Магма

Арсений рассеянно водил ложкой по дну тарелки, разгоняя остатки супа к стенкам. Летние каникулы только начались и он ещё не успел как следует насладиться долгожданным отдыхом, мыслями он все ещё оставался в школе, за партой. Арсений на отлично закончил девятый класс и надеялся за это урвать летом чуть больше свободы, хоть и понимал, что дело конечно не в учебе. Дело в астме. И ее к сожалению не исправишь одним лишь усердием. Через несколько недель они с матерью уедут на море, в санаторий и домой Арсений вернётся только к осени. Санаторий конечно не самое веселое место, но это лучше, чем все лето сидеть в квартире. На самом деле все равно, единственное отличие это Антон. Телефон в кармане завибрировал и Арсений торопливо разблокировал экран. В единственном личном чате висело новое сообщение — стикер с ладошкой. Антон в переписке всегда был немногословен. Арс торопливо выбрался из-за стола и подбежал к окну, выглянул наружу, навалившись грудью на подоконник. Внизу маячила знакомая фигура в растянутой черной футболке. Арсений радостно помахал фигуре рукой и отскочил от окна. Вылил в раковину остатки супа, наскоро помыл тарелку, переоделся и выскочил на лестничную площадку. — Ещё раз так сделаешь, я тебе уши надеру, — пригрозил Антон вместо приветствия, — Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не бегал по лестницам? Арсений беспечно отмахнулся, шумно вдыхая. — Ингалятор где? — строго спросил Антон. — Вот, — послушно продемонстрировал Арсений, — Все хорошо. — Мгм, хорошо будет, когда твоя мать меня убьёт. Она и так меня ненавидит, а если узнает, что ты ещё и бегаешь из-за меня… — Она на работе, — отмахнулся Арс, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Антон молча посмотрел на него и все же улыбнулся. Привычный ритуал демонстрации недовольства был завершён. Шаст притянул его к себе сгибом локтя и взъерошил темные волосы. — Как же я по тебе соскучился, мелкий. Арсений довольно сжал его ребра в ответ, привычно возмущаясь. — Я младше то всего на два года, хватит меня так называть! — Да ну, на два года, — Антон отступил на шаг и они неспеша двинулись по привычному маршруту, — Психологический возраст не всегда соответствует физическому, ты знал? Ты наивный как ребенок, так что в душе тебе лет семь от силы. — А ты ворчливый как дед, — не остался в долгу Арсений, — Тебе в душе лет сто. Шаст прыснул. — Именно. — Почему не сказал, что придёшь? — Я и не собирался, просто мимо проходил, — небрежно отозвался Антон, пряча руки в карманах. Арсений укоризненно покосился на него. — Ты на другом конце города живёшь, Шаст. Я знаю, когда ты врешь. Антон с усмешкой посмотрел на него и снова притянул к себе, закинув руку ему на плечи, теперь они шагали вплотную друг к другу и у Арсения от этого в груди что-то радостно затрепетало. Это что-то уже давно поселилось там, с боем отвоевывая у астмы место для существования. — Что ты делаешь? — поинтересовался Антон, заметив, что Арс спотыкается и смотрит под ноги. — Я хочу, чтобы мы шли в ногу, — пробубнил Арсений. Антон хохотнул, подстраиваясь под его шаги. — Какой же ты ангел, мелкий! Откуда такие только берутся? — Про пестики и тычинки слышал? — фыркнул Арсений. — Фу, Арс. Все впечатление испортил! Арсений прошел молча несколько десятков шагов, но все же не выдержал. — Правда? — Что? — не понял Антон. — Правда испортил? Антон посмотрел на него со спрятанной в глазах улыбкой. — Конечно нет.

