Принятие

      POV       Нельзя сказать, что моя семья чем-то отличалась от сотен других таких же семей. Можно сказать, что мне даже повезло, ведь в отличии от многих детей, где их воспитанием обычно занималась мать и бабушка, а отец, как говорилось, ушёл за хлебом/сигаретами и не вернулся, я имел полноценную семью. И вроде бы всё хорошо, но, к сожалению, это далеко не так.       Сколько себя помню я никогда не мог получить одобрение отца, никогда не мог оправдать его надежд. Отец — Сергей Артурович Ершаков, бывший военный, который был вынужден уйти в отставку из-за травмы, всегда мечтал о сыне, наследнике. В его воображении Дима продолжал его дело, шёл по стезе военных, имел прекрасную жену и двух, а то и более детей, но, к сожалению, не все мечты сбываются. Всё началось ещё в детстве, когда желавший разжечь интерес к футболу отец взял меня с собой на детскую площадку и под наблюдением мамы начал давать ему пасы, но маленький я не то, что не проявил интерес, а со слезами на глазах убежал за поддержкой к маме. Это было началом череды разочарований мужчины.       В будущем всё становилось только хуже. Вместо спорта я предпочёл сначала ходить в кружок рисования, затем вообще уговорил маму отдать меня в художественную школу. Именно в рисовании я и нашёл отдушину. И если верить преподавателям и другим обучающимся у меня был явный талант, но отец этого не понимал, не хотел принимать, считал это глупой вознёй, не достойной нормального пацана.       С каждым годом его замечания и упрёки всё набирали оборот, каждая победа на конкурсе художников, казалось, была для него словно красная тряпка для быка. Вместо радостных поздравлений дома меня ждала очередная нотация, попытка вбить в мою голову, что рисование — это пустая трата времени, и что мне пора взять себя в руки и найти для себя хобби, которое не позорило бы семью Ершаковых перед другими. А мама, а что мама, она в это не вмешивалась, считая одним из необходимых уроков воспитания, принятых в каждой нормальной семье. Нет, вы не подумайте, она никогда не ругала и не упрекала меня за моё увлечение, именно мама оплачивала моё обучение в художественной школе и необходимые материалы, всегда с улыбкой встречала меня после вручения грамоты, но в глазах у неё я читал сомнение и стыд. Годы с моим отцом и навязанные обществом стандарты заставили мою маму поверить, что я отличаюсь от других, что у меня нечем гордиться, поэтому она предпринимала робкие попытки исправить хоть чуть-чуть, по её мнению, неприятную ситуацию. Она часто говорила со мной о сыновьях её подруг, о их успехах в спорте и часто вскользь упоминала ту или иную секцию, открывшуюся неподалёку. Однажды я даже пошёл на поводу у неё и позволил её записать меня в секцию тхэквондо. Меня хватило ровно на 4 месяца. Признаю, благодаря тренировкам я смог подтянуть свою физическую форму, но по моему мнению, всё это занимало слишком много времени, а особых результатов я не заметил, да и удовольствие это также не приносило. Мне было прекрасно понятно, что то, чем я занимаюсь не несёт большой пользы. Мне было бы понятно, если бы эти занятия помогли бы мне противостоять придуркам, у которых вечно чешутся кулаки, но увы, всё что я смог получить это жёлтый пояс, симпатичный, но бесполезный. Все свои выводы я и озвучил своей матери, после чего попросил прекратить её оплачивать эти занятия. Однако вместо понимания я получил слабую насквозь фальшивую улыбку и разочарование в глазах, видимо, маме впервые чем было похвастаться в кругу других мамаш, почувствовать общность с ними, их одобрение, и вот когда этот момент наступил, её дорогой сын всё разрушил. И снова наступила череда упрёков и нотаций, к которым, честно говоря, я уже давно привык, но было больно от того, что теперь мама начала иногда поддерживать отца и комментировать некоторые его замечания во время очередной нотации, не ожидал, что её столь сильно расстроит то, что я бросил секцию.       Однако всё изменилось, когда мне исполнилось 15 лет и я был на последнем году обучения в художественной школе. После занятий, когда, вернувшись домой я застал своего отца задумчиво сидящим на кухне за обеденным столом. Рядом с ним находилась полупустая бутылка водки, в которую он уткнулась задумчивым взглядом и, казалось, ни на что не обращал внимание. Эта картина меня изрядно удивила, так как на моей памяти это только второй или третий раз, когда я заставал отца пьющим.       Отец не был любителем алкоголя, в свои 44 года он имел вполне себе подтяную фигуру, чем не могли похвастаться мужчины его возраста, имеющие солидный пивной живот, да и на голове у него не было и следа возможных залысин, густые тёмные волосы с явной проседью. Мама также выглядела прекрасно для своего возраста, хотя из-за работы ей часто не хватало времени на себя, но что-то я слишком отошёл от темы, стоит вернуться к отцу, который всё также сидел на кухне с отсутствующим взглядом.       