобы успокоить ее, согласился. Впрочем, появились и другие причины – хотелось самому увидеть тот храм еще раз. И может так лучше - вместе, если проблем для этого нет… А пока они все же устроили небольшой привал. - Дальше будет тяжелее, потому что храм на возвышенности - пойдем по горной тропе, отдай мне Сараду, чтобы легче идти было. - Саске-кун, - надула щеки супруга, - я здорова, просто… - Ты устала. Лучше было бы выбрать любой другой день, - заметил Саске с легкой укоризной, но едва ли это проняло его радостную жену. - Все хорошо, правда. Мы ведь скоро дойдем и я увижу сама. - Вряд ли много увидишь. Храм заброшен - я говорил. А еще тут несколько лет назад шли бои. Мне стоило сначала сюда одному сходить, а потом уже... - Неважно. Главное я все же увижу то место. - Если все цело. - Повторил он. - Я давно тут не был. Может выяснится, что мы зря идем туда. - Не зря, я чувствую, Саске-кун. Саске присел рядом и открыл одно из бенто, приготовленные женой в дорогу. Она мило и несколько по-детски уложила еду в рисунок. Он скрыл крошечную улыбку и протянул ей палочки, а после и коробочку. - Поешь. - Это твой, Саске-кун, - румяно улыбнулась жена. Он присмотрелся – сердечки, цветочки – ну точно его. А ее – он открыл и там было просто и вкусно: много овощей и есть сладкое. Саске усмехнулся и от того как жена тут же набила щеки и стала усиленно поглощать свое же бенто. - Не торопись, нам некуда спешить, - он подложил ей из своего обеда овощей и мяса. - Ты и сам ешь, дорогой, - как хомячок жуя, сказала Сакура. Учиха как-то зачарованно смотрел на эту молодую женщину, которую знал большую часть своей жизни. Женщина, не умеющая сдаваться. Где бы он сейчас был, что бы с ним стало, если бы не ее упорство, не ее желание, не ее любовь?... Саске еще умел удивляться тому, что радость существует и для него. Счастье у него всегда ассоциировалось с детством, до того страшного момента убийства клана. Тогда он был доволен; тогда его маленький мир вмещал кого нужно и говоря или слыша, как кто-то рассуждает о радости от жизни – всегда вспоминал эти дни. А потом неожиданно в его голове появилось другого рода счастье – какое-то вымученное – год в команде 7. Странное счастье, не сильно на него похожее, но уже желающее переделать его под себя. Потом мрак, поглощающая бездна тьмы, и свет – сильный свет от его друга, слишком яркий, обжигающий глаза. Однако всегда существовал и свет от нее, как розовая дымка обволакивающий его, пытающийся уберечь, увести от боли и отчаяния. Свет, который спас его. На свет Наруто нельзя смотреть долго – так и заразишься его нравоучениями, а то и тупостью, но светом Сакуры хочется дышать. В нем хочется жить и существовать. Он мягкий, уютный и такой всепрощающий. Саске не считал, что заслужил его. Сакура считала иначе. И сначала он сдался ей потому, что из всех девушек она стала дороже всех, сейчас он сдается ей, потому что она одна единственная, кто важен ему. - Я объелась, - довольно выдохнула госпожа Учиха и повернулась к крохе, которая все еще сопела ей в спине, но уже чуть кряхтела и шевелилась. – Скоро проснется. Может тогда пойдем? Долго еще, Саске-кун? - Вот-вот, - едва улыбнулся он. Каждый раз видя жену и дочь это слово возникало помимо воли, оставляя очередную царапину на сердце – не заслужил. Но они есть и это его мир, его семья, за которую он готов заново пройти сквозь ад. Семья, ставшая его светом, надеждой и спасением. Собственно, их небольшое путешествие это лишь подтвердит. Не в глазах мира, а лишь в глазах их троих. После обеда они немного отдохнули, а там и дочка проснулась и Сакура покормила ее бенто, еще более любовно уложенном в коробочку. - Пойдем? Саске на этот раз настоял, чтобы дочка была с ним и Сакура, не смея спорить, повязала малышку на его спине. С ним Сарада была не такая шумная, более смирная, хотя так же как и маму любила тянуть за волосы, которые отросли у обоих родителей. Малышка по дороге показывала пальчиком на что-то и Сакура тут же называла предмет, а девочка старательно повторяла новое слово. Иногда женщина давала в руки дочке что-то потрогать - листочек или веточку и даже показала божью коровку на своем пальце. - Бозя коловка, - Сарада восхищенно задрала голову, наблюдая за взлетевшим с пальца насекомым. Путь на гору, пусть даже поросшую лесом, занял около часа: они бы справились и быстрее, будь вдвоем, но любопытство дочери, открывавшей для себя новый мир чуть притормаживало их поход, но и до умиления радовало молодую маму, а там и папу. Наконец, Саске прошел большое поваленное дерево и глядя наверх, протянул руку жене, чтобы дать ей опору. Сакура остановилась рядом и они теперь вместе смотрели на разрушенные стены храма, явно разрушенные не столько человеком, сколько временем и надвигающейся на него природой, отбирающей когда-то свое пространство назад в виде кустарников, молодых деревцев и высокой травы. Храм изначально не был слишком велик, но все же был ценнен. Хотя это и не то чтобы храм, но особенное место для Учиха, в те времена, когда они еще жили отдельным кланом, когда еще не существовало Конохи. Саске повернулся к жене и она, зардевшись, кивнула. - Я говорил, что возможно тут остались одни развалины, и в целом бессмысленно