Всё тайное становится явным

      Усталость патокой растекалась по измученному тяжёлым днём телу. Регулус шёл в башню Гриффиндора с нелепой надеждой найти там брата. Нелепой она была потому что Регулус уже обошёл достаточное множество мест, где бы тот мог находиться. Сириус, казалось, растворился. правду говорил Ремус, Сириуса Блэка невозможно было найти, когда он хотел уединиться от чужих глаз. К сожалению, Регулус знал это как никто иной.       В последнее время Сириус держался от Регулуса на расстоянии, будто намеренно отстранял от себя. Он то быстро убегал с окончания тренировки по квидиччу, Регулус не успевал и глазом моргнуть, как Джеймс уже оповещал его о том, что Сириус вновь удалился на свидание с какой-то ведьмой. То он избегал зрительного контакта утром в Большом зале или гостиной Гриффиндора, а вечером мог, не пожелав доброй ночи, незаметно проскользнуть в свою спальню. А, может, и вовсе за пределы общежития.       Регулус не понимал почему так происходит. Что он сделал? Может, он как-то неверно высказался или поступил не так? Что происходит? Не надумывает ли он себе лишнего? Сколько и какими бы вопросами задавался юноша, ответа он всё равно не получал и это угнетало больше всего.       Однако, пусть он и не мог решить эту проблему, в данный момент ему всё же надо было найти Сириуса, поскольку у него оставалась нужная Регулусу книга по анимагии, которая нужна была для эссе по трансфигурации. Как-то давно Сириус брал её для «легкого чтения», да так и не вернул. Теперь же она была жизненно необходима для Регулуса.       — Рег? Это ты? Ты расстроен? — В конце гостиной на подлокотнике кресла сидел Джеймс Поттер. Шебутной с взъерошенными волосами, он выглядел достаточно запыхавшимися. Тяжело опираясь о колени, он, видимо, только присел. На нём не было очков.       Поразительно как тонко Джеймс мог чувствовать настрой других людей, даже если он был без очков и не мог увидеть перемены в их мимике. Казалось, лишь по движению тела человека он понимал что не так.       — Не могу найти Сириуса. — Кратко ответил Регулус, подойдя к Джеймсу. Грустно глянув на наручные часы, он подумал, почему бы и не задержаться, поболтав с Джеймсом. Всё равно до их тренировки с Джеймсом оставалось больше часа.       — Не смотрел в нашей комнате? — Джеймс встал и принялся расхаживать вокруг заглядывая под кресло и диван. Делая это, он щурился в попытке вернуть чёткость зрения. Он махнул наверх, туда вверх по лестнице располагалась дверь в спальни мальчиков.       — Только пришёл, так что пока нет. — Отчитался Регулус устроившись напротив на большом диване. Положив сумку под ноги, он бессмысленно наблюдал за потугами друга. Регулуса охватила такая тоска и одиночество, что хотелось выть. — «Глупые чувства», — посчитал он про себя, сильно помотав головой.       — Я там не был с утра, но, может быть, он там. — Он, весь покрасневший, расправился и слепо оглядывал пространство. Вероятно, Джеймс что-то искал. Помолчав немного он добавил. — Ремус, по крайней мере точно там.       — Ищешь очки? — Всё-таки решил спросить Регулус.       — Ищу очки. — Его голос прозвучало глухо и отстранённо преимущественно потому что он вновь опустился вниз и шарил по полу, словно слепой котёнок.       — Воспользуйся Акцио.       — А ещё я ищу палочку. — Удручающе и сокрушительно выдал Джеймс, чем непроизвольно вызвал улыбку у Блэка.       — Хах, как ты только успел потерять самое драгоценное для волшебника? — По-доброму посмеиваясь спросил Регулус.       Вынырнув из-за спинки дивана, — там как раз и пролегали его поиски в данный момент, — он оказался позади Регулуса из-за чего Блэку пришлось оглянуться. Лицо Джеймса выражало крайнее смущение и стыд, если бы не и без того покрасневшее от физических нагрузок лицо, Регулус подумал бы, что он покрылся румянцем.       — Ты будешь смеяться.       — Кто я такой, чтобы смеяться над Джеймсом Поттером? — Уверенно и без задней мысли сказал Регулус незамедлительно, а внутри уже предвкушая интересную историю.       — Кому ты это тут рассказываешь! Я же знаю, что будешь. Сам бы смеялся, если не был бы в такой дрянной ситуации.       — Постараюсь сдержаться. — Клятвенно заверил Регулус, положив ладонь на грудь для пущей убедительности.       Джеймс помолчал, старательно собираясь то ли с силами, то ли с мыслями. Он запустил руку в непослушные выгоревшие на летнем солнце волосы, и сказал:       — Я пригласил Лили пойти со мной на свидание, пропев ей поэму на всю гостиную. — С упадком в голосе произнёс Джеймс, закрыв лицо ладонью.       — Ммм, пока всё звучит как обычно. — С легкой издёвкой ответил юноша, улыбаясь, за что был вознагражден оскорблённым прищуром.       Джеймс смерил его недовольным взглядом, в котором так и читался немой вопрос «зачем я только подписался на это?!», а после глубоко вдохнул.       — О, Лилия, радости цветок мой изобилия!       О, Лилия, взглянув на тебя, меня охватывает бессилие!       О, Лилия, когда же рухнет твоя Бастилия?       — О, Мерлин, прекрати. — Полусерьёзно полусмеясь, взмолился Регулус, его тонкий музыкальный слух был нещадно подвергнут пытке. Видимо, Джеймс только и ждал этого, поскольку сразу прекратил.       В знак уважения к давнему другу, он решил ничего не говорить о том, что песня ужасна.       — Лили не понравилось. — Как итог подвел Джеймс. — Она смогла продержаться два куплета прежде, чем заклинанием отправить мои очки и палочку в полёт. До сих пор не могу их найти. — Джеймс тяжело выдохнул. Регулус окинул его более внимательным взглядом, осматривая с ног до головы.       — Джеймс, даже если бы ты спел такое Ремусу или Каллиопе, им бы тоже не понравилось. Удивлён, как Лили первый куплет выдержала. — Покачав головой, сказал он. Лили была просто поразительной выдержки девушкой — давно для себя решил Блэк. Потому что никто другой бы не смог выносить выходки Поттера, не убив его. — Акцио, очки Джеймса. Акцио, палочка Джеймса.       Волшебство притянуло откуда-то из глубины гостиной очки, а затем и палочку Джеймса.       — Спасибо, если бы не ты, я бы искал их вечность. — Чистосердечно возносил благодарности Джеймс, примеряя найденные очки, как будто они были новенькими, только что из магазина.       — Или пока кто-нибудь иной не помог тебе. — Не без укола по собственным чувствам сказал Регулус менее радостно. Какой-нибудь другой Блэк обязательно бы помог.       При одной только мысли, что Сириус готов на всех порах бежать на помощь Джеймсу в то время, как от него самого прячется по всем закуткам Хогвартса, на Регулуса накатывала новая волна апатии. Пожалуй, он слишком близко воспринимал это к сердцу.       — Ладно, я побегу, хотел размяться до твоего и МакКинонн прихода. — Воодушевленность Джеймса, поселившаяся в нём сразу же, как были найдены вещи, была заразительной. Поттер светился как второе солнце на небосводе, ослепляя всех вокруг. Так противные сейчас лучи позитива навязчиво пробирались в тёмные и потаённые уголки души Блэка. Он неприятно поежился, сам не понимая почему так реагирует. — Не опаздывай! И посмотри наверху, может быть, Ремус подскажет тебе, где искать Сириуса.       Подхватив сумку, Джеймс стремительно направился к выходу из гостиной, которая сегодняшним днём ощущалась особенно пустующей.       — Хорошо. — С запозданием и вяло ответил Блэк уже после того, как гостиная опустела, а дверь за спиной Поттера медленно закрылась.       Подняв сумку с пола, он двинулся прямиком к спальням старших мальчиков. Если Джеймс говорил, что Ремус мог ему помочь, то кто он такой, чтобы сомневаться в его словах.       В действительности, если Сириуса и там не окажется, то Регулус мог просто попросить Ремуса помочь ему найти книгу об анимагии. Поэтому даже если старшего Блэка не будет в собственной спальне, то Регулус не сильно расстроиться. Во всяком случае, не сильнее чем в данный момент. В глубокой задумчивости, Регулус добрался до нужной двери и потянул за её ручку.       И всё-таки почему Сириус избегает его? Регулусу ведь точно не кажется? Так и есть на самом деле! Но в чём же причина? И была ли она? Может, это опять какая-то форма бунта против устоев родителей, к которым Регулус питает видную симпатию? Или это было связано с тем, что произошло на Гриммо? Может, Регулусу и впрямь не стоило целовать Сириуса.              В тот декабрьский вечер всё произошло слишком сумбурно. Вечером накануне конца зимних каникул подростки находились в спальне Сириуса. Разумеется, они ссорились. Сириус был недоволен мягкотелостью Регулуса, а Регулус был недоволен грубостью и бунтарским характером Сириуса, который не умел держать язык за зубами, когда это было необходимо. Сириус в очередной раз поссорился с Матушкой.              Регулус и сам не знал, что на него нашло. Его просто тянуло к нему. Сириус казался ему таким привлекательным в гневе, его образ затмевал любые другие мысли и здравые в том числе. Это оказалось веским аргументом, чтобы потянуться к нему навстречу и прильнуть к его губам в беглом и невинном поцелуе, напрочь забывая о ссоре, разгорающегося между ними. Это была роковая ошибка.       Регулус не знал ответов ни на один из тяготивших его вопросов и он устал думать об этом, но ещё сильнее он устал от этого затянувшегося фарса. Поэтому он отринул все заботы куда подальше. Регулус пришёл за книгой, и он её получит, а после он пойдёт на тренировку с Джеймсом и Марлин. А вечером он добьёт это треклятое задание по трансфигурации.       — Ремус, ты не мог бы помочь мне… — Начал Регулус, приложив руку к лицу. Он в бессилии провёл ею, пытаясь стереть остатки усталости. Его голос верно превращался в тягучий поток лени, переливаясь неспешно и без интонации, — найти книгу. — Наконец закончил он, отнимая руку от лица, чтобы увидеть, как Ремус и Сириус прижаты настолько сильно друг к другу, что между ними не оставалось и миллиметра свободного места, а их губы, опухшие и влажные, находились на расстоянии жалких дюймов.       Наступила гробовая тишина. Сердце Регулуса пропустило болезненный удар, словно в него вонзили нож и насилу прокрутили во плоти.       Сириус и Ремус целовались, жадно и страстно. Они хотели этого. Во все испуганные до животного ужаса глаза они уставились на Регулуса.       — Блять. — Первым в себя пришёл Сириус, отрезвляя крепким словцом остальных. Регулус явно был лишний на этом празднике жизни.       — Я зайду позже. Извините. — Скороговоркой проговорил Регулус, поднеся руку обратно к ручке, чтобы впопыхах выпорхнуть из комнаты.       — СТОЙ! — Прокричал Сириус, кинув запечатывающие заклинание в дверь, быстрым взмахом руки. Теперь Регулус не мог открыть дверь сколько силы бы не прикладывал.       Беспомощно Регулус дёргал за ручку двери, глупо веря, что она поддастся. Разумеется, надежда была глупа и безрезультатна, а потому он, не без сожаления, развернулся обратно.       — Ну и зачем ты это сделал?       — Чтобы ты не ушёл! — Нервно прикинул Сириус на взводе. От волнения он закусил губу.       Теперь он и Ремус стояли покуда дальше, точно Регулус спугнул их. Если Сириус заметно нервничал и отводил взгляд, то Ремус смотрел прямо, излучая такую раздражающую сейчас уверенность, будто все так и должно быть, однако пальцы его подрагивали. Оба со взъерошенными волосами и смятыми рубашками смотрелись нелепо. Регулуса поташнивало, будто от плохой мыльной оперы. Ему срочно нужен был свежий воздух.       — По-прежнему не понимаю зачем. — Уже раздражённо продолжает Регулус.       — Да потому что ты уйдёшь и надумаешь себе черт побери чего!       — Сириус, успокойся, пожалуйста. — В мягком примирительном жесте Люпин протянул ладонь и положил ему на плечо. Клокочущая где-то в глубине злость импульсом просачивалась наружу. Регулус чувствовал себя годовалым ребёнком, который только начинает понимать эту жизнь. Вакханалия, наступившая после ударной волны смешанных чувств: злость от того, что они в большом своём ведут себя нормально, а не так будто зажимались, как недоделанная парочка, обида на Сириуса и Ремуса, ведь они ничего ему не рассказали, вместо этого прячась здесь, и ревность. Как долго это продолжалось? Как долго Сириус скрывал это, водя его, Регулуса, за нос? Поэтому ли Сириус избегал его? Страшился, что всё тайное рано или поздно станет явным?       — Спасибо, за заботу, но здесь и надумывать нечего. Все очевидно. — Сдержанно, дабы не дать волю эмоциями проговорил Регулус, смотря в серые глаза брата с вызовом. Может быть, да, он хотел объяснений, но противный детский каприз, не желал говорить об этом напрямую, словно Сириус сам должен догадаться.       — Регулус, и ты тоже успокойся, прошу. — С присущим самообладанием в голосе просил Ремус. Как только он мог оставаться спокойным в этой неразберихе?       Поймав этот взгляд, Регулус хотел воспротивиться ещё сильнее, лишь бы на зло им обоим. Смотря на их доверительную позу, насколько расслабленно они чувствовали себя в компании друг друга, Регулус чувствовал себя преданным. Желчная злоба подбиралась все ближе, грозя неприятным комом грубости вылиться наружу. Он никак не ответил Люпину, смерив того нечитаемым взглядом.       — Послушай, это… — Начал Сириус, усердно подбирая слова.       — Не то, о чем я подумал? — Опередил его Регулус, нагло перебив.       — Нет, как раз-таки то, о чем ты подумал. — Прямолинейно ответил Люпин, убрав руку с плеча Сириуса. — И нам надо поговорить об этом.       — Я не хочу знать о природе ваших взаимоотношений. Увольте меня от подробностей. — Едко и чопорно высказался Регулус, пытаясь отстраниться от происходящего, запереть себя в сухой и бесчувственной клетке, из которой нет выхода.       — Опять ты заговорил, как старая кошёлка Кассиопея. — В лёгком раздражение сказал Сириус, проводя рукой по волосам.       Регулус оскорбленно, словно это его сейчас назвали старой кошелкой, а не их двоюродную бабку, приподнял брови. Как бы слова в её защиту не пытались вырваться, он посчитал нужным промолчать, полагая, что, таким образом, сможет уйти отсюда быстрее.       — Регулус, я знаю, что нравлюсь тебе. — Обрубил Люпин невесомо. Он выглядел расслабленным, его дыхание выровнялось. Губы, к которым то и дело опускался взгляд Регулуса, все еще были припухлыми. — И я знаю, что тебе нравится Сириус. Лёгкость, с которой сердце Регулуса упало куда-то вниз, несравнима ни с чем. С опаской он заглянул в голубые глаза Ремуса, чтобы удостовериться в реальности услышанного, не был ли это глюк его больного сознания.       