Идеал

У меня был генератор и возможность создать все то, что я хотел. Его энергии было достаточно, чтобы сотворить любого человека или вещь. Если смотреть на это с точки зрения Данте, то каждый правитель государства был для своего народа что-то типа Бога... и, наверно, я соглашусь с ним. У меня был такой шанс и грех было им не воспользоваться. Я сотворил точный и рациональный народ, который не имел права на ошибку. Он выполнял все до мельчайшей точности. Не было такого гражданина в Курограде, который бы не смог посчитать в уме умножение хотя бы четырёхзначных чисел. И среди сотен тысяч человек, проживающих день сурка в сером государстве, был лишь один самый приближенный. Я создал свою безупречность с помощью генератора. Высокий, стройный, преданный, трудолюбивый, умный, подчинивший личные интересы интересу государства и королю – то, каким должен быть истинный куроградец. Но не думал, что так скоро я сам паду перед собственным "рабом" и идеалом. – Новости о курсах валют наших соседей и остальных государств, – я получил бумажную папку, – отчёты о военной технике Курограда, а так же новые механизмы, – еще пару папок, – и на последок ситуации в каждой стране и несколько тех, кому помощь сейчас от такого развитого государства как мы не помешает, – и ещё три папки. – Спасибо, Курон. Можешь быть свободен. Он отдал честь и развернулся к выходу. Я не мог устоять перед подобными точными движениями, уверенным голосом, взглядом, который всегда смотрел в глаза собеседнику, и безошибочным выполнением всех моих приказов. Я снял очки, положив их рядом. За документы, на удивление, браться совсем не хотелось. Я сглотнул слюну и потер переносицу. Повернув голову только заметил открытое окно, из которого доносились отдаленные звуки машин и разговоры работающих в главном здании. Каждый приход Курона был чем-то волнительным и приятным... Я закрыл глаза, вслушиваясь в неразборчивую речь. Я был уверен, она не несла особого смысла. Люди просто общались, как встали, что позавтракали и как доехали. Но собравшись с мыслями я наконец заставил себя перебрать хотя бы часть документов и решить, что делать с государствами, правители которых не смогли удержать экономику и продолжительность жизни, доведя свой народ до изнеможения. Но сосредоточиться было сложно. Еще час я возился с документами, и не выдержал. – Позовите Курона в мой кабинет, – нажав на кнопку телефонного аппарата так же холодно и строго, как и всегда, приказал я. И сразу же послышался голос секретаря. – Будет сделано, товарищ Куромаку. И через минуту мой гонец уже стоял передо мной. – Можешь сесть. Курон снова заставил меня поверить в его беспрекословное выполнение моих приказов. Я опустил серые глаза на документы, а помощник до сих пор старался поймать мой взгляд, не собираясь отвлекаться. Терпеливо и молча с прямой осанкой, сложив руки на коленях, он смотрел на меня. – Просто посиди здесь, – задумчиво процедил я, перебирая документы. Время шло. Я знал, что у него есть свои дела по работе, но он как будто никуда не спешил. Он знал, если создатель сказал сидеть, то нужно это выполнить. Я чувствовал как с каждым тиканьем часов мне становилось сложнее сконцентрироваться. Но все же я доделал работу через несколько часов, подписав некоторые договоры. Курон, наверно, уже успел подумать, что я забыл о его присутствии, но все равно так же сидел, взирая то на меня, то на мою руку, которая снова пишет тезисы или ставит подпись. Я оставил ручку на столе, наконец столкнувшись с серым взглядом подчиненного. Он был хмурым как всегда. Как будто играя в гляделки, я сложил руки в замок, подперев ими подбородок, продолжая сверлить встречным взглядом его, как и он меня, когда я был занят. Но он был непреклонным, даже и не думал посмотреть куда-нибудь в сторону. Я поднялся и Курон следом за мной, встав по стойке смирно. Я взял те папки, которые он мне притащил утром. Конечно это была его работа, но почему-то я был кардинально этим недоволен. Встав впритык к гонцу, я всунул ему в руки документы. Взгляд так и не отвёл. В тишине, перебиваемой все теми же звуками из окна, раздалось шуршание грубой ткани его кителя. Я притянул его за грудки, вцепившись в его сухие губы. Он был удивлен, я знал это, но старался сохранять всю ту же хладнокровность, подчиняясь моему немому приказу, прикрывая глаза – на этот раз от смущения он не смог поддерживать зрительный контакт. Проведя языком по его нижней губе и зубам, он продолжал бездействовать. Лишь только я ослабил хватку и отстранился от его губ, он медленно посмотрел на меня в попытках подать голос и сразу же получил резкую пощёчину. Его лицо по инерции повернулось профилем. Я смотрел на него все тем же твердым взглядом. Курон не позволил себе наглости прикоснуться рукой к жжёной и покрасневшей щеке. – Так ведь неправильно, товарищ Куромаку, – но не успел он договорить, как я его перебил. – Я решаю, что правильно, а что – нет, – строгий и даже громкий от недовольства голос самого меня поразил. Даже не смотря на ситуацию, Курон вел себя