***

Антон купил в уличном ларьке стаканчик мороженого и протянул его Арсению, он каждый раз покупал ему мороженное, но всегда заставлял ждать пока оно подтает и станет не таким холодным. — Почему ты никогда не покупаешь порцию для себя? — Я не люблю мороженое, — с заминкой отозвался Антон. — Тогда зачем покупаешь его мне? — Мне нравится смотреть, как ты этому радуешься, — легко отозвался Шаст, но не обернулся. Каждую такую фразу Арсений запоминал и прокручивал в памяти множество раз, перед сном или за обедом и в любой другой удобный момент. Они с Антоном виделись довольно редко, но Арс каждую минуту жил в замке, выстроенном из его слов. — Можно уже? — спросил Арсений, протягивая Антону стаканчик. Шаст сжал вафельные бока и, убедившись, что мороженое стало мягким, кивнул. Они шагали медленно, чтобы не сбивалось дыхание, Антон смотрел как Арс ест мороженое и улыбался уголком рта. — Антон, ты же в этом году школу заканчиваешь? Куда дальше пойдешь учиться? Антон нервно хмыкнул. — Подожди пока, дальше… Экзамены на носу. Вот сдам, тогда и посмотрим… — проговорил он, тон его вдруг стал сухим и серьезным, Арсению это не понравилось и он решил сменить тему. — А я скоро на море поеду, — сообщил он, доедая мороженное. Антон одобрительно хмыкнул. — Это хорошо, на все лето поедешь? — Да, — теперь грустно стало Арсению, — А ты будешь мне звонить? Антон задумчиво кивнул. — Наверное, посмотрим… — Обещай, — вдруг дёрнул его за рукав Арс, — обещай, что будешь звонить. И придёшь снова, когда я вернусь… Антон со снисхождением посмотрел на него и потрепал по волосам. — Я не даю обещаний, Арс. Жизнь не любит самоуверенных. Антон был прав, когда говорил о психологическом возрасте. Он был куда старше Арсения. Он с ранних лет был предоставлен самому себе. Никто не контролировал его успеваемость в школе, никто не запрещал ему гулять во дворе. Его не опекали и не берегли так, как Арсения. Он был здоров. По крайней мере физически. Он не нуждался в защите. Наверное. Арсений не понимал смысла сказанных слов, чувствовал только, что они совсем ему не нравятся. Он нахмурил брови и задышал чуть чаще. Антон тут же усадил его на ближайшую лавочку и сам сел рядом. — Дыши, мелкий. И не думай о всякой ерунде, — нарочито бодро велел он, — Ты то сам как год закончил? — Хорошо, — отозвался Арсений, отвлекаясь и постепенно успокаиваясь, — Даже физику не завалил, — похвастался он. — Красавчик, — улыбнулся Шаст, откидываясь на спинку лавочки и запрокидывая голову. Арсений замолчал, разглядывая его бледную шею с выступающим кадыком, длинные подрагивающие кисти рук и острый профиль. Ему вдруг показалось, что с последней их встречи Антон стал более худым и серым. Это не бросалось в глаза, пока он улыбался, но сейчас его расслабленное лицо выглядело очень уставшим. «Все из-за экзаменов? — подумал Арс, — Или его что-то беспокоит?» Арсений придвинулся ближе и провел рукой по его боку, скользнув ладонью по затертой черной ткани. — У тебя ребра торчат, — заметил Арсений. — Они всегда торчат, — спокойно отозвался Антон. — Почему? Антон открыл глаза и покосился на него. — Потому что я — Кощей Бессмертный, — серьезно заявил он. — Это хорошо, — кивнул Арсений. — Почему? — прыснул Шаст, садясь прямо. — Значит ты не умрёшь, — пожал плечами Арсений. Антон завороженно улыбнулся, будто перед ним было какое-то необыкновенное существо, счастливое в своем наивном неведении. Антон иногда был почти благодарен родителям Арсения за то, что они вырастили его таким. Когда-нибудь ему всё равно придется покинуть свою уютную теплицу, но не сейчас. «Не сейчас» — повторял про себя Антон. Арсений подлез ещё ближе и положил голову ему на плечо. Антон окинул взглядом окрестности и, убедившись, что поблизости никого нет, коротко поцеловал его в макушку. Арсений тут же выпрямился, едва не попав головой ему по носу. — Что ты сделал? — Ничего, — невозмутимо ответил Шаст, отворачиваясь. — Антон, что ты только что сделал? — с едва скрываемым восторгом настаивал Арсений, хватая его за плечо, — Ты меня поцеловал?! — Тебе показалось, — продолжал неубедительно отпираться Шаст. Арсений замер и замолчал. Антон покосился на него, чтобы узнать почему он затих. — Можно я тебя поцелую? — спросил Арс, пододвигаясь вперёд. — Нет, — Шаст увернулся, — Нельзя. — Почему? — искренне удивился Арсений, обиженно хмурясь. — Чем ты будешь дышать? — Да какая разница? — возмутился Арсений, — Я не задохнусь от поцелуя! И у меня есть ингалятор. Антон щёлкнул его по носу и поднялся с места. — Мне сотня лет, помнишь? Ты ещё слишком маленький, чтобы целоваться с таким стариком, — усмехнулся он направляясь к выходу из парка. Арсений обиженно фыркнул и последовал за ним.