Взгляд Ремуса пылал решимостью, будто он шёл биться со всей армией Тёмного Лорда, веря, что положит конец его эгиде. Регулус опешил и впервые за весь разговор не знал, что сказать. Он облизнул губы, поймав внимательный взгляд Сириуса, который проследил за этим действием.       — Мы знаем. — Через жалкие секунды, растянувшиеся в его мозгу на вечность, утвердительно сказал Люпин и шагнул ему на встречу. Он шёл неспешно, наблюдал за реакцией Регулуса, словно за диким зверем, страшащимся людей.       — Мы? — Переспросил Сириус со своего места. — Я узнал только сейчас. — Ремус отпустил ему снисходительный взгляд через плечо.       Регулус стоял в тяжелейшем ступоре. Мысли лихорадочно метались в голове с такой силой, что сконцентрироваться хотя бы на одной из них, уцепить заветную связующую нить, представлялось не в его компетенции. Он только и мог, что смотреть в упор на Люпина с бешено колотящимся сердцем в груди.       Как он узнал? Давно он знает? Как он отреагировал, когда узнал? Что будет делать с этой информацией? Ему не противно? И, наконец, не станет ли он относиться к Регулусу иначе?       — Регулус? — С нотками искреннего беспокойства спросил Ремус, приблизился на расстоянии вытянутой руки.       — Как давно ты знаешь? — только и мог выдавить из себя Регулус.       — Я знал, что ты влюблён в меня с твоего второго курса. Это было видно. — Сердце пропустила удар, а волна холодного пота прокатилась по всему телу, вызывая тошноту. Это было настолько очевидно? — Насчёт Сириуса, недавно.       Как Ремус мог говорить настолько спокойно, будто кровосмешение не являлось чем-то аморальным? Всё это напоминало дурной сон с отсутствием логичности повествования. Он должен был вот-вот очнуться от этого кошмара.       Сириус подошёл к ним, осторожно коснувшись ключицы брата, как бы проверяя в порядке ли он. Насколько разбитым он сейчас выглядел, раз Сириус беспокоился за него. Регулус чувствовал себя настолько сломлено, что сил противиться этому попросту не имелось.       — О чем вы хотели поговорить? — Глухо спрашивал он, собрав все свое мужество в кулак.       Парни переглянулись, словно решались на отчаянный шаг в бездну. Первым заговорил Сириус.       — Это взаимные чувства у всех нас. — Земля провалилась под ним, Регулус перестал чувствовать собственные ноги, паря в невесомости. Если это было взаимно, то почему он избегал его всё это время? Чтобы примириться со своими чувствами и понять их?       Во рту пересохло, а когда рука Сириуса двинулась вверх по шее, мягко поглаживая большим пальцем яремную вену, как всегда он это делал, оставшись наедине. Голова пошла кругом. Это какой-то очередной сон, созданный его неосознанным «я», не иначе. Смущенный раскрепощенностью брата перед глазами Ремуса, Регулус тихо возразил.       — Хватит шуток, Сириус. — И Сириус поцеловал его.       Мягко прильнул к полным губам. Он не двигался, замерев, как бы пробуя на вкус новое чувство, когда в их тайной стороне жизни присутствует кто-то другой. Регулус, ошарашенный, тоже не шевелился. Он лишь вздрогнул, когда почувствовал прикосновение других лепестков губ к щеке, в опасной близости к поцелую братьев. Почувствовав нервозность Регулуса, Сириус протянул его ближе к ним, обвивая рукой за талию. Ремус, переместившись сухими поцелуями к уху, обдавая тёплым дыханием. Мурашки пробежались по всему телу.       Регулус почувствовал себя глупой кисейной барышней, когда его ноги подкосились. Только несколько минут назад, он был готов обозлиться на весь мир и на них обоих в том числе, а сейчас млел от их же ласк.       Уперевшись в закрытую дверь, чтобы не упасть, Регулус тяжело дышал. Сириус к этому времени уже отстранился о него, наблюдая. Его взгляд блуждал от покрасневших щёк до приоткрытых губ, которые жадно глотали воздух. Ремус аккуратно придерживал его с другой стороны за талию и с безмятежностью наблюдал.       — Регулус, порядок? — С озабоченностью спрашивал Сириус, коснувшись тыльной стороной ладони его щёки.       Вскруженный слишком ярким круговоротом чувств, слишком быстрым развитием событий, слишком сильной нереальностью происходящего, Регулус не мог осознать, что он чувствует, а также понять, как на все это реагировать. В данный момент, ему хотелось уйти прочь, спрятаться в своей скорлупе и хорошенько все обмозговать. Вместо этого он сказал:       — Я не понимаю.       — Да нечего понимать. Предлагаю просто заняться жарким и страстным сексом. — Ляпнул Сириус простодушно и легкомысленно. Вот уж точно его язык был без костей, а голова без мозга.       — Сириус! — Шикнул Ремус. Регулус, если бы не был в состоянии не стояния, прикрикнул на брата в один голос с Люпином.       — Что? — Удивлённо спросил Сириус, положив руки на талию Регулуса, так что его пальцы соприкоснулись с ладонью Ремуса. Он продвинулся к брату ближе, полуобнимая.       — Почему нет? — Сказал он и проводя носом по щеке Регулуса.       — Нет, Сириус. — Твердо сказал Ремус и Регулус был благодарен ему за настойчивость. Сам бы он точно сломился под напором брата. Он никогда не мог выдержать его физической близости.       — Регулус, ты скажешь мне нет? — Прошептал на ухо Сириус, прикусив мочку, что было подлым приёмом. Сириус знал, что уши были самым чувствительным место на теле его брата.       — Нет, блядь! — Прошипел Регулус, отчаянно нуждаюсь в глотке свежего воздуха. Он собрал всю свои немногочисленную волю, чтобы дать последний отпор. В комнате витало сильное, душное сексуальное напряжение, что голова шла кругом. — А Теперь отъебись от меня.       — Понял, понял. — Сириус мигом капитулировал, невинно поднимая ладони в знаке поражения. — Отъебываюсь.       Регулус тяжело выдохнул, прикоснувшись рукой к пылающему уху. Его сердце бешено колотилось, а перевести сбивается дыхание так и не получалось.       — Думаю, нам всем не помешает выйти на свежий воздух. — Деликатно заметил Ремус с намёком на ободряющую улыбку.       — Да. — Согласился сипло Регулус, отойдя в сторону от двери. Под воздействием «Алохамора» она легко открылась. Впав в панику, он совершенно забыл про магию. Интересно, как бы эта ситуация сложилась, если бы Регулус открыл дверь простым взмахом палочки?       — Да, пойдем в теплицы. — Легковерно предложил старший брат, запустив руки в карманы джинс.       — Сириус, мы не будем курить травку. — Не нужно было смотреть на Ремуса, чтобы знать — сказано это было с хорошо читаемым укором на лице.       — Мы — нет. Я — да. — Сириус просто пожал плечами. Выходя после Ремуса из комнаты.       Не так быстро, как бы того хотелось, они преодолели коридоры школы, что в выходной день полнилась студентами, и молча дошли до теплиц. Как бы не было странным, но они все же пошли именно туда.       Каждый из них в толпе учащихся держался по-разному: Сириус непринуждённой и вальяжной походкой медленно шёл впереди, изредка поглядывая назад, чтобы удостовериться — двое других следуют за ним; Ремус с привычно нечитаемым спокойным выражением лица упрямо смотрел вперёд, иногда пересекаясь взглядом с Регулусом, в те редкие моменты он посылал ему лёгкую улыбку, от которой сердце билось чуть быстрее обычного; Регулус же нацепил отчужденную маску, свысока смотря на всех проходящих. Он научился скрывать за ней все возможные для человеческой души чувства. Она всегда была с ним, казалось, фактически с самого рождения. Используемая в те моменты, когда эмоции показывать нельзя ни в коем случае, она слилась с ним прочно и на века, она была его надежной подругой, в моменты тихого одиночества или напряжённого существования в доме на Гриммо.       Первым делом, дойдя до пункта назначения, Сириус достал из некого тайника, — небольшого углубления в земле прямо у стены теплицы, — небольшой свернутый в пергамент портсигар (что показалось Регулусу удивительным, как такие замысловатые вещи могли находить применение для таких незамысловатых дел) и выудил из него самокрутку. Откуда только он знал, где они лежат, и кто их туда положил — оставалось тайной.       — Приедешь к нам на лето? — поинтересовался Сириус, как ни в чём не бывало, у Ремуса. Тот, в свою очередь, серьёзно задумался.       — Я подумаю. — С лёгким оттенком неясной для младшего из Блэков грусти на лице ответил Ремус. Регулус и Ремус стояли чуть дальше от Сириуса, пока тот прокручивал в руках свёрток. Поджигать её не спешил. Сириус уселся прямо на траву, сложив руки в замок на согнутых коленях.       Тёплый весенний ветер, ещё недостаточной прогретый, чтобы стало жарко, обдувал кожу, принося с собой приятное отчуждение. Кроны растущего дерева поблизости в купе с кустарниками скрывали троих подростков от чужих глаз, создавая атмосферу уединенности. Регулус последовал примеру старшего брата и тоже сел на траву, спиной прислонившись к прохладной стене теплицы. Он вытянул одну ногу вперёд, так что щиколотку из-под задравшейся штанины ненавязчиво щекотала свежая зелень, расстилающая под ними бархатным ковром. Регулус испустил усталый выдох, когда между ними последним сел Ремус, скрестив ноги.       — Вас это совершенно не трогает? — Вдруг спросил Регулус, лениво переведя взгляд на парней. — Совершенно не тревожит, что это неправильно — трём мальчишкам встречаться друг с другом? — Он специально недоговаривает деталь о том, что двое из них родные братья, но даже без этого он остался понятым.       — Неа. — Серьёзно и в то же время беззаботно ответил Сириус. Компания ненадолго погрузилась в тишину, нарушаемую лишь шелестом листвы. — Сначала да. Я… нервничал. — Вдруг открылся он, говоря с сомнением неприятную истину, словно и признаваться не хотел вовсе. Что-то подсказывало, что так оно и было — Сириус не хотел говорить этого, но все же сказал, тем самым ступай на тонкий неустойчивый мост доверия, который прямо сейчас строился их же руками. — Из-за неё я думал, что это неправильно. Ты знаешь, она всегда была противно всего «ненормального», хотя вся наша семейка буквально амбассадор ненормальности. — Продолжал он, больше обращаясь к младшему брату.       Сириус нервничал, как сразу заметил Регулус. Верный признак нервозности — быстрая и сбивчивая речь, не поддающаяся контролю, будто слова больно резали его горло, желая вырваться наружу. Регулус перевёл взгляд вперёд, бесцельно выглядывает в яркую листву. Как бы долго он не всматривался в яркие краски перед глазами то и дело всплывал тот злополучный вечер в спальне старшего брата.       — Каждый раз я будто слышал её голос, её крик в своей голове. Такой громкий, что он заглушал мои собственные мысли. И… мне было страшно, что она где-то здесь. Стоит рядом с палочкой в руках, чтобы наказать. Чтобы узнать. — Он судорожно выдохнул, коснувшись рукой лица. Его пальцы мелко подрагивали, заметив это Ремус аккуратно взял его за руку, поддерживая.       Объяснять, что значит «узнать» — лишнее. Регулус прекрасно понимал его и без слов. Их мать была чудовищем из плоти и крови. Чудовищем, проникающим в твою голову и слушающим свои мысли.       Через минуту, наполненную тяжёлым дыханием, он снова заговорил.       — Я избегал этого, старался скрыть, похоронить в глубине свои мысли, чтобы она не узнала. Тем более чтобы она не узнала о нас. — Сириус сделал красноречивый акцент на последнем слове и посмотрел на Регулуса. Их взгляды пересеклись. Регулус не будет утверждать, что понял всё по его взгляду. Но по той боли, таившейся внутри, плескавшейся на дне светло-серых глаз, он понял, что они оба слишком долго бежали от действительности. Стараясь направить мысли в другое русло подальше от правдивого, дабы их Матушка-легиллимент не прознала о не братских чувствах друг к другу, они сами слишком долго страшились их принять. Будто бы Вальбурга Блэк действительно поджидала их за ближайшим углом с палочкой, сжатой до побелевших костяшек в руке.       Регулус рассыпался на части. Быстрое признание, так похожее на его действительность, так похожее на то, что делал он сам, выбивало почву из-под ног. Сириусу не нужно было говорить, что за крик он слышит всякий раз в своей голове, Регулус и без того его прекрасно знал — «Чистота крови навек». Как обжигающий кипяток, она заставляла все чувства в панике заостриться и бежать прочь от источника опасности. Быть настороже каждый раз.       По мере откровения голос брата прерывался, затихал и срывался с привычного размеренного темпа на сбивчивый. Всё это резало ножом по сердцу. Сириус не являлся мастаком излагать свои переживания и вверять свою израненную душу в другие руки, но несмотря на это он открылся. А потому Регулус был ему благодарен. Его открытость давала веру и надежду на лучшее. Но самое главное, она давала смелость.       — Я понимаю. Я тоже слышу её голос, когда мы с тобой вместе. — Тихо признался Регулус. — Когда думаю о Ремусе. — На этом высказывании, он почувствовал, как яркий румянец разливается по его лицу. Взглянуть на Ремуса он не решался, даже когда почувствовал осторожное прикосновение тонких, испещренных шрамами, пальцев. Он переплел их в крепкий замок.       — Или о Талии? — Подтолкнул Сириус, смотря на брата.       — Или о Талии.       — А Талия знает… Она знает, что ты влюблён в неё? — Мягко спросил Ремус, поглаживая большим пальцем бледную кожу ладоней парня. Его голос звучал так нежно и убаюкивающе, казалось, только его голос мог стать надежной опорой.       — Я ей этого не говорил. — Ответ был исчерпывающим. Знала ли Талия о его чувствах, после того, как он поцеловал её неделей ранее на вечеринке в честь празднования их дня рождения? Возможно, она догадывалась. Случая спросить напрямую не предоставлялось, поскольку они оба избегали друг друга после той злополучной ночи.              В последнее время Регулус совсем перестал отдавать отчёт своим чувствам. Он не понимал, что твориться в его душе. Знал лишь, что там — полные дебри. Как он мог одновременно испытывать схожие по силе, но разные в своём восприятия чувства к трём таким разным и непохожим на друг друга людям? Он не знал и уже перестал пытать разобраться в этом, отпустив жизнь плыть дальше по течению.       