достойно. В его голосе не были слышны дрожащие или неуверенные нотки. Все было так же четко и уверенно. А взгляд таким же строгим остался. Я должен был когда-нибудь осуществить свою мечту, появившуюся после создания подобного существа. Он прыгнул выше моих ожиданий, подражая каждому моему действию и слову, покорно принимая любой жест. Я притронулся к хвосту Курона, проведя подушечками пальцев по зачесанной назад макушке. – Товарищ Куромаку, это подрывает все мое достоинство и почетное звание гражданина Курограда, – без единой запинки процедил он. – То есть ты сейчас впервые за все время прислуживания мне решил высказать собственную точку зрения? – Не сочтите за наглость – – Не смей... – угрожающе в его губы произнес я. – Не смей падать в моих глазах, – я притянул его к себе за затылок, сверкнув линзами очков. – Твоя работа – выполнять мои приказы, иначе ты бы не был моим единственным приближенным. Ты должен гордиться этим. – Я горжусь этим, товарищ Куромаку, но все действия, что вы сейчас совершаете, меня вводят в ступор и недоумение. Вы можете быть уверены, я ни за что вас не подведу, но прошу, отпустите меня, мне нужно еще подготовить отчёт для, – тараторил он. – Мне без разницы для кого отчёт. Но ты обязательно его сделаешь, – запястьем руки я отмахнул папки. И затянул снова его в поцелуй и сразу же почувствовал на груди его руки, которые с малой силой отталкивали меня. – Это срочно. К завтрашнему дню все должно быть готово. Сейчас позднее время. Я знал, что он переживал не за отчет, а думал, как выбраться из моего кабинета, чтобы покинуть эту неловкую и неизвестную для него атмосферу. Но я лишь стянул с него китель, притягивая к себе за галстук. Он даже осознать не успел, как его грудь уже лежала на столешнице. – Нет, подождите, товарищ Куромаку! Я наклонился к его шее, опалив его кожу дыханием. Провел по тыльной стороне его ладоней, которые напряженно ухватились за углы стола. Галстук медленно спорхнул с его шеи и тут же оказался на его глазах. Я чувствовал, как бешено билось его сердце. С его талии после звука растягивающей бляшки слетел ремень. Я не мог сдержаться и не ударить его по заднице. Последовал ожидаемый вскрик. Этим ремнем я завязал запястья за спиной. И, долго не думая, рука сама поползла под штаны гонца, поглаживая его член. Его покрасневших щек я видеть не хотел. – Курон, я помню, что ты с собой всегда носил увлажняющий крем для рук. Где он сейчас? – Что?.. – как будто не расслышав переспросил он, но вспомнил, что приказы главы государства нужно выполнять беспрекословно. С тяжелым вздохом он ответил: – Во внутреннем кармане кителя... Оттуда я достал маленький тюбик крема и посмотрел на Курона. Он находился в той же позе, в которую я его и поставил. Его дыхание продолжало с каждым моим прикосновением сбиваться. – Не волнуйся, я не сделаю больно своему приближённому, – прошептал в попытках поддержки ему на ухо. Стянув с него обувь, штаны и нижнюю одежду, я сделал все то, что было необходимо для подобного дела. Только войдя двумя пальцами в него, я заметил, как сильно стиснул он зубы, и поцеловал в шею. – Расслабься, – приказным тоном обрушил на него это слово. Но Курон даже и не думал следовать моему совету. Лишь я медленно вошел в него членом наполовину, услышал болезненный стон. Но, не обращая внимания, продолжал двигаться с каждым толчком все глубже, придерживая гонца за надплечье. Его стоны разносились по всему кабинету. Как будто память полностью отшибло, и он совсем забыл где сейчас находится. На работе, где достаточно людей; в кабинете правителя, в котором всегда полная тишина. – Если ты продолжишь так орать, то твоё достоинство и почетное звание точно кто-то сильно оскорбит, – сквозь тяжёлое дыхание тихим голосом предупредил Курона. Даже и представить себе не мог, что когда-нибудь сделаю подобное с собственным идеалом. Но видимо правитель Курограда полностью одичал. Зато прямо сейчас я испытывал уйму эмоций от уже сдержанных стонов и ощущений – от тела, лежащего на моем собственном рабочем столе. Пока я находился в раздумьях, Курон уже полностью измотался. Чтобы тот не расслаблялся я четким шлепком по ягодице наградил его за выдержку. – Потерпи еще чуток. Он прикусил нижнюю губу, продолжая глушить все стоны, уже задыхаясь от подобного. Пальцы на завязанных руках сжимались. Я поцеловал его ладони. Последовало ещё пару толчков, и я наконец излился в нутро Курона. Тот тяжело простонал, полностью вымотанный и красный. Измученно лбом ударился о дерево стола. Вытекающее семя я пальцами собрал, заткнув ими рот гонца, заставляя полностью их очистить. – Пожалуйста, дайте мне бумагу и ручку, я напишу заявление об увольнении. Теперь его голос был не таким уверенным и твердым. Он ели как произнес предложение через свое тяжелое дыхание сквозь губы, на которых осталась белая вязкая жидкость. – Никуда ты не уйдешь. Я создал свой идеал. Я чувствовал, как расширились его зрачки через плотную ткань галстука. А рот открылся в недоумении. Я лишь улыбнулся, поцеловав в ухо. – Как?..