Прервав свои размышления, я на ходу бросил портфель на тумбочку и быстро прошёл на кухню, меня беспокоило состояние отца, редко когда он бывал таким тихим и задумчивым.       — Пап, что-то случилось? Тебе плохо? — если бы кто-то сейчас находился на кухне, он бы услышал в моём голосе неприкрытое беспокойство. Так и не получив ответ, я подошёл к отцу и сел напротив отца, чтобы заглянуть в его лицо. Ответа так и не последовало, поэтому я решил снова задать вопрос:       — Папа… — я так и не успела закончить свой вопрос. Наконец мужчина оторвал свой взгляд от бутылки и направил его на меня. И вот тут я внутренне напрягся, так как заметил что-то странное и пугающее в его взгляде, что-то, что ранее я никогда за ним не замечал, но несмотря на это, я так и остался молча сидеть и ждать, что он предпримет. Казалось, прошла вечность, но на самом деле не больше минуты, прежде чем мужчина прекратил молча сверлить меня взглядом и подал голос:       — Так больше продолжаться не может. Сколько ещё я буду вынужден терпеть этот позор. Все мужики в округе смеются надо мной из-за тебя. — было такое чувство, что эти слова предназначались не парню, а самому мужчине. Будто произнесся эти слова вслух, он старался себя в чём-то убедить. Я наблюдал за тем, как отец спокойно встает со своего места и направляется ко мне.       Было очень некомфортно от того, что он возвышался надо мной, казалось, что он пытался подавить меня, из-за чего моя тревога ещё больше усилилась. Молчание продлилось недолго и было прервано напряженным голосом отца:       — Ты… Встань немедленно! Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — под конец речь мужчины перешла на крик. Его взгляд так и впился в затылок парня. Лицо мужчины покраснело от еле сдерживаемого гнева. Хотя получалось у него это плохо, алкоголь всегда был верным помощником для того, чтобы человек показал свои эмоции и натуру. А отец никогда не был человеком терпеливым.       Стараясь не провоцировать отца ещё больше, парень, не торопясь поднялся с табуретки, сделал небольшой шаг назад и наконец-то поднял свою голову и взглянул на мужчину, тут же встретившись взглядом с разъяренным отцом.       — Ты… ты… — это всё, что смог выдавить отец, но тут он продолжил:       — Мне это всё надоело! Сколько ещё я должен терпеть такое унижение?! Я уже устал выслушивать шепотки и насмешки знакомых мужиков. Как у меня мог родиться такой сын-неженка?! А может ты и не мой сын вовсе, и твоя мать нагуляла тебя. — на его лице появилась улыбка полная насмешки и триумфа. Видимо, только что сказанное им предположение казалось для него отличным оправданием, он решил продолжить удачно начатую им тему:       — Да, не мой сын, твоя мать-шлюха просто нагуляла тебя, а потом повесила на меня свой довесок!       Больше молча парень выносить бред, который сейчас говорил отец, не мог, в его глазах появился гнев, а руки сжались в кулаки.       — Отец, что ты такое говоришь?! Что за чушь ты сейчас сказал о маме. Это полный бред. — впервые в жизни парень поднял голос на собственного отца. Он не мог поверить, что отец мог сказать такое о нем, о собственном ребёнке, не говоря уже о собственной жене, даже если это всё было под воздействием алкоголя, но парень не успел продолжить поток своих мыслей, секунда, и вот уже его щёки пронзила боль. Не ожидавший такого Дима сделал пару шагов назад, споткнулся о свои же ноги и просто полетел на пол. В немом шоке, приложив руку к горящей щеке, он смотрел на отца. Несмотря на их сложные отношения, мужчина никогда не позволял себе рукоприкладства, даже если был очень недоволен сыном. Отец улыбнулся с долей безумия и продолжил уже с весельем в голосе:       — Раз ты не мой сын, то и сюсюкаться с тобой я не должен. Однако, из-за твоей лживой мамаши ты носишь мою фамилию и все в округе думают, что ты — мой, то я сделаю из тебя достойного человека. И сделаю я это гораздо более действенными методами, раз за 15 лет ты ничего не понял. Теперь всё будет по моим правилам, зря я слушал жену, надо было с самого начала так поступить, авось не пришлось бы позориться. — довольно сказал мужчина, он аж приосанился, он нашёл для себя убедительное оправдание, и больше мужчина не обращал внимания на сидящего на полу меня, взял в руки бутылку и поставил её обратно в холодильник, после чего, напевая под нос, вышел из кухни.       Через несколько секунд со стороны гостиной раздался шум какой-то включенной телепередачи, а Дима так и остался сидеть на кухонном полу, пытаясь прийти в себя после пережитого им. В голове у него крутилась только одна мысль, что то, что случилось сейчас на кухне было только началом его кошмара.