Молчание накрыло их компанию лёгкой дымкой такой ненавязчивой и неощутимой, что совершенно не тяготило их. Они просто наслаждаясь им. В особенности им наслаждался Регулус, чувствуя кожей мягкие поглаживания Ремуса на ладони. Его наполняло чувство лёгкости, сосредотачиваясь где-то в животе, заставляя дышать полной грудью. Осмелев, он провел пальцем по ложбинке между большим и указательным пальцами Ремуса. А мгновение спустя, хватка их рук стала чуть сильнее. Сердце Регулуса колотилось бешеным набатом в ушах точь-в-точь как раннее в спальне мародёров, когда двое парней бесстыдно касались его губами.       Смущающие воспоминание прокатились в его голове, как американские горки — быстро и будоражуще. Ему потребовалось заново вспоминать как дышать, когда горячая ладонь вскользнула из замка рук и подушечками пальцев скользнула вверх по руке. Мурашки покрыли тело, а в том месте, где пальцы Ремуса касались его, кожа горела огнём.       — Какое-то время и мне казалось это странным, мягко говоря. — Когда настала пора Ремусу делиться откровениями, его голос звучал успокаивающе гладко, будто так и должно происходит: будто это нормально трем парням сидеть за теплицами и держаться за руки. — Мне казалось, мои чувства не правдивы. Я отрицал их, мне казалось, это не может быть правдой. Нельзя полюбить монстра. На самом деле, я все ещё не верю. — Глухо и хрипло прошептал последнюю фразу.       Чувство слабости и собственной немощности переполняли грудную клетку болью, как своей, так и чужой. Она клубилась где-то внутри и болезненно щемилась наружу, но не находила выхода.       Регулус второй рукой потянулся к Ремусу, ухватил за подбородок и несильно развернул к себе. С твёрдостью на душе и в голосе он сказал:       — Я любил тебя до того, как узнал и до сих пор люблю. Не смей так думать.       — Как это романтично. — Проворковал Сириус со слабой улыбкой на полных губах. Регулус перевёл на него глаза, чтобы наградить взглядом, выражающим все, что он о нем думает. Только сейчас, впервые обратив на него внимание за весь разговор, Регулус заметил, что самокрутку он положил за ухо. С нежной улыбкой, озорными икринками в глазах и самокруткой за ухом Сириус выглядел по меньшей мере обворожительно. Его намеренно небрежную причёску обдувал несильно ветер, а маленькие лучики солнца танцевали одним лишь им понятные движения на его лице, бликами отражаясь в кварцевых глазах, полных жизни и бескрайней заботы. И в то же время было что-то в нем печальное, что-то неуловимое, но четкое ясное.       — Вы ещё поцелуйтесь. — Подтрунивал он не то в шутку, не то всерьез.На самом деле, Регулус хотел этого до болезненного сильно. Сминать губы Ремуса своими, чувствовать его вкус и мягкость, лёгкую шероховатость. В следующее мгновение он поцеловал его.       Лёгкие касания не несли в себе страсть или желание, простой невинный поцелуй, выбивающий почву из-под ног своей нереальностью, как в первый раз. Регулус уже целовал Ремуса и не только целовал. Когда они играли в детскую забаву — в бутылочку в компании девчонок и мальчишек Гриффиндора, — когда оставались в уединении от людских глаз. Когда темными ночами в патруле староста Люпин ловил Регулуса за прогуливанием по тёмному замку в одиночестве, бесстыдно касались руками друг друга. Все и всегда с Ремусом было как в первый раз. Вновь и вновь рассматривая его веснушки на носу и щеках, на светлые ресницы или родинку под скулой практически там, где бьется вена, Регулус влюблялся в него заново, как в самый первый раз на первом курсе. Тогда, заметив долговязую фигуру мальчика с добрым взглядом и нежной улыбкой, почувствовав легкое ободряющее касание руки на собственном плече в качестве поддержки, после распределения на Гриффиндор, его сердце замерло и до сих пор не могло отмереть.       Отстранившись друг от друга, они смотрели, блуждая взглядом по лицу напротив. Их укромное местечко заполнило глубокое дыхание в унисон. Ремус улыбался так, что чуть-чуть виднелись зубы, и Регулус был готов стереть в порошок любого, кто посмеет попытаться заставить эту улыбку исчезнуть.       — Ты покраснел, Сириус? — С издевкой спросил Регулус, наслаждаясь тем, что их роли поменялись. Теперь его очередь подтрунивать над братом.       Сириус прикрывал ладонью рот и упрямо пытался принять вид обособленный. Он упрямо пытался скрыть свое смущение, как и зарумянившиеся щёки.       — Отвали.       — Как слабо. Может, ты тоже хочешь, чтобы тебя поцеловали? — Регулус вздернул бровь и подался вперед, чуть касаясь щёки Люпина.       — Хочу побольше уважения к старшим, мелкий засранец. — Как обычно, Сириус быстро взял себя у руки и от былого смущения остался только пылающий румянец. Он также чуть продвинулся ближе, плечом налегая на Ремуса. Лица братьев находили на расстоянии пары дюймов и присутствие Ремуса между ними их совершенно не смущало, хоть и было ново.       — Больше уважения будет, когда ты передернешь прямо у нас на глазах. — Сириус хитро улыбнулся.       — Кажется, я застал нечто сакральное и личное. — Тонко заметил Ремус, тихий наблюдатель, обдавая шею и ухо Регулус горячим дыханием.       — Вероятно. — Подтвердил Регулус, укладывая одну из рук на плече Люпина, полуобнимая за шею. Пальцами он пробежался по тонкой и оголенной коже у самого ворота свитера, чуть подцепив его.       — Лунатик, развернешься к нам? — Низко и томно прошептал Сириус, не отрывая взгляда от ухмылки на полных губах.       Как только Ремус развернулся, Сириус поцеловал его. Покусывая, оттягивая зубами нижнюю губу, проникая языком и переплетая с другим прямо на обозрение младшего брата. Лишь заворожённо наблюдая, Регулус ощутил тяжесть наливающуюся внизу живота.       Следующим, что сделал Сириус, отстранившись, спешно прильнул к губам Регулуса, вовлекая в ненасытный и жгущий поцелуй. Спустя пол минуты губы Регулуса действительно начало покалывать от укусов.       Сириус кусал больно, целовал агрессивно, не давая вздохнуть или выдохнуть. Рукой он ухватил его за красный галстук и притянул ближе так, что от резкого движения они стукнулись зубами. Чтобы почувствовать хоть какую-то опору, рукой Регулус сжал плечо Ремуса, облокачиваясь на него. Поперёк торса он ощутил прикосновение Ремуса, тот придерживал его одной рукой и расслабляюще выводил большим пальцем по телу.       — Уймись. — Почти ласково сказал Ремус, ощутимо сжимая руку Сириуса. — Такими темпами Регулус просто умрёт от нехватки кислорода. — Сириус никак не отреагировал, лишь углубил поцелуй, проникая языком, вызвав нервный стон у младшего брата. Сириус усмехнулся его в губы.       Это не осталось незамеченный, Ремус чуть поджал губы и прикрыл глаза.       — Сириус. — С нажимом позвал Ремус, призывая остановится. Но Сириус слишком увлекся и не останавливался.       — Ауч! — Прикрикнул он и с болезненным стоном оторвался от губ Регулуса, чтобы с возмущение уставился на укусившего его Люпина.       Люпин сильно укусил его за шею, на ней остались следы его резцов. И ему было совершенно не жаль. Он смотрел на Сириуса с недовольством.              — Я понял, понял! — С некой обидой в голосе сказал Сириус, сидев обратно поближе к стенке теплицы, потирая упущенное место. — Извини, Регги.       Регулус с отдышкой облокотился о плечо Ремуса, упиравшись лбом в его висок. Его руки мелко подрагивали, а тугой узел в животе скрутился сильнее. И не у одного него.       — Все в порядке, Сири. — С придыханием в самое ухо ответил Регулус. Он весь пылал, казалось сам огонь течёт по его венам вместо крови.       — Точно? — Заботливо спросил Ремус с такой лаской в голосе, что Регулус был готов застонать от переполнявшей его любви к Люпину.       — Точно. — Улыбнулся искренне он, отодвигаясь. Регулус приподнял уголки губ в полуулыбке.       — Хорошо. — Ремус протянул руку, чтобы охватить ладонью лицо напротив. Он провел большим пальцем по нижней раскрасневшейся губе совсем невесомо, будто и не касался вовсе. А потом аккурат потянулся к нему.       Ремус целовал нежно опухшие губы, как бы стараясь унять боль от грубости предыдущего поцелуя. Регулус ответил ему, стараясь сминать аккуратно. Напоследок, прежде чем оборвать их связь, он провел языком по красноватым губам.       — Да вашу мать. Если мы продолжим, то я всерьёз буду вынужден передернуть на ваших глазах. — Чересчур драматично вклинился Сириус, даже сейчас не упускающий возможность каламбурить. Он неотрывно наблюдал за ними.       — Верно, нас могут заметить. — Согласился Ремус, пусть в его голосе и звучали неохотные нотки. — Поставим заглушающий барьер?       — Черт бы тебя побрал, Лунатик. — Простонал Сириус, скрыв лицо ладонями и шумно выдохнул.       — Только если это вы оба. — Отпустил шутку он с игривостью, палочкой находившихся заклинание. Теперь их никто не услышит. Теперь Регулус понимал, что до этого его прискорбный тон был напускным.       Заглядывая в его глаза, он замечает непреодолимое желание, такое же, как и у самого Регулуса.       — Твою мать. — Прошептал Регулус, прежде чем Сириус в мгновение ока оседлал бедра Люпина, а руки запустил под его свитер. Чёткость и логичность мысли медленно, но верно покидала его, как и чувство самообладания. Жадно облизнув губы, он сглотнул.       — Нашу мать, Регги. — Рассмеялся Сириус, отпустив быстрый поцелуй в губы Ремуса. Он протянул руку брату, приглашая присоединиться.       Вместо этого Регулус потянулся к самокрутке, до сих пор находящейся в волосах его брата. Сириус так и не покурил, хотя, очевидно, хотел этого. Регулус выудил белёсый свёрток из чёрных волос и отбросил его в сторону. Всего на секунду на лице Сириуса промелькнуло осуждение и лёгкая тень негодования. Закрыв тяжелые веки, Регулус коснулся его губ своими, а уже через мгновение Ремус припал к ним, касаясь обкусанными, шероховатыми губами их губ.              Регулуса тянуло к ним обоим. И не только к ним, но это уже другая история.