***

Антон пересчитал в ладони монетки и зашёл в подъехавший к остановке автобус. Он проводил Арсения до дома и мог со спокойной совестью возвращаться домой. Ему так редко удавалось урвать день свободный и от учебы, и от подработки, что каждая такая поездка была для него праздником. Дома его не ждало ничего хорошего, кроме воспоминаний об Арсении, да горячего душа. Вот такие две радости в жизни. Мать сегодня в ночную смену, значит дома только отец, а может и его нет, если сегодня ему удалось отыскать хоть что-то, что можно продать, в их заметно пустеющем доме. Антон прислоняется лбом к стеклу и прикрывает глаза. Арсений всё ещё щебечет в его голове о море и рассказывает новости из школы, Антон слышит его радостный голос и едва заметно улыбается. Арсений в его голове тянется к нему и спрашивает, хочет поцеловать… Антон резко открывает глаза, стряхивая дрёму. Это не должно зайти так далеко, нельзя это поощрять. Антон старается держать в узде свои надежды и не строить планов, особенно оптимистичных, но сознание все равно жестоко издевается над ним, выстраивая пугающе реалистичные сцены светлого будущего. Он бы хотел рассказать Арсению о том, в какой институт пойдет учиться, пообещать ему, что будет звонить, и поесть вместе мороженого, которое так любит с детства, но думать об этом опасно и больно. Потому что этого может не быть. Арсений такой светлый, такой теплый, что Антон боится его запачкать. Давно пора свести их общение на нет и оставить его в покое, но Шаст не может. Боится лишиться этого последнего, что у него есть. Дорогу от остановки до дома Антон преодолевает на автомате, почти не замечая ничего вокруг. Только у самого подъезда грубый окрик приводит его в чувство. Навстречу ему поднимается с лавочки человек — широкоплечий мужчина с невыразительным лицом, Антон уже видел его раньше, он приходил к отцу. — Антон, вроде бы? — хмурится мужчина, приближаясь. Шаст отступает на шаг, нащупывая в кармане ключи и сжимая их в кулаке. — Антон. А вам то что? — огрызается он. — Твой отец мне денег должен, — переходит сразу к делу мужчина, оценивая Антона взглядом. — Я тут при чем? — щериться Антон, — Я к его делам отношения не имею. Раз он должен, с него и спрашивайте. — Не выйдет. Отец твой выбыл из игры, так что теперь говорить будем с тобой. Или с матерью? Выбирай. Антон уставился на мужчину остекленевшим взглядом. «Что значит выбыл из игры?» Костяшки побелели от напряжения. — Думай, Антон, — бросил мужчина, — Я терпелив, но твой отец и так мне уже все нервы вымотал. Надеюсь, с тобой мы договоримся быстрее. Он развернулся и неспеша пошел прочь, когда его фигура скрылась за поворотом, Антон сорвался с места и кинулся к подъезду. Он на одном дыхании забежал вверх по лестнице, дверь их квартиры была открыта. Антон сипло выдохнул сквозь зубы и шагнул за порог. Изъеденный жуками паркет скрипнул под ногами и Антон невольно вздрогнул от этого звука. В гостиной на люстре неподвижно висело человеческое тело. Антон замер на пороге, с бесстрастным лицом глядя на посиневшее, искривленное судорогами лицо отца. Он мертв. Но все его проблемы ещё живы. Если бы все свои долги отец забрал с собой, то мог бы легко утопиться, использовав их вместо камня. Но он оставил их Антону, молча. Даже записки нигде не было видно. — Какой же ты трус, — прошептал Антон сквозь зубы, — Какой же трус… Он не нашел в себе ни капли жалости к этому телу, уже давно потерявшему человеческий образ, только презрение и ненависть. Эта ненависть глухо рокотала внутри, не пытаясь вырваться наружу. Как магма. Она перетекала и двигалась глубоко под кожей, где-то в костях. Она не требовала отмщения и не пенилась. Антон так и остался спящим вулканом. Он стоял на пороге гостиной и не испытывал желания закричать или уничтожить первое, что попадется под руку, он только отстраненно смотрел как рушится его жизнь. Он видел наперед все, что произойдет дальше. Он не побежит, ни за что не побежит, как бы не тяжела была ноша отцовских грехов. Он останется и будет бесконечно мучить себя, чтобы расплатиться по счетам. Он и так работал параллельно с учебой, они с матерью вдвоем приносили в дом деньги, а отец один их оттуда выносил. Теперь не останется времени ни на что. Ни на учебу, о которой пока прийдется забыть, ни на беспокойный короткий сон, что мучил Антона все это время, ни на Арсения. Его маленького больного ангела. Антон не посмеет приблизиться к нему теперь, когда с него ручьями течет болотная муть, он не позволит Арсению этого увидеть. Пусть он останется чистым. Антон глубоко вздохнул, хоть бы ненависть дала ему сил на все это! «Надо с чего-то начать, — устало подумал он, — Например, избавиться от этой ёлочной игрушки…» Он достал телефон и набрал номер полиции. Антон не зря боялся давать обещания. Жизнь не любит самоуверенных и Антона.