сюда идти. Сакура вздохнула и решительно запрыгнула вперед по возвышенности к руинам здания - крыша частью провалилась, еще две стены что-то держали на себе, но в остальном действительно руины. Саске последовал за ней, не забывая быть осторожным, ведь у него полуторагодовалая дочка за спиной. Он приземлился рядом с женой, которая с некоторой печалью глядела на руины чей-то истории. Куноичи сделала шаг, другой и вдруг стукнулась носком ботинка о что-то и подняла – глиняная табличка размером с мужскую ладонь – чуть сколотая, но она обернулась на мужа. - Это то самое? Это про то, что ты говорил, Саске-кун? Он кивнул, а жена с любопытством протерла ладонью табличку – там было три имени, но уже не разобрать – слишком в них забилась грязь. А вот оборот вызвал у женщины умиление и Саске понял, что она нисколько не жалеет, что просилась сюда. Тут ничего нет и одновременно так много. Сарада с любопытством разглядывала густой спокойный лес вокруг, который пропускал в такой солнечный день лишь избранные лучи, освещавшие небольшими прогалинами, или даже пятнами, все внизу, пробившись к земной тверди через густые кроны деревьев. И слушая как недалеко переговариваются птицы, щебеча что-то на своем языке; девочка пыталась насвистывать, вмешиваясь в их разговор. Молодая мама взяла ее на руки, а Саске стал готовить все, что нужно для церемонии инициации. Он подготовил небольшую территорию, расчистив ее от лишнего – травы, камней, веток, после взял глиняную массу из сумки, достал специальное приспособление похожее на треножник, чтобы оно крепко стояло, и стал разминать в руке глину, которая уже застывала и была как пластилин. Сакура с таким похожим как у дочери любопытством смотрела на все это и на ее губах копились вопросы, которые она не смела задать, чтобы ничему не помешать. Он усмехнулся, считывая затылком ее нетерпение. - Я читал об этом, и Итачи мне рассказывал, но сам, естественно, не помню как это происходило. Я был меньше Сарады тогда. - Понятно, - кивнула розоволосая женщина и тревожно прошлась взглядом по развалинам, копя новые вопросы. - Не знаю почему храм так запустили. Думаю, он мог пострадать во время какой-нибудь из битв рядом. А вот почему его не восстановили – другой вопрос. Я был тут года четыре назад и может все это произошло после того как… Она жалостливо прижала к себе дочку, которая стала жевать ее волосы. - Саске-кун… - Кажется, все… - Он встал и повернулся к жене. - Не будем сильно задерживаться, хорошо? - Ага. Он протянул ей руку, чтобы она подошла и теперь они стояли рядом, глядя на импровизированный алтарь, а Сарада не унималась и дотянулась до волос отца, но не успела схватить их, как он нагнулся и взял кусок глины, разместив его на большом и ровном обломке стены, и впечатал в нее свою ладонь. Потом поднялся, забрал дочку, и одобрительно кивнул жене: она последовала его примеру, впечатав свою ладонь поверх его отпечатка, и Саске тут же присел с дочкой на руках. - Дай ручку, Сарада, - с нежностью прошептала Сакура. - Давай оставим тут твой отпечаток, хорошо? Смотри, где ладошки папы и мамы. Давай сильно-сильно постараемся? Девочка притихла и под руками отца и матери коснулась глины, оставляя поверх их ладоней свой отпечаток крохотной ручки. Сакура трогательно закусила губу, а Саске осторожно перевернул кусок, поместив его вертикально на специальный постамент и написал на другой стороне: Саске, Сакура, Сарада и дату 23 июля. А потом дал знак жене чуть отойти и полыхнул пламенем на кусок глины. Когда все остыло, Сакура взяла в руки табличку и долго разглядывала, вырисовывая пальцами отпечаток ребенка и мужа, а Саске ходил с Сарадой, которая так воодушевилась его катоном, что сейчас плевалась направо и налево. - Катён! Катён! И вдруг он зовет жену. - Сакура. Женщина поспешила к нему и увидела, что он нашел свою старую табличку: там были четыре имени. Видимо где-то под руинами лежала и только с Итачи и родителями, но сейчас поверх ладоней отца и матери Саске была и ладошка любимого старшего брата. Саске положил обратно кусок глины, истории его семьи. - Ты не заберешь? – прошептала Сакура, зная как важна для мужа эта часть воспоминаний. - Нет. Здесь они были счастливы. Пусть так и останется. Сакура кивнула и осторожно положила кусок новой глиняной таблички рядом со старой табличкой, коснувшись ручки маленького Саске, а другой отпечатка ладошки своей дочки, улыбаясь едва ли не до слез. - Так похожи… - Ты оставишь ее здесь? – удивился Саске. - Думаю, тут они всегда будут счастливы. А еще… у меня же есть вы, а здесь, пусть они, в этой общей семье, знают, что наша история еще не закончена. Саске с интересом смотрел на жену: она так хотела провести эту инициацию в клане, но в итоге оставит себе лишь воспоминания. Хотя таблички в самом деле оставляли в храме, но он предполагал, что их Сакура заберет. А ведь инициация совсем не официальная и уже не понятно почему каждая семья клана считала, что важно когда-нибудь прийти сюда, чтобы показать предкам нового члена клана Учиха. Видно, этого куда более достаточно и Сакуре. Или же изначально она не ему, не себе, а его погибшему клану хотела показать их будущую историю в виде ладошки их дочери Сарады. История продолжается.